Исторические книги Библии: как их правильно изучать.

библСовременные исследователи Библейской истории и проблема свидетельств.

Тот факт, что в распоряжении современных историков мало информации, фокусирует внимание на проблеме свидетельств. Как уже отмечалось со ссылкой на события библейской истории, прошлое всегда опосредованно для нас. Мы не можем восстановить или повторить её так, как математики пересчитывают уравнение или учёные повторяют эксперимент. История доступна через свидетельства. Зачастую свидетельства неодинаковы и наши знания о прошлом содержат большие пробелы.

В процессе реконструкции истории Израиля (используя Библию наряду с внебиблейскими источниками, письменными и пр.) необходимо оценивать свидетельства. Молчаливые свидетельства, открытые археологическим методом, должны быть истолкованы и оценены. Это же относится к письменным источникам: они могут оказаться подделкой или быть настолько предвзятыми, что не принесут пользы. Например, практически никто из учёных не использует апокрифические Дополнения к книге Есфирь (которые были написаны намного позднее событий, описанных в книге, и цель которых отличается от цели канонической книги) для реконструкции истории времен этой царицы. Также никто не обращается к Псалмам Иисуса Навина (которые появились в поздний межзаветный период) с целью реконструкции истории его дней.

Именно поэтому очень важен «исследовательский» подход к восстановлению истории. Любопытство к источникам и фактам, а также стремление объяснить их необходимо для современного историка. Великих историков – особенно выдающихся историков раннего периода или тех периодов, когда общее отношение не способствовало подобным исследованиям, – почти повсеместно восхваляют за их неутолимое любопытство (например, Геродота и Фукидида – среди греков или Августина и Евсевия – среди первых христиан), несмотря на ошибки, которые современные историки могут обнаружить в их методах.

В конце концов, современные историки работают с вероятностями, а не абсолютной уверенностью. Они обязаны полагаться на источники и допускать, что эти источники в определённой степени достоверны. В противном случае они должны просеивать, сортировать и тем не менее приходить к своим выводам.

Зависимость от вероятностей важна, так как историю невозможно повторить и даже исторические модели не могут быть повторены. К тому же историка интересуют уникальные события, а не повторяющиеся схемы. Р. Дж. Шэфер отмечает, что «как историки, так и социологи интересуются постоянными тенденциями или повторяющимися элементами социального поведения, однако историков также интересуют уникальные события и личности, в то время как социологи более углублены в определение “законов” человеческого поведения.».

Поскольку историки так часто работают с уникальными фактами, чрезвычайный скептицизм в отношении возможности любого исторического знания, наблюдаемый у многих учёных, следует слегка умерить. Пол Шуберт, йельский историк, отмечает: в двадцатом веке У. Дильтей утверждал, что несмотря на ограниченность познания, «одна вещь всё же возможна и необходима – подлинное и адекватное понимание истории прошлого».

Современные исследователи библейской истории и проблема историка.

В современной исторической науке, помимо хронологической удалённости событий от их описаний, неполных или подозрительных свидетельств, существуют и другие проблемы. Ещё одна трудность – это сами современные историки, поскольку все исторические труды по необходимости «направлены», даже «субъективны», в том смысле, что они несут на себе печать деятельности автора, отбиравшего и передававшего материал. Неизбежен отбор и решение в пользу определённых источников информации, а также избирательный подход в отношении сказанного.

Это справедливо даже в том случае, когда не существует исторической дистанции между историком и событиями или людьми, о которых он/она пишет, или когда в распоряжении исследователя обилие источников. Это справедливо и сегодня. У каждого из недавних президентов США есть собственная президентская библиотека с миллионами документов. Безусловно, пишущие о Ричарде Никсоне или Джимми Картере обязательно будут отбирать то, о чём они напишут, и с помощью такого отбора неизбежно займут определённую точку зрения.

