Уникальность украинской революции: ее надежды и печали.

майданУкраина будет долгие годы заниматься дорогим самолечением.

Зайченко А.С.

Конечно, различий между Майданом и Болотной было много:

Украинский Майдан как государственный переворот имел много печальных предпосылок внутри самой Украины: это антагонистический раскол в обществе по самым разным линиям разлома, это перманентный раздрай в политических и властных структурах и предательство как массовое явление внутри самой правящей элиты, это стремление купить и подкупить политическую власть со стороны компрадорского корпуса крупных бизнесменов, наконец, наличие, по сути, альтернативного государству оппозиционного силового блока в лице националистов и их штурмовых отрядов. Не меньшее значение имеет и внешние обстоятельства: масштабная, поэтапная, многопрофильная, многовекторная координация государственного переворота со стороны Запада (вплоть до прямого вмешательства во внутренние дела Украины), уникальная поддержка оппозиции со стороны Киевского горсовета. И, конечно, здесь трепетно был использован положительный опыт Майдана-2003 и сделаны выводы по отрицательному – Болотной-2012.

Разумеется, имели место и «фоновые» или системные обстоятельства, такие как:

  1. Уникальная, историческая слабость высшей власти Украины, то есть корпуса элиты, который представляет единый государственный центр, его хроническая неспособность исполнять свои прямые державные обязанности: охранять само государство, поддерживать монополию на насилие для поддержания внутреннего порядка и безопасности. И это, в целом, при традиционно неплохом на Украине качестве управления среднего и низшего звена (вспомним только об украинцах — прапорщиках и старшинах в советской армии).
  2. Затянувшийся, пост-колониальный синдром, особенно характерный для стран с отсутствием исторического опыта политической самостоятельности и неоднородной этнической структурой. За 25 лет независимости на Украине так и не возникли свои внутренние центростремительные силы – «скрепы». Это выразилось в отсутствие единого языкового и культурного пространства, полицентричности и вековая конфликтности в церковно-конфессиональном устройстве общетва, слабости и несбалансированности единого внутреннего рынка. Украина всегда тяготела (вернее, ее заставляли тяготеть) к внешним моделям для подражания: сначала это была Польша, затем Россия, последние 25 лет – Западная Европа, сейчас вектор снова развернулся – теперь уже в сторону США.

Нельзя сказать, что власти новой Украины не понимали опасность отсутствия таких «общих национальных интеграторов», но, в силу вышеуказанной «генетической» слабости оказались неспособными практически продвинуться в той области. В качестве единственного объединяющего фактора украинской идентичности все постсоветские президенты Украины выбрали тотальную системную антироссийскость. Да это был реальный интегратор и он сработал, но это оказался разрушительный интегратор, он воспроизводил архаичную модель моно этнического государства, построенного на ненависти к культуре, которая по существу столетиями участвовала в становлении самого украинского общества. Такие модели в Европе уже отошли лет 100-200 назад. Прибалтику в данном случае нельзя сравнивать, поскольку исторически, конфессионально, культурно она никогда не имела в себе значимый потенциал «российскости».

В целом к началу ХХI Украина утратила все шансы стать частью общей России. вернее ее руководство сумело в результате целенаправленных программ особенно в сфере культуры и образования, добиться этой точки невозврата. Но для России здесь не было никакой трагедии, ее руководство, начиная с 90-х гг. поняло, что Запад никогда не примет ни ее, ни ее славянских соседей в единую Европу, отставив их таким образом за бортом мировой интеграции. Ресурсы и культурный потенциал России позволял ей выбрать альтернативные варианты суверенного развития.

Тем не менее, в отношениях с Украиной Россия допустила стратегические ошибки. Если бы в начале 90-х гг. упор был бы сделан не на военно-политических союзах, а на создании единого экономического пространства, включая Украину и Белоруссию, результат мог быть иным. Москвы целы десятилетия практически не занималась защитой русского языка и русской культуры на территории соседнего государства. Но в Москве спохватились лишь десять лет спустя, но и тогда упор был сделан на финансовые вливания и стимулирование элиты. Но к этому времени поезд общей восточно-славянской интеграции уже ушел. Не помогли ни миллиардные нефтегазовые подачки, ни соглашения по Севастополю. К первому Майдану 2003 года Украина окончательно ушла от России, даже как политический союзник. (Крым в силу своей исторической уникальности выпадал из общей картины). Вопрос о разрушении и выходе из старой модели отношений с Россией для украинской элиты был решен, оставался вопрос – куда войти. В начале 21 века Европа совсем не горела желанием принимать к себе новых восточных соседей, особенное православную, славянскую Украину. Свобода – да, независимость – да, демократия – еще лучше, полный разрыв с Россией – это вообще прекрасно, но иметь общий бюджет, брать на прицеп непрерывного экономического и социального субсидирования проблемную Украину – извольте. До сих пор Европейский Союз никак не может переварить прежние волны православных пришельцев – бедных и неэффективных Болгарии и Румынии или еще более ранних – эксцентричных Греции и Кипра.

