Что такое таинства: истоки и предпосылки церковного учения о Таинствах.

таинВладимир Дегтярев.

В Новом Завете с большей либо меньшей степенью отчетливости упоминаются все те символические последовательности действий, которые мы теперь называем «Таинствами», хотя само наименование «таинства» по отношению к ним ни разу не употребляется. Однако греческое слово мистерион, которому соответствуют латинское sacramentum и русское таинство, появляется в греческом тексте Библии достаточно часто. Нам необходимо проанализировать его значение, принимая притом во внимание культурно-исторический фон, поскольку это понятие играло важную роль в древних религиозных культах и философии. Следует определить степень взаимной зависимости, возможные сходства и различия библейского и внебиблейского использования этого термина.

1. «Мистерии» в эллинистической культуре.

В «мистериальных» религиозных культах.

«Мистериальными» культами в религиоведении называются специальные религиозные практики, которые, начиная с VII в. до н.э., распространялись среди греков (наиболее известны были Элевзинские мистерии), позднее – среди эллинизированных египтян (мистерии Озириса и Изиды), а также персов (мистерии Митры), и которые имели повсеместное влияние в Римской империи первых веков христианства.

Мистерии представляли собой драматизированное представление, воспроизводящее некий мифологический сюжет из жизни богов, обычно связанный с их умиранием и воскресением (мотив, общий практически для всех богов плодородия и растительного мира). При этом использовались звуковые и визуальные эффекты, а также другие средства, способные воздействовать на чувства и воображение. Воздействие слов, жестов, знаков и символов еще более усиливалось благодаря экстатическим, гипнотическим и оккультным приемам. Считалось, что посвященные в мистерию (мисты), участвуя в представлении, становились сопричастными судьбе богов и их сокровенной жизни. Тем самым у мистов вырабатывалось сознание прочного союза с божеством, от которого отныне ожидали покровительства в мире земном, но прежде всего, – благодаря содействию небожителей и подражанию им, – посмертного блаженства на «том свете». Целью участия в мистериях, таким образом, было спасение (греч. сотерия), включая прощение грехов, обретение новых жизненных сил, а иногда – способность хранить нравственную чистоту (так было в культе Митры). Итак, религиозно-языческое понятие мистерии означало символическое осуществление (в смысле актуализации, реального присутствия) спасения посредством видимых знаков и священных обрядов.

В идеалистической философии.

Согласно Платону, бывшему самым влиятельным философом античности, материальный мир является отражением подлинного мира идей. Материальный мир, таким образом, рассматривался как символ («отражение», «подобие», «образ») небесной и божественной реальности, остающейся, однако, сокрытой в своем истинном существе. Постичь суть первообраза означало взойти или вознестись к нему на путях гнозиса или «знания». Процесс постижения скрытой природы вещей сближался Платоном с посвящением в религиозный культ; его также можно было назвать «посвящением в тайну (мистерию) Истины» (об этом, в частности, говорится в платоновском диалоге «Театет»). Итак, понятие мистерии здесь теснейшим образом связано с понятием символа и познания посредством символов.

2. «Мистерии» в Библии.

В Ветхом Завете.

В Септуагинте слово мистерион (или во множественном числе — мистериа) фигурирует в ряде позднейших произведений Ветхого Завета (Книги Премудрости, Товита, Иудифи, Сираха и 2-я Макквейская) и означает Божий план Сотворения и Спасения; замысел Божий, реализующийся в Священной Истории; Откровение в истории воли Бога к Спасению Его народа, выраженной посредством деяний и слов. Безбожные же «не познали тайн (мистерий) Божиих» (Прем 2,22).

В Книге Даниила и иудейской апокалиптике мистерия – это тайна эсхатологического свершения. Она — содержание того, «что будет в последние дни» (Дан 2,28). Здесь мистерия — это абсолютное будущее мира и истории, которое пока известно одному только Богу, и которое может частично приоткрываться в таинственной символике видений и речений вдохновленного Святым Духом пророка.

В Новом Завете.

Иногда и здесь слово мистерион употребляется в контексте эсхатологически-апокалиптического мышления позднего иудаизма. В Мк 4,11 Иисус говорит «окружающим Его вместе с Двенадцатью»: «Вам дано знать тайны (мистериа) Царствия Божия…». Это высказывание можно пояснить следующим образом: «Вам было открыто (Мною) исходящее от Бога, внезапно вторгшееся в историю Царство Его, в которое можно войти только верой. В Моем лице это Царство доступно уже теперь; оно же явится в силе и славе в пришествие мессианского Сына Человеческого».

Достаточно часто термин мистерия появляется в Посланиях апостола Павла, причем его содержание находится в тесной связи с Евангелием Христа. «Проповедь Христа Распятого» означает «возвещение Церкви тайны (мистерион)» либо «возвещение сокровенной тайны премудрости Божией» (1 Кор 1,23; 2,1.7). Сам Христос — это «тайна (мистерион) Бога» (Кол 2,2). Мистерион Бога имеет три аспекта:

— он есть реальность, сокрытая в Боге, Его предвечный план Спасения для всего человечества;

— в истории этот план реализуется во Христе, в Котором дар Спасения предложен всем и каждому;

— конкретные формы этот дар принимает в Церкви как Теле Христовом.

