Какой перевод Библии более близок к оригиналу.

библВыпуская в 2007 г. новое издание известной работы М.И. Рижского (созданной в советские годы и написанной с воинственно-атеистических позиций), издатели снабдили ее небольшим предисловием, из которого читатель, с одной стороны, может узнать, что «русская библия [речь, естественно, идет о Синодальном переводе 1876 г. – Г.Х., А.О.] переводилась с греческой» [3, с. 5], а с другой – прочесть о «канонической англиканской Библии короля Якова, – по имени короля, при котором в 1611 г. был сделан перевод с латыни» [Там же, с. 6 – 7].

О том, что первое суждение является, по меньшей мере, неточным, свидетельствует сам текст работы М.И. Рижского, в которой отмечается, что названная версия представляла собой «перевод с еврейского под руководством греческой Библии» [10, с. 207]. Ошибочность второго положения также не требует специальных доказательств – в любом посвященном Библии короля Иакова труде говорится о том, что «источником для перевода Нового Завета послужил греческий Textus Receptus, Ветхий Завет переводился с масоретских текстов… [т.е. опять-таки с еврейского – Г.Х., А.О.]» [9].

При всей нежелательности подобных аберраций (а встретить их порой можно и у других авторов)1 они, тем не менее, имеют и объективную основу, отражая тот несомненный факт, что для восточно-христианской традиции на протяжении многих веков исключительную функцию действительно выполняла греческая Библия, а для западной – латинская, и что для многих известных версий, сыгравших огромную культурно-историческую роль, они действительно выступали в качестве исходных текстов. Указанный момент позволяет говорить о них как о своего рода «квазиоригиналах» Священного Писания, причем в определенные исторические эпохи пользовавшихся гораздо большим авторитетом, нежели собственно оригиналы…

Представляется целесообразным сделать одну существенную оговорку. Само по себе явление «перевода с перевода» отнюдь не ограничивается передачей Библии. Использование в функции подлинника текста на распространенном в данную эпоху и в данном ареале языке-посреднике – вещь достаточно хорошо известная, в том числе и в отечественной традиции. Достаточно вспомнить в этой связи роль французского в XVIII столетии или русского – при переводе произведений, написанных на языках народов России и бывшего СССР. Да и в наши дни достаточно часто подобную роль играют английские переводы. Причем, имело место подобное использование квазиоригиналов и по отношению к библейским книгам. Характеризуя вышедший в 1993 г. «Современный перевод Библии», изданный «Всемирным библейским переводческим центром» (не путать с «Современным русским переводом» Российского библейского общества 2011 г.!), известный библеист А.С. Десницкий не без иронии заметил: «Даже размер чувствуется и шекспировские интонации, но все же не то, совсем не то. Возникает стойкое ощущение, что переводили в основном с какого-то английского текста…» [4].

Разумеется, нередко отказ от обращения к подлиннику мог носить вынужденный характер – понятно, что перевод Библии на языки малочисленных народов России вряд ли в обозримом будущем сможет обойтись без посредничества русского текста, а, скажем, на языки многих африканских или австралийских племен – без использования той или иной английской версии. Практические соображения, несомненно, играли роль и в прошлом, когда в ряде случаев в качестве квазиоригиналов выступали греческая Септуагинта или латинская Вульгата: понятно, что в землях, входивших в орбиту византийского влияния, естественно было при передаче Ветхого Завета ориентироваться на первую, а в доренессансной Европе, где бытовала поговорка «Graecum est, non legitur» (Это по-гречески, не читается) исходным текстом всей Библии в подавляющем большинстве случаев являлась исключительно вторая. (По отношению к Новому Завету вопрос о подлиннике в восточно-христианской традиции не стоял, поскольку правами последнего пользовался именно греческий.) Однако для истории переводов Священного Писания гораздо больший интерес представляют те случаи, когда подмена подлинника квазиоригиналом носила вполне сознательный характер и обосновывалась доводами не утилитарного, а религиозно-теологического характера.

