Глобализация и неолиберализм: существует ли альтернатива разграблению земли?

неолибКлаудия фон Верльхоф – Honored Professor of Innsbruck University, Innsbruck, Austria

Международные экономические организации – инструмент экспансии глобального либерализма.

С 1980-х гг. проводниками неолиберализма в основном являются программы структурных преобразований (ПСП) Всемирного Банка и МВФ. Эти программы направлены против стран Юга, на которые, в силу их долгов, можно оказывать давление. В то же время многочисленные военные операции и войны помогают получить контроль над оставшимися активами, закрепить за собой ресурсы, установить неолиберализм в качестве глобальной экономической политики, уничтожить попытки сопротивления, цинично называемые «восстаниями против МВФ», и облегчить ведение прибыльного бизнеса по реконструкции.

В 1980 г. Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер установили политику неолиберализма в Великобритании и США. В 1989 г. был сформулирован «Вашингтонский консенсус». Он должен был вести к глобальной свободе, процветанию и экономическому росту путём «отмены регуляции, либерализации и приватизации» и стал символом веры и обещанием всех неолибералов. Теперь мы знаем, что это обещание было воплощено в жизнь только для корпораций – и больше ни для кого.

В континентальной Европе неолиберализм начинается с кризиса в Югославии, спровоцированного программами структурных преобразований (ПСП) Всемирного банка и МВФ, которые привели к разграблению и развалу страны, а в конечном итоге – к гражданской войне за оставшиеся ресурсы [Chossudovsky 2002]. Теперь Балканы остаются разрозненными, оккупированными и в геополитическом отношении подчинёнными неолиберальному контролю [Richter, Schmähling, Spoo 2000]. Регион представляет большой стратегический интерес для будущей транспортировки нефти и газа с Кавказа на Запад. Будущая судьба Балкан находится исключительно в руках западных корпораций.

На Ближнем Востоке уже в 1980-х гг. в войне между Ираком и Ираном Запад оказал поддержку Саддаму Хусейну, а война в Персидском заливе в начале 1990-х возвестила о постоянном присутствии США в этом самом богатом нефтяном регионе в мире.

Все правительства – левые ли, правые, либеральные или зелёные – принимают такое положение дел. Связь между неолиберализмом, его политикой, историей, истоками и влиянием на Европу и другие части света не подвергается анализу. Точно также не подвергается анализу и его связь с современным милитаризмом.

Всемирная торговая организация (ВТО): инструмент экономического давления.

Когда в 1995 г. была создана Всемирная торговая организация, страны Европейского союза единогласно приняли все предложенные ВТО соглашения неолиберального толка. Эти соглашения включали: Многостороннее соглашение по инвестициям (MAI), Генеральное соглашение о торговле услугами (GATS), Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (TRIPS), Соглашение по сельскому хозяйству, позднее подкреплённое Соглашением по доступу на рынки несельскохозяйственной продукции (NAMA). Целью этих соглашений является быстрый ввод в действие глобальных корпоративных правил.

Никогда раньше, даже в колониальные времена, власть предержащие не были полностью «освобождены» от ответственности за свои действия. Неудивительно, что переговоры по MAI годами держались в секрете. Тем не менее, профсоюзы знали о готовящихся соглашениях, поскольку они участвовали в переговорах в лице Объединённого профсоюзного консультативного комитета (TUAC), присутствовавшего на конференциях ОЭСР в Париже во время обсуждения MAI.

Информация о MAI просочилась в прессу в 1997 г. Несмотря на это, даже тогда многие политические органы пытались принизить его значение и обвиняли своих критиков в «малодушии» (поскольку ими якобы двигала боязнь «чего-то нового»), «ксенофобии» (по отношению к мультинациональным корпорациям!) и «теории заговора». Надо сказать, что о «теории» не могло быть и речи: содержание MAI, которое на самом деле превосходит самое бурное воображение, является вовсе не теорией, а практикой неолиберализма. Нельзя говорить и о «заговоре», поскольку его просто не существовало: в соглашении участвовали государства, отдельные неправительственные организации, разумеется, корпорации и даже профсоюзы. Впрочем, если все представители власти способны создать свой собственный заговор, тогда так оно и было. В любом случае, обитатели этой планеты, которые несут на себе бремя данного соглашения, не получили о нём никакой информации, и тем более не были приглашены участвовать в его обсуждении.

