Воровство — самый древний и самый распространенный грех.

не кради1Десять заповедей, или десять слов, начертанные Божественной рукой на каменных скрижалях, составляют ядро закона, данного Израильскому народу через Моисея.

В этом законе отражена воля Самого Бога, и, когда Бог вручал скрижали завета Моисею, гора Синай горела огнем до самых небес и сильно колебалась (Втор. 4, 11; Исх. 19, 18) — так важно было то, что изрекали Божьи уста! Неодушевленная природа трепетала, признавая святость Божьих повелений и славу Того, Кто их учреждал. Этот идеальный закон устанавливал идеальные отношения между Богом и человеком. «Исполнивший его человек жив будет им» (Рим. 10, 5). Восторгаясь полнотой достоинства закона, Моисей говорил: «Есть ли какой великий народ, у которого были бы такие справедливые постановления и законы, как весь закон сей?..» (Втор. 4, 8).

Остановимся на восьмой заповеди этого удивительного закона. Она состоит всего из двух слов. Как и все десятисловие, они прошли сквозь пылающий огонь Синая. Небесные молнии своим ослепительным блеском высветили их красоту, а грозные раскаты грома подтвердили их достоверность, величие и святость. К неукоснительному их исполнению призывал весьма сильный трубный звук.

По милости Господней они прошли и через мое сердце и мою жизнь, и я почитаю себя счастливым, что в страхе и трепете покорился гласу этих Божьих глаголов: «Не кради!»

Эта заповедь запрещает посягать (под каким бы то ни было предлогом) на собственность ближнего. Бог сто`ит на защите интересов всякого человека, и любой умысел против личной собственности рассматривает как грех, и повелевает Своему творению не простирать рук к чужому и ценить имение ближнего, как свое. Каждую клетку человеческого естества Бог при сотворении пропитал этим нравственным законом, и зачем, кажется, напоминать «не бери», если вся внутренность соглашается с этим?! Дело закона написано в сердцах людей, о чем свидетельствует совесть их, и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим. 2, 15).

Смертный грех

Желание запретного — смертельный грех. Но стоит только мысленно обратиться к началу человеческой истории, когда в Божьем раю было всего два человека, — и из груди вырывается скорбный вздох: Ева покусилась на то, что ей не принадлежало, простерла руку на запретное. Оказывается, как страшно можно обокрасть себя! Ева, как и всякий из нас, хотя и была искушаема, но согрешила по выбору, по свободе. Обещание дьявола, вкусив запретный плод, не понести последствий, — пришлось Еве по душе. Желание знать больше и стать как боги было настолько вожделенным, что Ева не пожелала оторваться от соблазна, не захотела противостать искусителю. Плоть влекла так властно, что у Евы не нашлось сил сломить ее сопротивление. Дьявол представил Еве все в таком свете, что Бог для нее — враг, а он, диавол, — великий благодетель, открывающий перед первой женщиной горизонты подлинного счастья. Жестоким был обман: вместо счастья — на первую семью распространилось проклятье (Быт. 3, 16—19).

Ева, ты взяла не свое. Ты хотела приобрести больше, но потеряла столько, что человечество доныне несет неисчислимые потери. «…Одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть… и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили» (Рим. 5, 12).

Но вор и «приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить…» (Иоан. 10, 10). Другой цели у врага душ человеческих не было и нет. Склонив первого человека похитить чужое, сатана не обогатил, как обещал, не доставил радости богов, а обобрал до нитки. Дьявольская тактика ужасна: искусив желанием запретного, он не только лишает человека того, что он имеет, но и непременно губит. Поэтому Христос, Который «пришел для того, чтоб имели жизнь и имели с избытком», предупреждает: «Но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, может ввергнуть в геенну; ей, говорю вам, того бойтесь» (Лук. 12, 5). Бойтесь, дорогие друзья, тайного желания обладать большей славой, любыми путями получить больше знаний. За этими на первый взгляд добрыми стремлениями зачастую скрывается злая гордыня быть выше и умней других. Если эта искра сатанинского искушения упадет на тщеславное сердце — быть беде. Стремитесь получать духовные знания на путях смирения, у ног Христа. Подлинной мудростью обладает кроткий (Притч. 15, 33).