И здесь можно обнаружить довольно любопытное явление. Весьма чтимый на Западе и причисленный католической церковью к лику святых блаженный Августин, бывший современником создателя Вульгаты и состоявший с ним в переписке, не только не склонен был наделять творение блаженного Иеронима статусом квазиоригинального (и, тем более, «богодухновенного») текста, но и ставил его гораздо ниже Септуагинты (эта точка зрения, впрочем, была довольно распространена в то время). Говоря «об авторитете семидесяти переводчиков, который по сохранившимся в нем красотам еврейского стиля должен быть предпочитаем всем другим переводам» (De auctoritate septuaginta interpretum, quae, salvo honore Hebraei stili, omnibus sit interpretibus praeferenda), автор сочинения «О граде Божьем» подчеркивает: «Хотя были и другие переводчики, переводившие священные Писания с еврейского языка на греческий…; однако перевод Семидесяти принят Церковью так, как если бы он был единственным, и находится в употреблении у греческих христианских народов, из которых весьма многие даже не знают, существует ли еще какой-либо другой…» [1]. Более того, если расхождение между исходным и переводным текстами обычно рассматривается либо как ошибка, либо как прямая недобросовестность переводчика, то, согласно блаженному Августину, в данном случае дело обстоит принципиально иначе: «Этот Дух по божественному авторитету мог, конечно, говорить и нечто иное, подобно тому, как известный пророк говорил и то, и другое, потому что то и другое говорил тот же самый Дух, мог говорить и то же самое иначе, так что людям, хорошо понимающим, виден был, хотя и не под одинаковыми словами, тот же самый смысл; мог, наконец, иное опускать, а другое добавлять, чтобы и из этого было видно, что это было делом не рабского труда человека, каким должен был быть перевод буквальный, а делом власти божественной, которая наполнила и направляла ум переводчика… Итак, если в Писании мы должны, как и следует, видеть лишь то, что через людей говорил Дух Божий, то все что в еврейских кодексах есть, а у Семидесяти нет, – все это Дух Божий благоволил сказать не через них, а через пророков. Все же, что есть у Семидесяти и чего нет в еврейских кодексах, тот же самый Дух предпочел высказать через них, а не через пророков, показывая таким образом, что те и другие были пророками» [Там же].

А вот о версии Иеронима суждение одного из крупнейших Отцов Церкви (сделанное уже после смерти создателя Вульгаты) носит гораздо более сдержанный (если не сказать критичный) характер: «Еще в наше время жил пресвитер Иероним, человек ученейший, сведущий во всех трех языках, переведший священные Писания на латинский язык не с греческого, а с еврейского. Но несмотря на то, что иудеи признают его ученый перевод правильным, а перевод Семидесяти во многих местах неточным, однако церковь Христова полагает, что никого не следует предпочитать авторитету стольких людей… на том основании, что если бы даже и не проявился в них единый и несомненно божественный Дух, а ученые Семьдесят по человеческому обыкновению договорились между собою относительно тех или иных слов перевода, чтобы употребить такие, которые принимались бы всеми, то и в таком случае им не следует предпочитать одного, кто бы он ни был. Но коль скоро мы видим в них такой ясный знак боговдохновенности, то как бы любой другой переводчик Писаний с еврейского языка на какойнибудь другой ни был точен, согласен ли он с Семьюдесятью или нет, за Семьюдесятью мы должны признать пророческое превосходство. Ибо тот же самый Дух, который был в пророках, когда они составляли Писание, тот же Дух был и в Семидесяти, когда они его переводили» [Там же].

Поскольку полемике между Августином и Иеронимом посвящена недавно вышедшая статья А.К. Сидоренко, мы не будем останавливаться на ней подробно. Отметим только, что, по мнению ее автора, «мы должны охарактеризовать позицию блаженного Августина по проблеме перевода как более взвешенную в сравнении с таковой блаженного Иеронима» и что «подход блаженного Августина всегда разделялся Православной Церковью и нашел на нашей русской почве продолжателя и защитника в лице святого митрополита Филарета (Дроздова)» [12, с. 188].

