Либеральная экономика, а не политика стала генератором экономических побед Запада.

европаЗабытая история экономического успеха Европы.

Свобода, в чем бы она ни заключалась, теряется, как правило, постепенно. Д. Юм

Павел Усанов,

Лозунг «догоним и перегоним» обычно звучит из уст лидеров развивающихся стран. Именно им приходится искать пути для модернизации экономики и общества, чтобы обеспечить своим гражданам более высокий уровень жизни и больший социальный комфорт. Многие страны смогли достичь определенного уровня ВВП на душу населения, но не все смогли преодолеть «ловушку среднего дохода», не все смогли стать развитыми. Всемирный банк устанавливает этот уровень в $12 000 в ценах 2000 г. «Ловушка» возникает, когда происходит переход на модель использования интеллектуального капитала вместо ресурсов нефти и газа. Согласно Б. Эйхенгрину, этот уровень в России достигнут в 2014 г.

Отсюда особое внимание исследователей к проблемам догоняющего развития и попытки осмыслить причины успеха или же провала модернизационных проектов в развивающихся странах. В своей лекции «Человек и правила игры» профессор А. А. Аузан говорит о странах, которые пытались модернизироваться в XX в., он их насчитал 70, и лишь 5 из них достигли успеха. Считается, что страна, однажды вошедшая в группу развитых, уже никогда не сможет лишиться своего статуса. Сами же развитые страны берутся за образец, а свойства, которые характерны для них, пытаются перенести на развивающуюся страну. Экономический детерминизм и марксизм полагают эту схему исторически корректной. Производительные силы и производственные отношения, являясь реальным базисом общества, полностью детерминируют надстройку: идеологию, политику, культуру, религию.

Модернизация часто видится как линейный процесс: за развитыми странами следуют те, что не оказались первыми, но через какое-то время (и значит, с большим отставанием) такие страны достигнут качества жизни стран-лидеров. Сама же траектория движения стран-лидеров остается вне проблемы модернизации, поскольку они ее уже прошли и сталкиваются с принципиально иными проблемами. Дж. М. Кейнс полагал, что к началу XXI в. будет решена экономическая проблема и главной проблемой станет, как не умереть со скуки. Итак, развитые страны — просто в силу того, что они однажды стали таковыми — не могут потерять свое лидерство. Однако в истории есть примеры того, как развитые страны теряли накопленные достижения. Самыми яркими примерами либеральных реформ в развитых странах являются реформы М. Тэтчер в Англии и Р. Рейгана в США. Этим реформам предшествовали серьезные проблемы в экономике, вызванные «государством всеобщего благосостояния»6.

Исследователи Кембриджской экономической истории Европы разделяют всю историю Нового и Новейшего времени на три этапа. Этап глобализации (до Первой мировой), деглобализации (1914–1945) и реглобализации (1945 — наст. вр.). Для первого этапа характерны значительное увеличение уровня жизни, сокращение смертности, рост международной торговли. В 1500 г. Запад выглядел, как «темный угол» мировой экономики. В Лондоне проживало всего 50 тыс. человек, в то время как в Пекине — 600–700 тыс. Запад выглядел крайне убого рядом с Китаем. Все изменилось после XVIII в. Для сравнения: в 1990 г. разрыв между средним доходом американца и китайца составлял 73 раза. Доля промышленного производства Запада достигала 79 %. См.: Фергюсон Н. Цивилизация. М.: АСТ, 2014. С. 36–37.

В 1914–1945 гг. наблюдается упадок ценностей либерализма и свободного рынка — на смену им приходят этатизм и социализм. Причем эти тенденции возникают не только в развивающихся странах, но и в развитых. После Второй мировой начался процесс возврата к миру и международной торговле. Однако развитые страны по мере роста послевоенного благосостояния стали восстанавливать те методы дирижизма, которые были распространены во время войны и во время Нового курса Ф. Рузвельта. Новые исследования убедительно доказывают, что социально-экономические программы Ф. Рузвельта не покончили с безработицей и спадом, а продлили Великую депрессию. И в США, и в Европе набирали силу профсоюзы, «государство всеобщего благосостояния», политика кейнсианства, милитаризм, бюрократия. Кстати, родоначальником «государства всеобщего благосостояния» принято считать Бисмарка. Ф. Рузвельт был наиболее известным его сторонником в США, а лейбористы — в Англии.

Все это привело к тому, что к концу 1970-х гг. развитые страны имели такой уровень инфляции, которого сейчас не встретишь в развивающихся странах; конкурентоспособность ведущих экономик мира падала, а безработица росла. Появилось новое понятие, которое не вписывалось в доктрину кейнсианства, — стагфляция (одновременный рост цен и безработицы). В своей нобелевской лекции Ф. фон Хайек объяснял это явление «положительным наклоном кривой Филлипса»: рост денежной массы приводит к искажению информационных сигналов, и ресурсы направляются не в те отрасли, где они необходимы.

Если до этого периода социальное государство рассматривалось как несомненное завоевание демократических стран, то к 1980 г. уверенность в том, что были выбраны правильные средства, уже отсутствовала. В отличие от оценки системы централизованного планирования, предостережения Хайека по поводу “государства благосостояния” долгое время не принимались всерьез. Развитие социальной инфраструктуры рассматривалось как очевидное и безусловное благо. Лишь в 1980-е годы последствия ее непомерного разрастания были осознаны. Все вышесказанное является описанием исторического контекста, формирования того явления, которое мы будем называть модернизацией после модернизации.