Первый похититель

Почему именно с таким коварным и губительным предложением пришел сатана к людям в Едемский сад? — Потому что он сам был первым вором, первым похитителем славы Божьей. От создания мира ему принадлежало очень много. Его называли сыном утренней зари — денницей (Ис. 14, 12). Он был помазанным херувимом, чтобы осенять, быть в благословение — Бог поставил его на это (Иез. 28, 14). Он был на святой горе Божьей, ходил среди огнистых камней. На него был возложен венец красоты, он был печатью совершенства, обладал полнотой мудрости. «Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего, — говорит пророк Иезекииль, — доколе не нашлось в тебе беззакония» (28, 15). Какого беззакония? Дьявол вознамерился присвоить не принадлежащее ему. Для него казалось незначительным именоваться сыном зари, он хотел быть солнцем. Он говорил в сердце своем: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой, и сяду на горе в сонме богов… Взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис. 14, 13—14).

Для чего устремился он домогаться чужого? — Жажда славы не давала покоя и так ослепила дьявола, что он поставил свой ум наравне с Божьим (Иез. 28, 2). За эту дерзость «в преисподнюю низвержена гордыня твоя со всем шумом твоим; под тобою подстилается червь, и черви — покров твой» (Ис. 14, 11). Такова участь врага душ человеческих.

Заповедь любви

Бог возводит человека на заоблачные высоты, но путь к подлинной славе пролегает не через гордость и посягательство на чужое. К славе восходят по ступеням углубленного смирения, через уничижение, оплевание; через «послушание до смерти и смерти крестной», какое проявил Господь наш Иисус Христос — подлинный Сын Зари и Звезда светлая и утренняя, которая взошла от Иакова (Числ. 24, 17; Откр. 22, 16).

Бог, оставляя людям восьмую заповедь, был движим только любовью. Повелевая «не кради!», Он обогащал повинующихся жизнью с избытком, дарил глубокий внутренний покой. В Его повелении нет строгости, нет давления на личность. В нем — забота и сочувствие Отца. Бог соткал наши души и знает: как только что-то чужое (неважно — малое или большое) прилипло к нашим рукам — с этой минуты кончился сердечный покой и пробудилась мучительная тревога ответственности и некое страшное ожидание возмездия.

Не только Ветхий Завет, но и Новый предостерегает от этого греха. «Кто крал, вперед не кради…» (Еф. 4, 28). Христос говорит, что есть единственное место, где воры не подкапывают и не крадут, — это небо (Матф. 6, 20). А на земле люди подвержены этому искушению. Воровство — самый древний и самый распространенный грех. Христианам излишне, кажется, даже напоминать об этом. В нашей среде, можно сказать, никто не пострадал как вор или разбойник или как посягающий на чужое (1 Петр. 4, 15). И все же:

Грех воровства многолик

Пророк Михей вопрошал: «Не находятся ли и теперь в доме нечестивого сокровища нечестия и уменьшенная мера, отвратительная? Могу ли я быть чистым с весами неверными и с обманчивыми гирями в суме?» (6, 10—11). В Притчах Соломона отмечено: «Неверные весы — мерзость пред Господом, но правильный вес угоден Ему» (11, 1). «Гиря у тебя должна быть точная и правильная, и ефа… точная и правильная, чтобы продлились дни твои на земле…» (Втор. 25, 15).

«К чему подобные рассуждения? Тех, кто занимается торговлей, — в нашем братстве единицы», — скажет кто-то. Согласен. Но есть торговля иного рода. Давайте вспомним: сколько раз в день мы взвешиваем поступки ближних? Правильными ли бывают наши суждения о брате или сестре по вере? Всегда ли верна оценка, или она серьезно погрешает предвзятостью? Только Бог взвешивает души милосердно, верно и справедливо (Притч. 16, 2; 21, 2). Если Бог сказал о Валтасаре: «Ты взвешен на весах и найден очень легким» (Дан. 5, 27), то жизнь этого беспечно пирующего царя действительно была крайне безответственной. Он знал, что его предшественник — Навуходоносор — «был свержен с царского престола» и лишился рассудка, «когда сердце его надмилось и дух его ожесточился до дерзости» против Всевышнего. Валтасар знал о сумасшествии Навуходоносора и, тем не менее, пред глазами тысяч вельмож, жен и наложниц богохульствовал — пил вино из священных сосудов Дома Господнего и дерзко восхвалял могущество своих золотых, медных, железных и каменных идолов. Это было сознательное оскорбление Бога. Это был протест. Это был вызов Богу. Отважиться на это мог только преступно легкомысленный человек. Верной была оценка Бога и справедливым приговор, который Валтасар навлек на себя, когда простер руку на принадлежащее Богу.