Во многом содержание MAI было реализовано в результате заключения двусторонних договоров и Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА), подписанного США, Канадой и Мексикой в 1994 г. Попытки превратить обе Америки в зону свободной торговли (FTAA) до настоящего момента так и не увенчалась успехом из-за сопротивления большинства латиноамериканских правительств, что бесспорно обнадёживает.

Приватизация

Переговоры по GATS, Генеральному соглашению по торговле услугами, также держались в секрете с конца 1990х гг. GATS означает тотальную корпоративную «приватизацию» и «коммерциализацию» жизни, трансформацию всех сфер жизни в «коммерческие» (traderelated) услуги или товары [Mies, von Werlhof 2003]. GATS можно понимать как глобальный процесс последовательной «либерализации» услуг. Члены ВТО подают свои предложения по либерализации и, в свою очередь, получают предъявляемые Всемирной торговой организацией требования. Доступ общественности к актуальным спискам требований зачастую оказывается затруднён. Считается, что коммерческие сделки не распространяются на такие «опасные» сферы, как образование, здравоохранение и водоснабжение, однако мы знаем, что это не так.

Согласно GATS, услуги, как было кем-то иронично подмечено, – это «всё, что не может отдавить ногу». Это означает, что это понятие больше не сводится к традиционному пониманию услуг, а распространяется также на мысли, чувства и действия людей. Даже стихии – воздух, вода, земля, огонь (энергия) – постепенно превращаются в товары (в некоторых местах этот процесс уже завершён), чтобы можно было извлечь прибыль из самого факта, что нам нужно дышать, пить, иметь опору под ногами и двигаться [Barlow 2003].

Никарагуа планирует провести приватизацию воды, которая будет предусматривать штраф в размере до десяти месячных зарплат за такие поступки, как одалживание ведра воды соседке, испытывающей жажду, но не имеющей возможности позволить себе собственное подключение к водопроводу [Südwind 2003.]. Дайте волю занимающимся водоснабжением корпорациям (самые крупные из них находятся во Франции и Германии: Vivendi Universal, Suez, RWE, а это означает, что приватизация воды – прежде всего европейский бизнес), – и соседка умрёт от жажды. В конце концов, сострадание только мешает бизнесу.

В Индии практикуется продажа целых рек. Известны истории о том, как женщин, приходящих на берега реки с буйволами, детьми и бельём для стирки (как они привыкли делать на протяжении веков), обвиняли в «краже воды» и прогоняли полицией. Существует даже план продажи самого Ганга – реки, почитаемой как «священная мать» [Shiva 2003].

Пресная вода как таковая (всего около 2% водных ресурсов Земли) не является ни обновляемым, ни пополняемым ресурсом, а её значение для местных экосистем настолько велико, что относиться к ней как к товару, который можно продавать и перепродавать, кажется абсолютно абсурдным [Barlow, Clarke 2003]. Тем не менее это уже происходит и, разумеется, приводит к катастрофическим результатам. Компания Coca Cola фактически превратила в пустыню некоторые части провинции Керала на юге Индии, исчерпав весь запас подземных водных ресурсов.

Согласно преднамеренно «размытому» определению понятия услуг корпорациями, сегодня в него можно включить даже «инвестиции». Немало говорится, например, о «финансовых услугах», что в частности означает фактическую интеграцию MAI в GATS. GATS – это, так сказать, MAI для всего мира.

«Директива Болкестайна» (названная в честь бывшего Европейского комиссара Болкестайна) может считаться одной из последних версий GATS [Dräger 2005]. Её смысл заключается в своего рода приватизации зарплат в Европейском союзе. Это означает, что труд европейских мигрантов оплачивается соразмерно тарифам в стране их происхождения, вне зависимости от стандартов заработной платы в той стране, где они работают. Как только директива вступит в силу, все преграды на пути введения «китайских условий труда» падут, а европейские профессиональные союзы потеряют всякий смысл. В свете этого тем более интересным кажется тот факт, что они оказали так мало сопротивления неолиберализму.

