Западный триумфализм несправедлив по отношению к России и опасен для Запада.

западСюзан Ричардс, The Guardian

Запад говорит о новой холодной войне. Для россиян она уже началась

Несмотря на большой опыт путешествий по российской глубинке, меня шокировало увиденное во время первой поездки после аннексии Крыма. Я столкнулась со страной, готовой не к какому-то замороженному конфликту, не к войне чужими руками, а к настоящей, тотальной войне с Западом. Да, такой настрой был спровоцирован информационной операцией, которую Кремль непрерывно ведет на протяжении года. Но я быстро поняла, что большинство людей разделяет пессимистическое мнение своего правительства насчет Запада с его «ложными идеями» демократии и свободы.

Российские самолеты и подводные лодки играют в военные игры у берегов Европы. Но, если самолет пересечет границу воздушного пространства стран Балтии, НАТО может ответить конвенциональным оружием, а это, в свою очередь, может спровоцировать превентивный ядерный удар со стороны России.

Как же мы скатились к этой абсурдной и опасной ситуации? В конце холодной войны россияне представляли, что станут частью расширенной Европы. Вместо этого наш триумфализм и наше невежество дали пищу давним страхам России — о том, что ее изолируют и превратят в жертву.

На Западе широко распространено мнение, что вина лежит на Путине и его клептократическом режиме. По этим представлениям, режим пошел в атаку после обвала цен на нефть. Обрушившись на внешнего врага и запустив блестящую пропагандистскую кампанию, он отвлек внимание от того обстоятельства, что сам не диверсифицировал экономику. Такую версию событий не назовешь ложной, но слишком уж легко она позволяет Западу соскочить с крючка».

Когда пришел конец советскому режиму, на Западе в моду вошло мышление в духе рыночной свободы. Люди, занимавшие посты во власти, действительно поверили, что человечество переживет «конец истории», что в однополярном мире внешняя политика будет состоять исключительно в борьбе за рынки. В Америке и Великобритании была сокращена государственная поддержка исследований о странах бывшего советского блока. Посольства сосредоточились на освоении коммерческих возможностей. Пресса, которая тоже переживала экономический кризис, урезала штат иностранных корреспондентов. Запад попросту перестал серьезно и глубоко размышлять о России и ее соседях.

Но вот в том, что касается обороны, мы не вели себя так, как будто переживаем конец истории. Вместо того чтобы распустить НАТО, объединение, созданное для обороны в период холодной войны, мы превратили его в альянс, который может восприниматься только как антироссийский. Мы расширяли его все дальше на восток, все ближе к российским границам. Россия в ответ на это вторжение в свою сферу интересов проявила агрессию — сначала в Грузии, затем в Крыму и на Украине.

Запад отбросил это, заявив, что сама концепция сфер влияния принадлежала ушедшей эпохе. Но география— то осталась неизменной, как и чувства, вызываемые ею.

Окончание холодной войны не изменило также и историю. История продолжает формировать идентичность, как это было всегда. Взять Украину: Киев действительно является «матерью городов русских»

Российское ощущение своей самобытности, балансирующее где-то на краю Европы, на безбрежных просторах земли, всегда было патологически незащищенным. Культурная идентичность размыта, а национальные пристрастия расколоты. Взять, например, Донбасс — регион в самом центре зоны конфликта. Он всегда являлся родиной Донского казачества, чьи кавалерийские полки храбро служили российским царям на протяжении многих поколений. В советский период казачество было сильно репрессировано за их царские пристрастия. Но этот регион также является родиной советской «трудовой иконы» — Алексея Стаханова, который добывал 227 тонн угля за одну смену. В этом регионе противоречиям в пристрастиях вряд ли стоит удивляться, поэтому здесь Кремль ведет свою пропаганду особенно интенсивно.

В свете событий на украинской границе решение западных лидеров бойкотировать парад в честь 70-летия Победы, возможно, выглядело разумным. Однако оно свидетельствует о непонимании того, насколько близко к сердцу россияне до сих пор воспринимают идею фашизма. Россияне спрашивают меня, как же могут в Литве разрешать проведение маршей, прославляющих коллаборационистов, которые убили 200 тыс. евреев. Как, вопрошают они, может Запад принимать в ЕС и НАТО «этнократические» государства вроде Эстонии и Латвии, которые проводят политику радикальной дискриминации своих российских подданных?

Несмотря на кризис, поддержка президента Путина переросла во что-то граничащее с идолопоклонством. Продление западных санкций лишь подстегнет его популярность. Потому что Путин — это лишь симптом нынешнего кризиса.

запад1На субботнем параде российский министр обороны Сергей Шойгу, проезжая под Спасской башней Кремля, перекрестился. Это моментально уловила российская блогосфера. Дело в том, что Шойгу буддист. Стоя во главе своих войск, военный министр возродил древнюю традицию: российские генералы делали так перед вступлением в бой. Этим жестом он, как отметили российские блогеры, как-бы прочертил четкую линию между русской культурой и Западной, где Бога давно изгнали из публичной сферы”.

Нам нужно вновь отнестись к России серьезно, вновь включить ее в нашу культуру, а не вытеснять. Карл Маркс предупреждал, что история повторяется дважды — сначала как трагедия, затем как фарс. Но в нынешнем затруднительном положении ничего смешного нет. Пока не поздно, нам следует вспомнить урок Первой мировой войны и отнестись к нему с исключительным вниманием.

The Guardian, Thursday, 14 May 2015

Добавить комментарий