Идеология превосходства элиты зародилась в античной Греции и была воспринята Западом

рабНеоднократно утверждалось, что истоки цивилизации Запада следует искать в Древней Греции. При этом акцент делается на двух положениях — древнегреческом антропоцентризме и полисной демократии. Оба оппонируют традиционной модели теоцентрического и теократического Востока.

Констатация основных специфических черт древнегреческой цивилизации с их последующим отражением в цивилизационогенезе Запада, в сущности, правильна. Но она нуждается в пояснении. Действительно, человек помещается греками в центр аксиологической системы. Отсюда проистекает идея ценности человеческой свободы и человеческого волеизъявления, отраженная в политическом концепте демократии. Однако необходимо уточнение, что понималось древними греками под «человеком».

Эта категория не имела универсального применения ко всему населению. Человек определялся Аристотелем как «политическое животное». Ему соответствовало понятие «политес».

Греческая антропология ограничивалась рамками политического. Она была, по сути, эквивалентна полисному гражданству, выводя неграждан в особое положение. Негражданин не есть человек. Для этой части населения, отрешенной от участия в политической жизни, предусматривалось понятие «идиотес». Неграждане также дифференцировались между собой по уровням превосходства. На средних социальных ступеньках (а соответственно, и антропологических) в иерархии полиса находились, в частности, «метеки» и «периеки» (свободные люди, нон е граждане). Низший уровень занимали рабы.

Греческое понятие «демократия» традиционно переводится как власть народа (народовластие). Но что такое народ? Греки имели, по меньшей мере, четыре понятия, соотносимые с современным понятием народа, — «демос», «лаос», «этнос» и «охлос». Демос, в отличие от лаоса, подразумевал достаточно узкий слой избранных. Греческая демократия в этом смысле была элитаристски ограниченной. Она основывалась на допущении принципиального антропологического неравенства. Преемство по отношению к ней современных западных демократий, сочетающих декларацию принципа народовластия с дифференциацией на элиту и массы, достаточно очевидно. К античной полисной демократии восходит и феномен «гражданского общества». Социум в нем тождественен гражданственности. А что в таком случае с негражданами? Для них, как и в античные времена, уготовлено положение метеков6.

Неравенство существовало и в странах Древнего Востока. Но его идейное обоснование было принципиально иное. Теократический Восток обосновывал превосходство одних над другими через выстраивание иерархической лестницы от мира человеческого к миру божественному. Глава государства являлся главой как медиум. Его власть легитимизировалась особой божественной харизмой. Низшие социальные слои оказывались внизу дифференцированной по ступеням восхождения к трансцендентному уровню пирамиды. Но, что принципиально, они не исключались из нее, не являлись религиозно отверженными.

Принципиально иным было положение рабов античного Запада. Греческая система, как отмечалось выше, являлась антропоцентричной, а не теоцентричной. Социальная иерархия в ней выстраивалась не по степени близости/удаленности от Бога, а по отнесению/неотнесению к категории человека. Раб являлся вещью, а потому не имел субъектности.

Западная античная демократия имела рабовладельческую природу. Свободы для меньшинства, включая возможность участия в политической жизни, занятия философией и искусствами, опирались на рабство большинства. Отсюда корни того явления, что современные права и свободы человека предназначены отнюдь не для всех. Именно на почве греческого античного полиса сложился феномен рабовладельческого строя. Когда-то, во времена К. Маркса, было принято считать, что стадию рабовладения как доминирующего способа производства прошли все народы. Однако в дальнейшем была доказана исключительность рабовладельческого строя для западного цивилизационного ареала. Рабский труд был известен и в странах Востока, но доминирующей социальной группой там были не рабы, а свободные крестьяне-общинники. В масштабах всей неоднородной громадной Римской империи (в отличие от самого Рима) рабы, как показывают современные исследования, не превышали 8% совокупной численности населения.

Принципиальное отличие в разных регионах имело и отношение к рабам. В средневековой Руси тоже существовала категория населения, идентичная рабской социальной страте, — холопы. Однако холопам никогда не отказывалось в признании их в качестве человека. Раб в древнерусский период зачастую включался на правах младшего члена семьи в структуру большой общинно-патриархальной системы. Ничего подобного ни в Греции, ни в Риме быть не могло.

Тезис «человек — политическое животное» имел соответствующие проекции в выстраивании системы неравенства. Из него следовало, что, не будучи политически субъектным, человек человеком не является. Он — животное, и таким образом, очеловечение определялось в данной постановке через степень политической включенности, занятие соответствующего уровня социальной иерархии.

Неравенство имело у греков не только внутриполисное, но и внешнее проявление. Основная идея тут — превосходство эллинов над варварами. «Варвар и раб, — пояснял Аристотель, — по природе своей понятия тождественные». К варварам причислялись все без исключения неэллинские народы. Эллинство представляло собой не столько этническую (к грекам относились дорийцы, ахейцы, ионийцы), сколько культурную общность.