GATS можно рассматривать как одно из наиболее радикальных выражений воинствующего неолиберализма на сегодняшний день, поскольку его предельные амбиции сформулированы так, как их ещё никогда не формулировали, а именно: никакие социальные, культурные, государственные или природные сектора не должны оставаться за пределами экономического контроля и эксплуатации, без каких-либо исключений. Таким образом, GATS следует понимать как попытку превратить абсолютно всё в этом мире в товары или коммерческие услуги, приносящие прибыль. Это касается всей природы (фауны и флоры, природных сил и ландшафта), самого человека (его кожи, волос и т. д.) и всех аспектов человеческой жизни: труда и досуга, сексуальности и беременности, рождения и смерти, болезни и здоровья, мира и войны, желания и воли, духа и души [Frauennetz 2003].

Права на интеллектуальную собственность

TRIPS соответствует GATS постольку, поскольку пытается поглотить мысль и опыт тысячелетних культур, то есть их духовное наследие. Целью, конечно, является получение прибыли. Ранее преследуемые культуры сейчас становятся объектами интереса как источники корпоративного дохода. По иронии, «коммерческие» права на интеллектуальную собственность созданы для того, чтобы защитить не наследие этих культур, а их корпоративную эксплуатацию. И это ещё не всё: те же права на интеллектуальную собственность используются для того, чтобы распространять идеи и опыт Запада на других, при необходимости – с применением силы. Патентные права используются, чтобы защитить все подобные интересы.

В этом контексте особое значение приобретают «патенты на жизнь», поскольку они связаны с быстро развивающейся генетической инженерией [Shiva 2004]. Каждая генетическая манипуляция фиксируется как «новое изобретение», которое можно объявить собственным наследием. В некоторых случаях, однако, подобное патентирование никому не приходит в голову. Так, крадут гены растений, животных и даже людей, объявляя об их «открытии», а затем превращая в чью-то легальную «собственность». Такое «биопиратство» эксплуатирует потенциальную прибыль любых ресурсов, назначая за их использование монопольные цены [Thaler 2004]. Так, например, существует патент на рис басмати, и чуть было не был принят патент на индийское дерево ним.

Лучшим примером компании, продающей свои «изобретения», является Монсанто. Она делает всё, чтобы поставить крестьян и фермеров планеты в зависимость от производимых ею генетически модифицированных семян, которые намеренно разработаны таким образом, чтобы прорастать только один раз («семена-терминаторы»). Это означает, что фермеры должны покупать семена ежегодно. И так уже происходит в большинстве регионов Индии, где тысячи крестьян были вынуждены отказаться от сельского хозяйства, что в свою очередь привело к шокирующему числу самоубийств [Shiva 2004]. Индийский физик, эколог и критик глобализации Вандана Шива называет этот процесс Trading our Lives Away – торговлей нашими жизнями [Shiva 1995]. В Корее выражение «ВТО убивает фермеров» стало популярным лозунгом среди многих фермерских сообществ.

Транснациональные агроиндустриальные корпорации теперь обсуждают даже возможность общего запрета традиционных методов ведения сельского хозяйства [Телеканал… 2005]. После вторжения США в Ирак местным фермерам уже пришлось сжечь все запасы семян и перейти на использование «семянтерминаторов». И это в Месопотамии, колыбели сельскохозяйственной культуры [Welt 2004]. Такие изменения ясно дают понять, что смысл генной инженерии не в том, чтобы сделать жизнь лучше, а в том, чтобы установить мировую монополию. Это с наибольшей очевидностью проявляется в попытках внедрить монопольный контроль основных продуктов питания и услуг, необходимых каждому человеку. Теперь понятно, что на самом деле означают лозунги «Сельскохозяйственный бизнес – наиважнейший бизнес» и «Пшеница становится главным оружием» [Krieg 1980].

Генетически модифицированные организмы

Тем временем проблемы, связанные с генетически модифицированными организмами (ГМО), распространяются по всему миру. Взять, к примеру, генномодифицированные семена – дорогие, низкостойкие и плохого качества [Grössler 2005]. Они требуют использования всё большего (а не меньшего) количества пестицидов и кроме того «загрязняют» окружающую среду, то есть уничтожают немодифицированные растения (при том, что сами они не способны к воспроизводству или способны лишь частично) [Verhaag 2004]. Становится всё сложнее отрицать, что ГМО вызывают необратимое разрушение всё ещё неизвестной части флоры и, в зависимости от их применения, фауны. Вместо новой жизни они приносят в мир новое бесплодие, а вместе с ним искусственно созданную смерть. Смерть, за которой не последует никакой жизни. И никто, похоже, не знает, как это предотвратить [von Werlhof 2006].