Вместе с тем, как известно, Русская Православная Церковь отнюдь не абсолютизирует греческую Библию, о чем свидетельствует, в частности, и следующее высказывание одного из виднейших ее иерархов: «Особо важную роль для православной традиции играет древний, выполненный еще до Рождества Христова греческий перевод Ветхого Завета — Септуагинта… Неверно, однако, было бы утверждать, что именно Септуагинта и только Септуагинта является Библией Православия… Святитель Филарет Московский прекрасно понимал, что нельзя абсолютизировать какую-то одну текстуальную традицию» [6, с. 35].

Думается, вряд ли можно отрицать, что в собственно лингвистическом плане «сведущий во всех трех языках» Иероним обладал несомненным преимуществом перед своим собратом, который, как неоднократно отмечалось практически всеми его биографами, «слабо знал греческий язык и совсем не знал еврейского» [8]. Как известно, сам Августин в своей «Исповеди», вспоминая детские годы, признавался, что «ненавидел греческую литературу… Трудности, очевидно, обычные трудности при изучении чужого языка окропили словно желчью, всю прелесть греческих баснословий» [2, с. 28].

Ср. любопытное замечание А.К. Сидоренко: «Иероним мог бы убедить его богатством своей филологической аргументации, уникальным опытом знакомства с состоянием Библии на трех языках, если бы Августин был лишь ученым, но он был, прежде всего, епископом…» [12, с. 186187].

В данном случае важен сам сформулированный блаженным Августином принцип: применительно к сакральному тексту «истинная» версия не всегда тождествена первоисточнику в филологическом смысле слова, более того, «квазиоригинал» может даже его превосходить. Именно данный момент представляется нам особенно важным при анализе самого понятия квазиоригинала, поскольку речь идет о переводах Священного Писания.

Возвращаясь к статье А.К. Сидоренко, обратим внимание еще на один момент. Процитировав заключительное рассуждение Августина по данному вопросу («Итак, если в Писании мы должны, как и следует, видеть лишь то, что через людей говорил Дух Божий, то все, что в еврейских кодексах есть, а у Семидесяти нет, – все это Дух Божий благоволил сказать не через них, а через пророков. Все же, что есть у Семидесяти и чего нет в еврейских кодексах, тот же самый Дух предпочел высказать через них, а не через пророков, показывая таким образом, что те и другие были пророками»), –автор резюмирует: «Здесь, собственно, содержатся важнейшие постулаты, которые Августин, фактически, завещает и от которых Западная Церковь, канонизировав Вульгату, впоследствии отошла» [12, с. 187]. В плане фактическом это, безусловно, верно. Более того, как известно, в определенные периоды к греческому (как, впрочем, и к еврейскому) тексту Священного Писания могли относиться с довольно сильным подозрением (хотя уже достаточно давно подобные предубеждения стали достоянием истории).

Достаточно вспомнить в этой связи, что в знаменитой Комплютенской полиглотте (многоязычном издании Библии начала XVI в., выполненном по инициативе испанского кардинала Франсиско Химéнеса де Сиснéроса) текст Вульгаты помещен между еврейской и греческой версиями с объяснением, что первая олицетворяет католическую церковь и тем самым уподобляется Христу, тогда как две последние, воплощающие восточную церковь и синагогу, могут быть уподоблены разбойникам, распятым по обе стороны от Спасителя.

Так, в документах Второго Ватиканского Собора, происходившего в 60-х годах прошлого века, декларируется равное уважение как к греческому, так и к латинскому переводам: «Церковь с самого начала признала своим и приняла древнейший греческий перевод Ветхого Завета, именуемый переводом Семидесяти. Она всегда относится с уважением к другим восточным переводам, и к переводам латинским – прежде всего к тому, который именуют Вульгатой», – с характерным добавлением: «Однако, поскольку Слово Божие должно быть доступно во все времена, Церковь с материнским попечением заботится о том, чтобы делались уместные и точные переводы на различные языки, в особенности с подлинных текстов Священных Книг» [5] – т.е., применительно к Ветхому Завету, с еврейского оригинала.

