Человек искушается и малым.

искушТайные мелочи.

В годы великих испытаний, когда почти весь Израиль был на стороне Саула, Иоав оставался верным Давиду. Он не пошел даже за прельстительным и тщеславным Авессаломом. Но к концу жизни все же склонился на сторону малодушного Адонии (3 Цар. 2, 28).

Возможно, и ты, дорогой друг, перешел через бурный поток испытаний, но не думай, что тебе ничего не угрожает. Берегись теперь малого ручейка. Берегись скрытого, подводного течения, тайных, на первый взгляд незначительных искушений, которые кажутся тебе менее всего опасными. Помни: именно они могут сразить тебя. «Тайные мелочи» начинают осаждать нас после великих духовных побед. Если ты не будешь бодрствовать, именно мелочи подстерегут тебя, чтобы скрытно подставить тебе ногу, и ты рухнешь, как от большого удара.

Бодрствовать — не значит смотреть на будущее со страхом. Бодрствовать — значит хранить сердце в смирении. Думать о себе более, нежели ты есть на самом деле — это двойной грех. Если ты оскорбляешься, когда тебе указывают на ошибки, значит ты думаешь о себе более, чем есть на самом деле. Бодрствуй: тебя подстерегает враг душ человеческих, чтобы низложить.

Ежеминутно бодрствуя, совершенно уповай на Господа — вот единственная гарантия твоей безопасности (1 Петр. 1, 13).

Вечернее воскресное богослужение… Брат-гость перед общей молитвой прочитал из книги пророка Даниила о трех отроках, попавших в Вавилонский плен, которым сам царь назначил «ежедневную пищу с царского стола и вино, которое сам пил… Даниил положил в сердце своем не оскверняться яствами со стола царского…» (1: 5, 8). К нему присоединились и три отрока.

Мой отец любил кони, — начал необычную проповедь гость. (Брат не сказал «жеребей», он был родом с Западной Украины.) — Еще у отца была верная собака. Когда он ехал в лес за дровами, всегда брал ее с собой. Случалось, отец забывал в лесу топор или терял рукавицы, собака найдет и обязательно принесет.

Я любил помогать отцу. Мое мальчишечье сердце замирало от восторга, когда я видел, как бережно отец обихаживал коня, как добродушно ласкал собаку, как был доволен ее смышленостью. «Вырасту, — думал я, — обязательно заведу коня! И собаку, как у отца! Заведу хозяйство, буду возить из лесу дрова; и конь, и собака будут моими помощниками! Буду любить их, как отец!»

Вырос. Отслужил в армии. Надо заводить хозяйство, а мода на жеребей прошла. Почти в каждом дворе мотоцикл, машина… Куплю жеребь, мне будут вслед улыбаться: «Молодой человек   отстал   от   жизни…»

Так я похоронил свою мечту.

Я не сказал главное: я был христианином, любил Господа, молился и насыщал душу, читая Слово Божье. Женившись, я не изменил святой привычке: Библия оставалась для меня драгоценным сокровищем. Сначала я в церкви только проповедовал, а потом меня избрали на служение. Братство, идущее узким путем, было мне родным. Общник я был всем боящимся Бога…

В одну из суровых зим по сельским хатам разнесся слух: соседний колхоз распродает жеребей — кормить нечем. Детская мечта, которую, как мне казалось, я навсегда похоронил, словно воскресла и взбудоражила душу: не купить ли коня?! Буду возить на нем тяжести… Пожалуй, он не помешает в хозяйстве…

Видно, долго я собирался и опоздал: хороших рабочих коней распродали. Остался маленький жеребенок. «Не возвращаться же с пустыми руками, — думаю. — Возьму хотя этого». Цена была чисто символическая. Повел я жеребенка, а он падает. Ноги тонкие, исхудал — чистый заморыш!

Привез его домой — и в теплый хлев. Появилась новая, не тяжкая для меня забота. До глубокой ночи я был в хлеву, и утром чуть свет бежал к жеребенку: жив ли? Я его мыл, я его чесал, я его кормил.