Всё это звучит как настоящий кошмар. К сожалению, это реальность. Например, в Канаде больше не существует натуральных рапсовых семян. В Аргентине и Китае миллионы гектаров засеяны ГМОсеменами. Экстренные поставки в регионы, охваченные голодом, практически полностью состоят из семян такого рода. В Германии коровы, которых перевели на генномодифицированное питание, через два с половиной года умерли ужасной смертью [Glöckner 2005]. Даже в Австрии, население которой гордится своим ответственным отношением к экологии, на рынке не осталось корма для животных, в котором не было бы генномодифицированных составляющих, а генномодифицированные рапсовые семена продолжают использовать, несмотря на весь негативный опыт [Karg 2005: 7].

Происходящее просто не укладывается в голове: производится пища, которая убивает людей, а людей заставляют её потреблять. И это ещё не всё: им приходится платить за неё немалые деньги! Более мерзкое извращение трудно себе представить. Среди наиболее нелепых примеров – идея распространения противозачаточной генномодифицированной кукурузы, разработанной швейцарской компанией Сингента, в регионах, подверженных так называемому перенаселению [Reiter 2005]. Геноцид, убийство и бизнес – всё в одном флаконе!

Неолиберализм оправдывает грабёж и мародерство

Неолиберализм – это сознательное предательство интересов 99% населения планеты. Он оправдывает разбой и разграбление. Он задуман и действует как настоящее «оружие массового поражения», работающее даже в отсутствие войны. Сколько жизней принесено в жертву неолиберализму? Некоторые говорят о сотнях миллионов [Ziegler 2004; Beiträge zu… 2004].

Парадоксально, что ВТО и её соглашения основаны на международном праве, на самом же деле они служат разбою и ограблению людей, чьи права должны быть защищены этими законами. Нарушения соглашений ВТО расцениваются как нарушения закона, стоящего над всеми национальными и региональными предписаниями. Как следствие, судебные иски, ставящие под сомнение совместимость законов ВТО (или ЕС) с национальными конституциями, постоянно отклоняются; в Австрии подобное произошло не далее как в 2005 г.

ВТО и его соглашения эффективно действуют как олигархическая конституция, применимая для всего мира. Они являются первой попыткой установить неототалитарное «глобальное корпоративное управление» или даже «глобальное корпоративное правительство». Создаётся ощущение, что деспотизм снова приходит во власть, на этот раз на глобальном уровне. Речь идёт о новом АСП (Азиатском способе производства), который на этот раз имеет уже не азиатское, а американское происхождение.

Я считаю, что ВТО следовало бы назвать ВВП (Всемирный военный порядок), или ВН (Всемирный нокаут). Так или иначе, эта организация проносится по планете подобно цунами, сгребая всё, что может приносить доход.

Альтернативы неолиберальной глобализации.

Настоящие дебаты относительно альтернатив неолиберальной глобализации начались первого января 1994 г. с восстания хорошо организованных индейцев ЮжноМексиканских джунглей [Topitas 1994]. Мужчины, женщины, дети «Сапатистской армии национального освобождения», названной в честь мексиканского крестьянина и успешного лидера мексиканской революции 1910 г. Эмилиано Сапаты, без применения силы заняли один из центральных районов провинции Чьяпас. Они выступали против интеграции Мексики в неолиберальное Североамериканское соглашение о свободной торговле (НАФТА), заключённое между США и Канадой. Соглашение НАФТА была подписано в тот же день.

