Мыслители, которым не нравились толпы.

толпаЮрий Соломонов

Когда средство массовой информации, в нашем случае – газета, берется за тему массового человека и массового общества, это может показаться сеансом садомазохизма. Кто, как не СМИ, имеет прямое отношение к обозначенным феноменам, явлениям и проблемам, о которых пойдет речь? Роль журналистики как социального института в «массовизации» общественного сознания, формировании массовой культуры трудно переоценить.

Оправдаться здесь можно лишь двумя доводами.

Первый: если иметь в виду не пропаганду, а СМИ, то они – лишь отражение того, что происходит в реальности. Второй: деление людей на высокую элиту и усредненную массу возникло и стало вечной проблемой задолго до известного изобретения господина Гуттенберга, не говоря уже о появлении радио, телевидения, Интернета.

Знать и чернь, аристократия и охлократия – это идет еще от Аристотеля, описывающего, например, как правила Афинами чернь, когда знать уклонялась от руководства. При охлократии доходило до того, что назначение на должность при большом числе желающих определяла жеребьевка.

Но если вернуться, скажем, в конец XIX – начало XX века нашей эры, то можно легко понять, как обеспокоенность Аристотеля отношениями верхов и низов, черни и знати овладевала многими критически мыслящими европейскими умами. В их числе были выдающиеся люди.

Кто правил Афинами.

Всемирно известный философ Фридрих Ницше, к примеру, считал, что всяким обществом должно править аристократическое меньшинство, потому как воля человеческой массы к власти выявляется через три силы: «инстинкт стада против сильных и независимых; инстинкт страждущих и неудачников против счастливых; инстинкт посредственности против исключительности».

Объяснял он это так: «Инстинкт стада видит в середине и среднем нечто высшее и наиболее ценное: это то положение, которое занимает большинство. Стадо ощущает исключение, стоящее как над ним, так и под ним, как нечто ему враждебное и вредное».

Из-за этой «аристократической» концепции немецкого философа, умершего в 1900 году, позже сделают теоретиком фашизма, книгами которого якобы зачитывался Гитлер.

На самом же деле у этого мифа есть неожиданный автор. Речь идет о сестре философа, которая в свое время привела в ярость Фридриха тем, что вышла замуж за клинического антисемита, и которая просто была не в силах понять, чем это братца не устраивают широкие народные массы.

Это она не могла не извратить духовное наследие Ницше в своем желании попасть в близкий круг Муссолини, которого объявила замечательным поклонником работы Ницше «Так говорил Заратустра». Старание сестрички Элизабет сделать покойного брата предтечей национал-социализма привели к тому, что сам Гитлер навестил неиссякаемую женщину в ее веймарском доме. Все это можно прочесть в предисловии Натальи Ширяевой к книге Куртис Кейт «Фридрих Ницше. Биография».

Философ в понятие сверхчеловека вкладывал совершенно иное – такую внутреннюю работу, которая приподнимала бы личность выше массового сознания, потому что не толпы прокладывают обществу дорогу в будущее, а выдающиеся представители общества, носители прогрессивного сознания. Гитлер же «тащился» от площадей и стадионов, на которых толпы оболваненных немцев приветствовали его. Михаил Ромм это прекрасно обозначил в документальном «Обыкновенном фашизме».

Что так напугало Европу.

Но Ницше видеть зарождения фашизма не мог. Этот процесс застал другой знаменитый философ, Освальд Шпенглер, который, будучи школьным учителем, защитил диссертацию о древнегреческом мыслителе Гераклите, чтобы получить право преподавать в старших классах. Так бы и преподавал, если бы в 1923 году, когда Освальду было уже 43, не вышел первый том его главного труда – «Закат Европы».

Вероятно, он хотел стать знаменитым, но не настолько, как это получилось: работа, предназначенная для узкого круга специалистов, стала бестселлером. В ней Шпенглер предрекал крах европейской и американской цивилизации, после которого начнется «эпоха цезаризма».

Но при столь невеселом для европейцев прогнозе в реальности на выборах в рейхстаг 1932 и 1933 годов Шпенглер, не боясь «цезаризма», голосовал за национал-социалистов. А на президентских выборах в марте 32-го предпочел кандидатуру Гитлера, объяснив, правда, это так: «Гитлер – болван, но движение следует поддержать».

Однако через год, когда министр пропаганды Геббельс предложил ему выступить по радио с пронацистской речью, он отказался. Затем в книге «Годы решений» его и вовсе прорвало: «К власти пришли люди, опьяненные властью и стремящиеся увековечить свое положение, но это иллюзия, потому что даже правильные идеи губятся этими фанатиками. Они обещали нам величие, но этот фарс закончится трагедией».

В этой книге Шпенглер жестко критиковал демократию за то, что она позволила человеку массы, плебсу захватить все сферы жизни – это привело к падению культуры, морали, утрате аристократизма и т.д. Огромный тираж книги разошелся очень быстро. Национал-социалисты, поняв, что речь идет о них, вначале устроили философу травлю, а потом вообще запретили упоминание его имени в печати.

Шпенглер умер в 1936 году, не увидев, чем закончил гений толп Гитлер.

Что касается самих толп, или масс, то Шпенглер считал это явление порождением «мировых столиц» или огромных городов.