Однако методологически в данном случае, напротив, имела место реализация принципов, высказанных блаженным Августином: провозглашался фактический примат квазиоригинала над собственно подлинником и декларировалось – под угрозой соответствующих кар – запрещение отвергать латинский перевод под каким бы то ни было предлогом. То обстоятельство, что для Августина таким квазиоригиналом была Септуагинта, а для составителей процитированного фрагмента – Вульгата, вряд ли меняет суть дела.

К сказанному можно добавить, что превосходство квазиоригинала над подлинником, помимо ссылок на его «богодухновенный» и «пророческий» характер, дополнялось и обвинениями вполне земного характера, носящими, если можно так выразиться, «конспирологический» характер, – о намеренной порче иудеями еврейского текста в целях антихристианской пропаганды. Этот довод высказывался на протяжении почти двух тысячелетий, и с ним приходилось всерьез полемизировать многим библеистам. Затронул указанный спор и отечественную традицию прежде всего в вопросе о выборе исходного текста для русского перевода Священного Писания (М.Г. Селезнев [11]), что делает исследование данного вопроса весьма актуальным для отечественной науки.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Августин Иппонийский. О граде Божьем // Библиотека Якова Кротова [Электронный ресурс].       URL. http://krotov.info/library/01_a/avg/ustin_035.htm.
  2. Августин, святой, блаженный. Исповедь. М., 2013.
  3. Васильев К. Книга на все времена // Рижский М.И. Русская библия: История переводов библии в России. СПб., 2007.
  4. Десницкий А.С. Пять новых русских Библий // Православный журнал «Фома» [Электронный ресурс]. URL. http://foma.ru/pyatnovyixrusskixbiblij.html.
  5. Документы II Ватиканского Собора // Библиотека Якова Кротова [Электронный ресурс]. URL. http://krotov.info/acts/20/2vatican/dcmnt201.html#А.
  6. Митрополит Волоколамский Илларион. Переводы Библии: история и современность. // Международная богословская конференция «Современная библеистика и предание Церкви». Москва, 2628 ноября 2013 г. [Электронный ресурс]. URL. http://theolcom.ru/images/pdf/bible_papers/02_mitr.Hilarion.pdf.
  7. Немецкий язык. Лекции, составленные группой педагогов под редакцией приватдоцента Петроградского Университета и Педагогической Академии Л.Б. Габриловича. 1й выпуск. Петроград: Издательство «Благо» [Б. г.].
  8. Пономарев А.И. Блаженный Августин // Азбука веры. [Электронный ресурс]. URL. http : // azbyka . ru / otechnik / ? Avrelij _ Avgustin / blazhennyj avgustin ponomarev.
  9. Прохорова Т.А. Библии короля Иакова – 400 лет. [Электронный ресурс]. URL. http : // l ibfl .ru / about / dept / r eligion _ centre / King _ James _ Bible _ Ru . pdf.

Г.Т. Хухуни, доктор филологических наук,

А.А. Осипова, кандидат филологических наук,

О понятии квазиоригинала (на материале библейских переводов).

 «Гуманитарные и социальные науки», 2015. № 3

 Газета Протестант.ру   

1

Аватар комментатора

Konstantin

15 октября 2015
Петербург

Добрый день!
В материале «Какой перевод Библии более близок…» я увидел ссылку на свою статью «Книга на все времена».
В журнале Credo New (#2, 2015) печаталась моя статья «Vox populi не есть vox dei». Если по теме и духу она подходит вашему изданию, я могу прислать ее для размещения на вашем сайте. Посмотреть ее проще всего по ссылке Credo New Vox populi is not vox dei.

К. Б. Васильев
филолог

Добавить комментарий