Историки последних двух или трёх столетий с гордостью говорили об истории как «науке» (особенно в последнее столетие). Существуют установленные правила доказательств, исследования, документации и так далее. Однако все историки – продукт своего времени и склонностей, и притворяться, что это не так, значит просто отвергать или скрывать свои «предрассудки». Беспристрастность невозможна. Неосознанные предпочтения собственной эпохи историком неизбежны. Историк сам является частью исторического процесса, находясь под мощным влиянием своего времени и места.

Однако это не всегда плохо. Если личные отношения историка не обязательно вредят его истории, в равной степени справедливо, что они могут улучшить её. Великая история обычно результат поисков учёным свидетельств, которые доказывают его предварительно сформированные убеждения. [Эдмунд] Гиббон, например, написал свой шедевр [История] заката и падения Римской империи, потому что ощутил себя поборником цивилизации и рационализма, который мог указать, что Рим уступил «торжеству варварства и религии». Чистая любовь к науке – редкое явление. Глубокие убеждения необходимы, чтобы направлять людей к главным историческим достижениям.

Современный историк должен, по крайней мере, попытаться понять ценности изучаемого периода, а не только своего времени. Фердинанд Лот, французский историк начала двадцатого века, сделал похожее заявление. Лот подчёркивает, что, когда учёный пишет синтез истории, играют роль и другие качества, не только эрудиция. Должна быть расположенность к изучаемому предмету, потому что без неё невозможно проникнуть в прошлое воображением. В идеале историк должен обладать качествами, присущими поэту или художнику.

Таких качеств, как правило, не доставало историкам эпохи Просвещения, не смогших проникнуть воображением в цивилизации, значительно отличавшиеся от их собственной. Величайшая ошибка Гиббона – его темпераментная неспособность оценить религию.

Поэтому цель написания истории современным учёным очень важна, так как она обычно неотделима от его/её контекста, опыта, философии и тому подобного. Цель может быть репортёрская, декларативная, националистическая, наставительная или полемическая. Таким образом, оценивая современные истории Израиля, необходимо также оценивать цели и предпосылки авторов. Их склонности верить или не верить повествованиям Писания варьируются, и читатель должен понимать эти склонности.

Эти же критерии мы можем применить для оценки библейских авторов, то есть наша оценка должна быть чувствительной к их целям, как они отображены в их книгах, а также к их биографиям, опыту настолько, насколько это может быть важной частью их целей их труда.

В обсуждении библейской истории иногда встречаются немецкие понятия Historie и Geschichte, которые различают между собой. Historie – это «простой отчёт о происшедшем». Её интересуют факты прошлого, то, что публично и может быть проверено согласно канонам современной исторической науки. Geschichte – это «повествование о прошлом в свете его современной значимости». Она выходит за пределы, игнорирует (даже отвергает) элемент фактичности. В случае с Ветхим Заветом она имеет отношение к тому, во что Израиль верил, что произошло, а не к тому, что существовало в действительности.

К этому относится понимание истории, представленное фон Ранке: «wie es eigentlich gewesen» (популярно понимаемое как «то, что было в действительности», то есть своего рода объективное знание о прошлом). С этим же связана идея о возможности объективной или непредвзятой истории, обсуждавшаяся выше. Однако фразу Ранке неверно перевели: eigentlich следует понимать как «собственно», относящееся к «сути» исторического, как его понимает историк.

Алан Ричардсон с пользой указывает, что Historie («сугубо историческое», или «просто факты») не может существовать сама по себе. Как уже упоминалось, не существует абстрактной, не истолкованной истории. «По крайней мере… ничто не может быть historisch, не будучи в некотором смысле geschichtlich; никакие «факты» не могут быть «просто фактами», и любой «факт», который можно обнаружить, достоин этого, потому что вся история в некотором смысле значима». В свете этого, радикальное отличие двух понятий в библеистике и связанное с этим пренебрежение Geschichte необоснованно. И как уже утверждалось, отсутствие доказательств события – или невозможность повторить его – не доказывает того, что его не было.

Дэвид Ховард,

Введение в исторические книги Ветхого Завета,

Альманах БОГОМЫСЛИЕ, № 11, 2007.

Газета Протестант.ру      


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*