Под модернизацией мы понимаем процесс перехода от общества докапиталистического к обществу капиталистическому, то есть к такому обществу, в котором господствуют частная собственность и верховенство права. Из нашего определения следует, что мы не считаем модернизацией то, что совершали Сталин и Гитлер. Из этого определения следует, что модернизация — это то, что бывает со страной не один раз, как и не один раз могут проводиться «прорыночные реформы». Основание данной доктрине положили представители классического либерализма Дж. Локк и А. Смит. В XX в. перехват термина «либерализм» сторонниками интервенционизма породил новый термин — либертарианство.

Этот переход был совершен вначале Великобританией, а потом и всеми остальными странами. В этой связи Шарль Луи Монтескьё в книге «О Духе законов» писал: «Другие нации жертвуют торговыми интересами ради политических интересов. Англия же всегда жертвовала политическими интересами ради интересов своей торговли. Этот народ лучше всех народов сумел воспользоваться тремя элементами, имеющими великое значение: религией, торговлей и свободой» (Монтескьё Ш. Л. О Духе законов. М.: Мысль, 1999. С. 285).

Как писал Л. фон Мизес:

«Эта программа полностью нигде не была выполнена. Даже в Англии, на родине либерализма, проводникам либеральной политики никогда не позволяли реализовать все свои программы. В других частях мира воспринимались только отдельные фрагменты либеральной программы, а остальные, тоже важные, либо вовсе не принимались, либо от их отвергали спустя некоторое время. Лишь очень условно можно утверждать, что западный мир однажды побывал в либеральной  эпохе». (Мизес Л. фон. Либерализм. М.: Социум, 2011. С. 12–13.).

XIX в. стал эпохой либерализма, хотя в полной мере его принципы не были реализованы нигде. Этот век был веком мира (за редкими исключениями), свободного рынка, стабильных денег и низких налогов. Именно таковой была формула А. Смита: «Чтобы поднять государство с самой низкой ступени варварства до высшей степени благосостояния, нужны лишь мир, легкие налоги и терпимость в управлении». Положительные результаты были впечатляющими.

Численность населения выросла в несколько раз, продолжительность жизни увеличилась с 25 до 75 лет в развитых странах, детская смертность упала в разы, уровень ВВП на душу населения вырос с $ 600 до $ 50 000, сократилось число бедных, появились новые технологии, которые стали доступны для обычных граждан. То, что было недоступно африканском царьку, обладающему неограниченной властью, теперь доступно простому рабочему. Канализация, антибиотики, транспорт, компьютерные технологии, медицина дали современному человечеству несомненные преимущества в сравнении со всеми другими периодами истории. Капитализм постоянно генерирует то, что Й. Шумпетер называл созидательным разрушением, — постоянный поток новых изобретений, которые проникают во все сферы социальной жизни.

Многочисленные статистические исследовния показывают насколько выросло благосостояние после промышленной революции. По сути, до XIX в. отсутствовал устойчивый рост благосостояния, так как не было капитализма.

Цифры отчетливо показывает, как вырос уровень жизни после промышленной революции с $ 600 на душу населения до более $ 30 000. Вначале это были Англия и другие страны Западной Европы, затем США, а потом и остальные регионы. (Рост доходов населения и рождение капитализма и экономического развития // Вопросы экономики. 2012. № 4. С. 4–31.)э

Вот изобретения, которые были осуществлены в капиталистических странах (в скобках год изобретения): мобильный телефон (1983), поисковая система в интернете (1994), лазерный принтер (1976), пакетик для чая (1920), холодильник (1927), кондиционер (1928), микроволновая печь (1947), лейкопластырь (1921), пеленки одноразового использования (1949), эскалатор (1921), пульт дистанционного управления (1956), барби (1959), компакт-диск (1982), супермаркет (1930), кредитная карточка (1958), банкомат (1967).

Даже идеолог борьбы с капитализмом Карл Маркс вынужден был признать его заслуги.

Начало, продолжение см. в  analitikaru.ru

Усанов П. В.

Модернизация после модернизации: либеральные реформы в развитых странах / Павел Усанов: Препринт М-39/14. — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2014. — 32 с.

1

Аватар комментатора

Петр

«Шарль Луи Монтескьё в книге «О Духе законов» писал:
«Другие нации жертвуют торговыми интересами ради политических интересов.
Англия же всегда жертвовала политическими интересами ради интересов своей торговли.
Этот народ лучше всех народов сумел воспользоваться тремя элементами, имеющими великое значение: религией, торговлей и свободой».
………………………………………………………………………………………………….
Если вернуться к современной жизни, то страна которая делает всё наоборот в отличие от Англии — это т.н. незалежная Украина.
Она ради сомнительных политических интересов жертвует интересами своей торговли (в данном случае с Россией).
И этот народ не «сумел воспользоваться тремя элементами, имеющими великое значение: религией, торговлей и свободой».
С религией на Украине полный раздрай. в торговле тоже, а свободы совсем нет (гражданская война).

Добавить комментарий