«Знаю твои дела…» — говорит Господь Ангелу Смирнской церкви. Поверхностный человек, знакомясь с жизнью этой церкви, мог ограничиться самой общей, несущественной оценкой. Он увидел бы материальную нищету и избыток злословия «от тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы, но сборище сатанинское».

Диаметрально противоположный отзыв Бога об Ангеле этой церкви. Бог дает основательную оценку: «…ты богат…» (Откр. 2, 9). Чем богат? — Преданностью Богу! Терпением! Верностью до смерти и живым упованием не во время благоденствия, а в смутное время гонений в окружении сатанинского сборища отступников.

Похитители доброго имени

Суждение о ближних — чрезвычайно ответственное дело. Нередко мы осознаем это в полной мере только тогда, когда на нас обрушиваются критические замечания, подобные тем, какие мы слишком поспешно давали ближним. Нам становится нестерпимо горько, когда нас превратно поняли, без причины оболгали, запятнали наше доброе имя.

В одной из общин нашего братства человека вольных суждений о ближних служители пытались остановить. Беседа была трудной. Он возмущался: «Что я худого сделал?!» — «Действительно, ты никого пальцем не тронул, но ты похитил доброе имя служителей. Ты — вор! К чему спрашивать, что ты сделал… Придет время и ты пожнешь горькие плоды своего недобросовестного труда. Бог вычтет с тебя или с твоих детей похищенное…»

Мариамь похитила доброе имя своего брата — вождя народа Израильского — Моисея, и Бог убедительно засвидетельствовал, как строго Он относится к такому греху: «Если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним; но не так с рабом Моим Моисеем, — он верен во всем дому` Моем. Устами к устам говорю Я с ним, и явно, а не в гаданиях, и образ Господа он видит; как же вы не убоялись упрекать раба Моего, Моисея? И воспламенился гнев Господа на них… и вот, Мариамь покрылась проказою, как снегом… И сказал Аарон Моисею: господин мой! не поставь нам в грех, что поступили глупо и согрешили; не попусти, чтоб она была, как мертворожденный младенец, у которого, когда он выходит из чрева матери своей, истлела уже половина тела» (Числ. 12, 6—12).

Все, что похищено у ближних недобросовестными суждениями, наговорами,— все придется отдать. И если похищалось скрытно, то возвращать придется всенародно.

Рахиль похитила свою жизнь

Мариамь и Аарон позавидовали исключительному положению брата, покусились на чужую славу, а Рахиль позавидовала своей сестре Лие, у которой было четверо сыновей, в то время как Рахиль оставалась бездетной. Ее отчаяние можно понять, но попытку завладеть не своим оправдать трудно. Горечь уничижения была для Рахили настолько трудной, что ей не хотелось жить. В подобной скорби благочестивая Анна прибегла за помощью к Богу и была чудесно услышана (1 Цар. 1 гл.). А Рахиль предъявила претензии мужу и нашла свой далеко не лучший выход освободиться от позора бездетности: она отдала Иакову Валлу, и служанка родила Иакову сына. Согласно древнему обычаю, дети мужа, рожденные от служанки, считались законными и равно принадлежали обоим супругам. Но Рахиль сказала: «Судил мне Бог… и дал мне сына. Посему нарекла ему имя: Дан» (Быт. 30, 6).

Рахиль, ты добилась своего, но доставил ли тебе покой приемный сын? Тяжело вспоминать, как Иаков, умирая, благословлял своих двенадцать сыновей и с большой тревогой возвестил Дану его безнадежную будущность: «Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад». В скорби своей Иаков молился: «На помощь Твою надеюсь, Господи!» (Быт. 49, 17—18). Вот что значит завладеть не своим! И права Рахиль, когда сказала: «Судил мне Бог…» Не по благодати, а по суду, по домогательству она получила эту горчайшую судьбу.