По Шпенглеру, если люди попадают в каменные джунгли, которые поглощают некогда деревенских жителей, то они никогда не могут оттуда вырваться, потому как будут не способны жить нигде, кроме как в массе мегаполиса, становятся универсальным безличностным социумом.

Масса чрезвычайно опасна, она откровенно враждебна всему немассовому. Поскольку она находится за пределами любой культуры, она отвергает культуру с ее зрелыми формами. Это безликая, бесформенная толпа, ненавидящая все духовные и культурные ценности, стремящаяся к их уничтожению.

Шпенглер называл массу четвертым сословием, принципиально отвергающим культуру с ее органическими формами: «Масса – это конец, радикальное ничто».

Кому не нравились толпы.

Еще одним выдающимся мыслителем, исследовавшим массовое общество и массового человека, был философ и писатель, номинант на Нобелевскую премию по литературе, испанец Хосе Ортега-и-Гассет.

«Масса – это посредственность, и, поверь она в свою одаренность, имел бы место не социальный сдвиг, а всего-навсего самообман. Особенность нашего времени в том, что заурядные души, не обманываясь насчет собственной заурядности, безбоязненно утверждают свое право на нее и навязывают ее всем и всюду. Как говорят американцы, отличаться – неприлично. Масса сминает все непохожее, недюжинное, личностное и лучшее. Кто не такой, как все, кто думает не так, как все, рискует стать отверженным. И ясно, что «все» – это еще не все. Мир обычно был неоднородным единством массы и независимых меньшинств. Сегодня весь мир становится массой.

Такова жестокая реальность наших дней, и такой я вижу ее, не закрывая глаз на жестокость».

Ортега считал, что отношение массового человека к государству проливает свет на многое. Такой человек гордится государством и знает, что именно оно гарантирует ему жизнь, но не сознает, что это творение человеческих рук, что оно создано определенными людьми и держится на определенных человеческих ценностях, которые сегодня есть, а завтра могут улетучиться.

С другой стороны, массовый человек видит в государстве безликую силу, а поскольку и себя ощущает безликим, то считает его своим. И если в жизни страны возникнут какие-либо трудности, конфликты, проблемы, массовый человек постарается, чтобы власти немедленно вмешались и взяли заботу на себя, употребив на это все свои безотказные и неограниченные средства.

Здесь-то и подстерегает цивилизацию главная опасность – полностью огосударствленная жизнь, экспансия власти, поглощение государством всякой социальной самостоятельности – словом, удушение творческих начал истории, которыми в конечном счете держатся, питаются и движутся людские судьбы… Но массовый человек уверен, что он-то и есть государство. «Особенность нашего времени в том, – пояснял в своем «Восстании масс» Ортега-и-Гассет, – что заурядные души, не обманываясь насчет собственной заурядности, безбоязненно утверждают свое право на нее и навязывают ее всем и всюду».

Ортега обращал внимание на то, что у среднего человека самые неукоснительные представления обо всем, что творится и должно твориться во вселенной. Поэтому он разучился слушать. Зачем, если все ответы он находит в самом себе? Нет никакого смысла выслушивать, и, напротив, куда естественнее судить, решать, изрекать приговор. Не осталось такой общественной проблемы, куда бы он не встревал, повсюду оставаясь глухим и слепым и всюду навязывая свои взгляды.

«Самоподавление личности во имя ложно понятых коллективистских ценностей приводит к вырождению нации».

Когда в Испании началась гражданская война, Ортега-и-Гассет не поддержал ни одну из сражавшихся сторон. Коммунисты, социалисты и анархисты, оказавшиеся среди воюющих республиканцев, были ему не близки точно так же, как и фалангисты, поддерживающие Франко. И тех, и других он считал частью массового общества, против которого так яростно выступал. А когда он был вынужден уехать из страны, то на Западе вовсю критиковал здешних интеллектуалов, которые поддерживали Народный фронт. Испанский философ считал, что они не знают ни истории его страны, ни современных реалий того времени.

Когда в 1948 году он вернулся на родину, то вместе с Хулианом Мариасом открыл Гуманитарный институт, где учил студентов, оставаясь беспощадным критиком как франкизма так и коммунизма.

Надо сказать, что всех трех философов объединяет высокий радикализм в оценке элиты и массы, в резком противопоставлении этих двух групп, как правило, существующих в одном социуме. Поэтому в личном моральном или политическом выборе тот же Ортега поступал действительно радикально.

Но вот как понимает феномен «человека массы», введенного в обиход испанским философом, российский культуролог Г. Чернов: «У Ортеги речь идет об определенном типе человека, а не об общественном классе. Он делает специальную оговорку, что деление общества на массы и избранное меньшинство – это деление не на социальные классы, а на типы людей, это совсем не иерархическое различие «высших» и «низших»: в каждом классе можно найти и «массу», и настоящее «избранное меньшинство». Массовый тип, «чернь», псевдоинтеллектуалы преобладают ныне даже в традиционно элитарных группах, и, наоборот, среди рабочих, считавшихся раньше типичной «массой», нередко встречаются характеры исключительных качеств».

Этот акцент очень важен в дискуссиях с оппонентами, которые рассматривают любое общество как исключительно классовую структуру со всеми вытекающими отсюда теориями «верхов» и «низов», «хозяев» и «рабов».

Это Россия уже проходила.

Человек массы в реалиях XXI века.

 «Независимая газета», Сценарии. 22.09.2015.

Добавить комментарий