Один из представителей движения, теперь уже получивший мировую известность субкоманданте Маркос заявил, что неолиберализм – это «мировая война, которую финансовые силы ведут против человечества» и что он является выражением всемирного кризиса, а не триумфа капитализма. Индейцы решили не вступать в эту систему. Они выбрали сопротивление. У них было ясное представление об альтернативной жизни, и они следовали ему, несмотря на враждебность со стороны правительства и вооружённых сил [Rodriguez 2005]. Их сопротивление основывалось на традиционном понятии «хорошего правления»: прямая демократия, эгалитаризм и самодостаточная экономика, направленная не на экономическую эксплуатацию, а подкреплённая местной независимостью и уважением достоинства каждого человека. Эта концепция восходит к доколониальным временам культурного и духовного наследия древней Мексики (Mйxico profundo), накопленного в течение веков [von Werlhof 2007b].

Протестное движение.

На Севере волна социального движения против неолиберализма началась не ранее 1997 – 98 гг. борьбой против ратификации MAI. Первой победой движения был отказ Франции ратифицировать MAI.

Затем движение быстро распространилось по всему земному шару и мобилизовало до 15 миллионов человек на протесты против войн в Югославии, Афганистане и Ираке.

В 2002 и 2003 гг. основным содержанием борьбы стала кампания «Stop GATS», которую проводили такие международные группы, как АТТАК. Эта кампания встретила широкую поддержку. Социальные форумы стали работать организованно: индивидуальные группы и организации, критикующие неолиберальную глобализацию, начали проводить ежегодно встречи на региональном, национальном, континентальном и глобальном уровнях. Теперь всемирные социальные форумы собирают до 100 тысяч человек со всего света под лозунгом: «Другой мир возможен!».

Активисты также регулярно встречаются на саммитах ВТО, ВЭФ (Всемирного экономического форума), Большой восьмёрки или Всемирного банка. Им удалось сорвать две конференции ВТО в Сиэтле и Канкуне, нанеся таким образом ощутимый урон Всемирной торговой организации [Shiva 2005].

Тем не менее, поводов для эйфории нет. Для создания альтернативы неолиберализму одного только анализа и протестов недостаточно. Альтернатива неолиберализму должна применяться на деле. Для этого существуют разные возможности. Некоторые вынесенные на обсуждение «альтернативы» на деле таковыми не являются: реформа ВТО, подчинение глобализации «контролю» неправительственных организаций, возвращение к кейнсианству, восстановление «социальной рыночной экономики» или даже возвращение к социализму. Эти идеи игнорируют реальность и упрощают проблему. Ставки в игре значительно выше, и неолиберализм ежедневно даёт это понять.

Неолиберализм – это апокалипсис, «откровение». Отрицать это больше нельзя. Нельзя оправдывать неолиберализм той реальностью, которую он создаёт. Уже нельзя никого обмануть, называя корпорации безобидными «игроками». Теперь всё серьёзно, никакой двусмысленности. В результате приверженцам неолиберальной политики приходится просто лгать о том, что происходит.

Можно сказать, что единственная хорошая черта неолиберализма заключается в том, что он обнажает истинное значение «западной цивилизации» и «европейских ценностей». Это значит, что у людей теперь есть шанс сделать правильные выводы о том, что им на самом деле необходимо.

Нам действительно необходима другая цивилизация. Просто другая экономика, другое общество или культура будут недостаточны. Нам нужна цивилизация, полностью противоположная неолиберализму и патриархальному капиталистическому миру, который его произвёл. Логика нашей альтернативной системы должна полностью опровергать логику неолиберализма [von Werlhof 2007a].

Неолиберализм перевернул на этой планете с ног на голову всё, что гарантировало бы хорошую жизнь для всех её обитателей. Многим людям до сих пор сложно понять, что тот ужас, который окружает нас, является реальностью. Реальностью, которая была умышленно создана, поддержана и оправдана «нашими» политиками. Даже если бы нам удалось хотя бы отчасти претворить в жизнь альтернативу этой системе, избавиться от разбоя, эксплуатации, разрушения, насилия, войн, принуждения, беспощадности, накопления, жадности, коррупции, нам всё равно не восполнить ущерб, нанесённый нашей планете.

Земля больше не является раем, которым она была ещё пятьсот, двести или даже сто лет назад (по крайней мере, во многих её частях). Масштабы разрушения огромны: изза таяния ледников и полярного льда сокращаются запасы питьевой воды; изменение климата приводит к стихийным бедствиям и катастрофам; атмосфера лишена защиты от ультрафиолетовой радиации («проблема озонового слоя»); многие виды флоры и фауны истреблены; большинство культур и их знания уничтожены; большинство природных ресурсов находится на грани полного исчерпания. И всё это за одну наносекунду жизни Земли.