Главной философской проблемой для греков было преобразование хаоса в космос. Греческие мыслители пытались ответить на вопрос, как из беспорядка (хаоса) возникла гармония (космос). Многие из них предлагали версии космогенеза с акцентом на перво-стихиях воды, огня, апейрона. В мифологии эта проблема отразилась в сюжете о титаномахии. Боги-олимпийцы, выступающие в качестве аллегории гармонии, сошлись в величайшем сражении с титанами, символизирующими силы первозданного хаоса. Микрокосмос понимался как отражение макрокосмоса. Мир гармонии, сообразно с этой схемой, представляла эллинская культура. Ее расширение в порядке греческой колонизации подразумевало и расширение границ света.

За рамками эллинского мира находилось темное пространство хаоса. Именно там проживали варвары. Приписываемые им эллинами черты — бескультурье, грубость, невежество, неправильная социальная и политическая организация — являлись якобы природными качествами варварского мира. Разграничение на эллинов и варваров задавалось, таким образом, космогонически. Отсюда тот ценностный вызов, интеллектуальное и психологическое напряжение, которые представлял для греков проект Александра Македонского по эллинизации варварского мира.

Еще одной аллегорией, служащей у греков обоснованием дифференциации на эллинов и варваров, являлся сюжет космогонического антагонизма Земли и Неба. С разделения Геи — Земли и Урана — Неба, согласно греческой мифологии, начался процесс формирования мироздания. Изначально он определялся противостоянием темных хтонических и светлых небесных сил. Титаны, противостоящие богам-олимпийцам, считались именно детьми Геи. Титаномахия представала мифической кульминацией обозначенного противостояния. Модель теогонии по аналогии переносилась на процессы человеческих отношений.

Варварский мир соотносился с темным хтоническим началом. Боги варваров, в интерпретации греков, это низвергнутые олимпийцами титаны. Имея хтоническую природу, варвары, в отличие от детей неба — эллинов, не имеют правильной духовной организации, не обладают чувством гармонии, невосприимчивы к красоте. Они живут инстинктами, а не разумом. Их природа близка к животным, связанным по происхождению с матерью Геей. Небо-ориентированы, а соответственно, духовны, нравственны, эстетичны, разумны одни только эллины. Их превосходство над варварами оказывалось, таким образом, определено самим процессом образования Вселенной. Лучше быть человеком, чем животным; лучше быть мужчиной, чем женщиной; лучше быть эллином, чем варваром — так звучал традиционный девиз греческой культуры. В нем декларировалась идея естественности неравенства.

В пространственном отношении мир, в представлении эллинов, дифференцировался на три категории земель:

  1. Собственно Эллада;
  2. Эллинская ойкумена;
  3. Пространство вне ойкуменических пределов.

Только эллины являются людьми в собственном смысле слова. Соответственно, только Эллада представляет собой страну очеловеченного бытия. Там находятся сакральные центры мира — гора Олимп, храм Аполлона в Дельфах, связывающие людей с богами. За пределами Эллады проживают полулюди — варвары. Но зона их проживания — это еще пространство греческой ойкумены. Олимпийский свет, пусть и в ослабленном виде, заполняет ее собой, создавая перспективу торжества над варварской силой и невежеством.

Однако существует пространство, куда он не проникает. Это земля «за Геркулесовыми столпами». Там нет ни людей, ни полулюдей, но есть антропоморфные чудовища, монстры. Само объединение в их облике животных и человеческих черт — например, «собакоголовые» — отражает мышление греков в рамках модели антропологической иерархии.

Отсюда берет свои истоки западная просветительская схема противопоставления цивилизации Европы варварству и дикости периферийного мира.

Божественный уровень в традиционных религиях Востока представлял собой трансцендентное инобытие. Установление иерархии между богами и людьми не имело смысла в виду различия связанных с ними онтологических реальностей. Дифференциация на «высшее» и «низшее» предлагает наличие сопоставимости. Но как может Абсолют быть сопоставлен с любой из тварных производных?

Другое дело — у древних греков. Онтологическая реальность для них едина. Инобытия нет. Боги существуют не в ином метафизическом измерении, а во вполне географически локализуемой местности — на горе Олимп. Подземное царство Аида — это тоже географически определенная территория. Вход в него находится в земле за «Геркулесовыми столпами». Отдельным греческим героям, таким как Геракл, удавалось проникнуть в подземное царство. Проникнуть не мистическим образом, а именно физически. Даже душа была для греков не более чем одной из комбинаций материи, сцеплением атомов. Существование души, в отличие от других традиционных религий, не подразумевало наличия инобытия. Поэтому подземное царство у греков — это не царство душ умерших, а всего лишь царство теней. Тень же — это не более чем отражение облика физического объекта.

Боги греков были теми же людьми, но только бессмертными и более совершенными. Следующую иерархическую ступеньку занимали герои — сверхлюди. Они являлись детьми богов и смертных. От них вели происхождение роды греческих царей и знати. Далее в данной иерархии шли собственно люди — граждане полиса. После них — полулюди — неграждане, и, наконец, нелюди — рабы. Боги греков включались, таким образом, в человеческую систему древних греков.

Багдасарян В.Э., Сулакшин С.С.

Превосходство, присвоение, неравенство.

Москва, Научный эксперт, 2013. 304 с. ISBN 9785912902123

Добавить комментарий