При всем том ни одно из семи знамений Спасения, за которыми позднее укоренилось имя «Таинства» не были так названы в Новом Завете, хотя в Еф 5 21-23 имело место приближение этого понятия к признанному впоследствии Таинством христианскому браку. Еще более глубокое включение в реальность Христова Спасения достигается посредством Крещения и Евхаристии. Исследователи обращают внимание, что богословие Крещения (в Рим 6,3-11), а отчасти — и богословие Евхаристии (в 1 Кор 10,14-22 и 11,17-34) св. апостола Павла, родственно и терминологически, и по содержанию культовой идее мистерий дохристианской древности. Здесь также идет речь о мистическом приобщении к Тайне Спасения связанной со Смертью и Воскресением Бога. Однако же между языческими мистериями и христианскими Таинствами существуют и принципиальные различия. Мы перечислим главные из них:

  1. Боги античных мистериальных культов сами в конечном счете подчинены непреложному закону космического становления и превращения. Поэтому также и бессмертие обретаемое посредством мистерий может осуществиться лишь в границах закона природы. Спасение же во Христе, основано на Его добровольной Жертве ради людей, а также на свободном и ничем не обусловленном замысле Святого и личного Бога, Который охватывает всю природу, а, вместе с тем, и превосходит ее.
  2. В основных христианских культовых действиях, в Крещении и Евхаристии (но также и в других), воспроизводится отнюдь не само событие Голгофы (однократное по своему существу, а потому неповторимое), но его вечный спасительный смысл. В этих действиях открывается доступ к той новой реальности, которая была создана «событием Христа». Здесь происходит обновление вечного Завета, земным выражением которого стал Голгофский крест. Иными словами, христианские Таинства отнюдь не являются драматическими представлениями из жизни Бога или богов, как это имело место в античных мистериях.
  3. Языческое восприятие мистерий отнюдь не требует веры как в реальность изображаемых в них событий, так и в реальность существования самих богов. Достаточно лишь верить в спасительную силу культа. В христианстве, напротив, содержанием веры является не культ сам по себе, но факт реального вторжения Бога в историю в лице Иисуса Христа. Содержанием христианского культа может быть лишь то, что уже ранее было исповедано в вере.
  4. В основе языческих мистерий лежала эмоциональная тяга к бессмертию, понятому в чисто натуральных категориях. Религия мистерий была связана с усилием земного человека «привлечь удачу», «восстать», «очиститься» (прежде всего – ритуально) с помощью собственных, доступных ему средств. В христианстве же не сам человек воздвигает себя самого, а Бог нисходит к нему посредством Слова и Таинств, дарует ему благодать, силой которой и происходит нравственное возрождение во Христе.
  5. Языческие мистерии воспринимались как «цель сама по себе»: именно с ними, а не с нравственным возрождением, связывались надежды на новые, более глубокие отношения с божеством и на личное спасение. В христианстве, напротив, целью всегда считались новые отношения с Богом, возможные благодаря личному покаянию (метанойя – коренная перестройка личности) и нравственному преображению. Жизнь в Боге или Божией благодати подразумевала не только символическое, но и реальное «облечение во Христа», следование за Христом и подражание Христу в житейской, практической плоскости. Именно реальное следование за Христом в ситуациях повседневной жизни представляет собой Путь, ведущий к вечному Спасению. Таинства же являются лишь подспорьем, вспомогательным средством на этом Пути, пусть и очень важным и даже необходимым.
  6. Как в мистериальных культах, так и в философской традиции платонизма спасение доступно лишь небольшому кругу избранных «посвященных» мистов и носит по существу тайный характер. Отсюда категорический запрет «посвященным» в мистерии сообщать что-либо о культе, в котором они принимали участие. В христианстве же Спасение обращено ко всем и каждому, поэтому обязанностью каждого христианина является провозглашать в мире Благую Весть о Спасении во Христе и приглашать всех без исключения людей стать его участниками. Христианский культ имеет силу свидетельства, а потому неизбежно обладает свойством открытости.

Всё сказанное исключает возможность происхождения христианских Таинств из языческих мистерий, как это пыталась утверждать либерально-протестантская критика, начиная с XIX века. Вместе с тем, невозможно отрицать как терминологическое, так в отдельных случаях и содержательное влияние дохристианского понимания мистерий на богословие Таинств, которое постепенно кристаллизовалось в Церкви. В данном случае следует говорить об инкультурации1 христианства в среде позднеантичного эллинизма, мировоззрение, мироощущение и мышление которого было сформировано платоновской философией и атмосферой мистериальных культов.

Кроме того, следует согласиться, что в некоторых, подвергшихся вырождению формах традиционной народной религиозности христианские Таинства и в самом деле переживаются почти по-язычески, по образу языческих мистерий. Тем настоятельней становится потребность христианского просвещения и углубленной катехизации.

Священнодействия Церкви: Таинства.

Курс заочного христианского обучения. Институт философии, теологии и истории святого Фомы Католический Центр Духовного Развития ”ИНИГО”, Редактор Владимир Дегтярев, Новосибирск, 2008.

Газета Протестант.ру     

Добавить комментарий