Очевидно поэтому победивший Майдан-2003 остался на перепутье: от России Украина вроде ушла, но в Европу ее не пустили. Но через 10 лет ситуация резко изменилась. На востоке заработал новый экономический интегратор, Россия хоть и запоздало стала делать Украине привлекательные предложения – не сливаться в единое государство, а войти в единое экономическое пространство и получать выгоду от хозяйственной интеграции. Тут Европа забеспокоилась по-крупному. Надо было срочно решать вопрос, с кем оставлять Украину: с Россией или с Западом. После мюнхенской речи Путина, после Абхазии, после того как сама безальтернативность для мира выбора западной модели развития вообще была поставлена под сомнение, – ответ был однозначным — только с Западом. Пусть без экономической интеграции в ЕС, но под зонтиком западного влияния и, самое главное, опеки НАТО.

Вопрос того насколько безболезненно и гладко может закончится этот развод для обеих стран, Европы и всего мира стал второстепенным. Более того, вскоре после победы Майдана, он вообще сошел с повестки дня.

Поэтому в событиях Майдана-2014 кроме вышеперечисленных обстоятельств, главным мотивом майдащиков была не только ненависть к России и к своим олигархам-коррупционерам, но и хрустальная мечта – надежда стать частью сытой Европы. Поэтому лозунги ненависти — «Москаляку — на гиляку» чередовались с телячьей радостью надежд — «Украина – це Европа». Европа конечно посылала знаки того, что так непременно и будет, важно было не только бесповоротно оторвать основную массу жителей Украины от России, но и поставить заслон с другой стороны — посеять ненависть россиян к украинцам. И в этом они преуспели.

Для закрепления эффекта необратимости успешного госпереворота были использованы приемы разжигания антироссийской истерии, до уровня массовой социальной шизофрении. В то же время, чтобы парализовать ответную защитную реакцию украинского государства по своей самозащите, широко использовались способы внешнего давления: «предупреждения госдепа», и озабоченности Евросоюза «правами мирных манифестантов».

Вообще создается впечатление, что на Украине и особенно вне нее, на Западе, в процессе подготовки и проведения захвата власти, все делалось по принципу «любой ценой», «за ценой не постоим», во всяком случае видно, что ресурсов разрушения на это «дело» было вброшено неадекватно много — сразу на несколько революций. В результате возникла административная, правовая и хозяйственная неуправляемость всей Украины, которая продолжается до сих пор: принимаются неадекватные законы, а исполнение нормальных законов часто блокируется, вооруженные отряды и люди продолжали навязывать свою волю – в стране продолжается хаотизация общественно-политической и хозяйственной жизни. Насколько долго это может продолжаться, наверное, настолько — насколько хватит денег и терпения у западных налогоплательщиков и политической воли у спонсоров Майдана.

Эпоха Майданов, которая торжествовала в мире последние 25 лет, подходит к концу. Майдан стал апофеозом подобных политических технологий Запада. Редко в какой стране сможет еще сложиться такая удачная для путчистов комбинация: слабости государства, беззащитности общества, непримиримости оппозиции, а также безмерная идеологическая и на первых порах мощная, материальная поддержка извне как это случилось в Киеве в 2013-2014 годах. Это уникальность, которая уже не повторится. Во многих случаях Майданы и «оккупаи» были побеждены Болотными, то есть адекватной и быстрой реакцией государства: в Сингапуре, России, Китае. Англии, самих США власти сумели где быстро, где постепенно, но решительно и в рамках законных полномочий справиться с наемными «протестантами». В других случаях цветных революций обернулись последующими их поражениями: Сербия, Киргизия, Египет и т.д.

В тех же странах, где Майданы победили, они привели к слишком большим издержкам не только для стран-жертв, но и для самих организаторов-цветников. Помимо невосполнимых утрат Грузии, крупные репутационные потери в этом проекте понесли западные организаторы. Арабские майданы через несколько лет бумерангом ударили по Европе в виде массового притока беженцев из этих стран, утратой европейцами своей идентичной среды обитания, многомиллиардными потерями бюджета, а также будущим ущербом, который будет только нарастать и приобретать самые неожиданные формы. Имидж Америки среди стран Ближнего и Среднего Востока достиг исторического минимума и теперь негативно влияет на эффективность всей внешней политики США.

Что касается Украины, то ее главные разочарования – еще впереди. Для лечения майдановского шока у Запада, кроме уже израсходованных миллиардов, других лекарств нет. Европа не допустит у себя новой Греции в квадрате, а миллионы все новых мигрантов-азиатов помогут изменить еще недавно популярный лозунг майдано-мечтателей «Украина – це Европа!» на «Европа – це уже Украина!».

Так что Украина будет долгие годы заниматься дорогим самолечением.

Зайченко А.С.

Газета Протестант.ру   

Добавить комментарий