Для детей нам выдавали витамины. Но мои дети — крепкие, здоровые. Они обходились без витаминов. Все витамины я скормил жеребенку — только бы он не пропал. Много времени уходило у меня на чахлого питомца.

Лучшее время суток я пропадал в хлеве. Утром надо бы почитать Слово Божье, а я бегу к животинке и задерживаюсь так долго, что едва успеваю на работу. И вечером я снова там. Я опустошился духовно и не заметил как. Богослужений, конечно, никогда не пропускал. Но тут случилось непредвиденное: предложили мне сказать проповедь, а я не знаю, о чем говорить: не готовился, не читал — некогда.

«Что же произошло? — спрашивал я себя. — Зачем мне этот маленький жеребенок? Что я на нем увезу? Какую пользу принес он мне в хозяйстве? Ведь мне нужен рабочий конь! Для чего, хотя за бесценок, купил себе эту забаву?» Я стал приходить в себя, как после тяжелого угара. «Как, — думаю, — сатане удалось обмануть меня? Для церкви, для семьи, для собственной души у меня совсем не осталось времени…»

Наконец-то я понял, чем привлек меня сатана. Он знал мою давнюю привязанность к жеребям и положил передо мной мою «любимую пищу», а я дал себя увлечь. Если бы Господь не остановил меня, то сатана так и погубил бы мою душу в суете и заботах о том, без чего я прекрасно до сих пор обходился и без чего обошелся бы потом. Я просил прощения у Бога, что не придавал значения малым, как мне казалось, привязанностям.

Князь мира сего знает, что` любит каждый из нас. К чему мы питаем слабость — то он и предложит нам, чтобы сначала увлечь, а потом погубить.

Отрокам в Вавилонском плену сам царь назначил яства, но они вместе с Даниилом положили в сердце своем не прикасаться к ним. Они не пытались отведать царские лакомства, а потом отказаться. Они хранили душу свою от осквернения с первых дней пребывания в плену, и Бог бы с ними. Богу приятно было видеть молодых людей, стоящих на страже сердца. За это Бог наделил их великой мудростью и силой. Позже они не убоялись гнева царского и готовы были лучше умереть, чем поклониться истукану.

В Притчах Соломона записаны такие слова: «Когда сядешь вкушать пищу с властелином, то тщательно наблюдай, что` перед тобою; и поставь преграду в гортани твоей, если ты алчен. Не прельщайся лакомыми яствами его; это — обманчивая пища» (23, 1—3).

Князь мира сего сам назначает пищу для осквернения детей Божьих. Сколько же этих отравленных яств разносится по церквам сегодня! А сколько небодрствующих жадно поглощают преподносимую им отраву! Ядовитая клевета, откровенная ложь, непроверенные слухи — дело врага душ человеческих. Другой пищи он предложить не может! Но горе, когда дети Божьи любят и гоняются за этими сатанинскими яствами. А надо бы тщательно наблюдать, что` перед нами: не поношение ли, не бесчинство ли, не явная ли клевета? Богу не свойственно предлагать Своему народу такую пищу. Он насыщает души искупленных Хлебом, сшедшим с небес. Ядущий этот Хлеб, жить будет вовек (Иоан. 6, 51)!

Будем бодрствовать и пристально смотреть, какую пищу навязывает нам сатана. Не будем прельщаться яствами со стола преисподней. Не забудем: дьявол знает, что` именно нам нравится. К чему привязана наша душа — то и предложит нам, тем и соблазнит, чтобы увлечь в погибель».

Слушателям проповедь запомнилась, вызвала раскаяние, побудила к бодрствованию в наши лукавые дни. Осмелюсь сказать: это была больше, чем проповедь, это было чистосердечное исповедание. Брат распахнул свою чуткую душу перед народом Божьим и исповедал то сокровенное, на первый взгляд безобидное, что так незаметно опустошило его душу.

Вестник Истины, 3/1997.

Газета Протестант.ру      


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*