Благословенно может быть только то, что испрошено смиренной молитвой, поэтому Анна, прошедшая суровую школу смирения, в своей восторженной песне говорит: «Не умножайте речей надменных; дерзкие слова да не исходят из уст ваших; ибо Господь есть Бог ведения, и дела у Него взвешены» (1 Цар. 2, 3).

У Бога Свои времена и сроки. Пришел радостный день и для Рахили. Бог подарил ей сына! И какого прекрасного! Какого богобоязненного! Им был Иосиф. Затем еще один — Вениамин. Разве Рахиль не могла бы стать матерью и тех двух сыновей, которых она поспешила приобрести от Валлы?! Она взяла собственным нетерпением, причем получила не свое, вовлекла в соперничество Лию и поэтому сама лишила себя богатого материнского утешения. Своих у нее было всего два сына, и при рождении второго Рахиль постигла неожиданная смерть!

Человеко-хищники

Из Писания мы знаем сколько трагических моментов пережил Иаков за то, что похищал чужое?! Сначала он похитил у брата первородство, а потом хитростью завладел его благословением. Не пришлось ли Иакову возвращать похищенное? Один Лаван раз десять обманул его (Быт. 31, 6—7)! Но горше всего он был обманут собственными сыновьями, которые продали в Египет его любимого сына, а ему сказали, что зверь растерзал Иосифа.

Иаков в печали пожинал посеянное, но оправдал ли Бог преступление сыновей? Долгие годы они не сознавали себя преступниками. Лишь голод принудил их вспомнить злое дело. Прибыв в Египет за хлебом, они предстали перед неизвестным правителем. Им оказался некогда проданный ими брат! Этого они, по-видимому, никогда не ожидали. Иосиф, узнав их, назвал их соглядатаями. Братья поправили сурового начальника: «Нет, господин наш… мы люди честные…» (Быт. 42, 10—11). О, если бы они хотя промолчали — это стало бы утешением Иосифу, что совесть у братьев еще жива! Но они считали себя безупречными, тогда как за грех воровства, совершенный ими, они должны были лишиться жизни: «Если найдут кого, что он украл кого-нибудь из братьев своих… и продал его: то такого вора должно предать смерти…» (Втор. 24, 7).

Сам Иосиф, по вине братьев оказавшийся на чужбине, сознался виночерпию: «Я украден из земли Евреев…» (Быт. 40, 15). Братья лишили его родины, любимого отца, отняли тепло семейного очага. Они извели горем отца, отняли у него единственное утешение в старости: отец готов был отойти с печалью во гроб. Кто же это сделал? — «Честные люди», которые стоят теперь перед Иосифом и единодушно заявляют о своей порядочности. Разве они честные люди?! Это 10 лжесвидетелей. Они — человеко-хищники. Крепко спит порочная совесть братьев!

«Кого-кого, а человеко-хищников среди нас нет, — скажут мне. — Слава Богу, мы люди честные». Так ли это? Не украл ли кто своевольным поведением покой родителей на годы? Сколько бессонных ночей они провели, когда сын или дочь без причины вовремя не возвращались домой?! Многим повзрослевшим детям ненавистна родительская опека. Они вытеснили мать и отца из личной жизни, наглухо захлопнув перед ними дверь сердца, чтобы самим управлять своей судьбой. За такое отношение к родителям придется пожинать горькую жатву.

Если бы сыновья Иакова проводили время у своих стад в благочестивых делах, то Иосифу не было бы нужды доводить отцу худые о них слухи (Быт. 37, 2). Наилучшего из братьев своих (Втор. 33, 16) они возненавидели только за то, что вместе с отцом он скорбел о их недобром поведении. Братья хотели жить бесконтрольно, им не нужен был свидетель, не одобряющий их поступки. «Всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы; а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны» (Иоан. 3, 20—21). Бог взыщет с непокорных детей за бессонные ночи родителей, за их преждевременные седины, за горькие слезы, за подорванное здоровье, как взыскал с сыновей Иакова.

К. Сысоев

«Вестник истины»,1,1995

Добавить комментарий