Установление новых отношений в обществе.

Нам необходимо установить новую экономику и новые технологии; выстроить новые взаимоотношения с природой; новые взаимоотношения между мужчинами и женщинами на взаимном уважении; новые взаимоотношения между поколениями, заходящими далее «седьмого колена»; новое политическое понимание, основанное на эгалитаризме и признании достоинств каждого индивида. А достигнув всего вышеперечисленного, мы должны будем установить надлежащую «духовную связь» с Землёй [von Werlhof 2007c]. Основные религии не могут нам в этом помочь – они потерпели сокрушительное поражение.

Нам необходимо исправить хотя бы часть того вреда, который был нанесён нашей планете. Никто не знает, на каком уровне это возможно, и возможно ли вообще. Ясно, однако, что если мы хотим получить хотя бы какой-то шанс на успех, то нам нужна совершенно новая культура: бережное отношение к Земле, основанное на тех эмоциях, которые подавлялись и истреблялись во имя «прогресса» и производства товаров. Нам необходимо вновь обрести способность чувствовать, переносить боль, преодолевать страх и любить так, как кажется невозможным в наши дни [Anders 1994; Vaughan 1997]. Если это произойдёт, тогда новая жизнь на Земле и сама Земля получат новый шанс. А ведь другой планеты у нас нет.

Происходит становление сообществ, в которых люди поддерживают друг друга, позволяя каждому индивиду думать, чувствовать и действовать по-разному.

К счастью, уже теперь появляются знаки, указывающие в нужном направлении. Во многих регионах Юга сформировались движения исконных народов, идущих по следам сапатистов [Esteva 2001]. В частности, индейцы Латинской Америки вернулись к тем методам ведения сельского хозяйства и самообеспечения (или «вновь выработали» эти методы), которые они практиковали на протяжении миллионов лет, создавая разнообразные формы конкретного богатства. Они открыли мини-рынки для торговли продуктами, в которых сами не нуждаются, тем самым обеспечивая социальное и экологическое выживание своего непосредственного (а также отдалённого) окружения [Bennholdt-Thomsen, Mies 1999; Bennholdt-Thomsen, Holzer, Müller 1999]. Глобальное движение крестьян Виа Кампесина (Via Campensia) защищает права малых фермеров по всему миру. На сегодняшний день оно насчитывает миллионы членов. По всему миру возвращение политики и экономики на локальный уровень переживает подъём [NorbergHodge 2001]. Формируются новые сообщества и новые кооперативы. Местные советы образуют региональные сети взаимодействия. В Индии это называется «живой демократией» – демократией, включающей Землю, то есть тем, что можно назвать «демократией Земли» [von Werlhof 2001].

На Севере известны тысячи случаев вытеснения отягощённых процентными ставками денег, использующихся для накопления и проведения спекулятивных сделок, а не для торгового обмена, региональной «альтернативной валютой» [Lietaer 1999]. «Экономика солидарности» и «зелёная экономика» распространяются по всему миру, составляя конкуренцию всё ещё превалирующей «экономике прибыли» [Milani 2000]. На Севере, как и на Юге, вводят «бюджеты с общественным участием», подразумевающие, что все обитатели данного района или целого города участвуют в принятии решения о том, на что будут потрачены деньги налогоплательщиков. На обсуждение выносится даже концепция экономики дарения в пост-капиталистическом и пост-патриархальном обществах [Vaughan 2006]. В любом случае ведутся поиски фундаментально нового опыта ведения коммунального хозяйства, не основанного на эгоизме. Происходит становление сообществ, в которых люди поддерживают друг друга, позволяя каждому индивиду думать, чувствовать и действовать по-разному.

Альтернативы никогда не приходили «сверху». Они появляются там, где люди индивидуально или в группах решают выступить с инициативой для того, чтобы самим контролировать свою судьбу [Korten 1996]. Новое жизнеощущение, новая энергия и новая солидарность распространяются снизу вверх, придавая силы всем, кто вовлечён в этот процесс [Mies 2001], освобождая человека из тюрьмы «индивидуализма», низводящего его до «живого товара» или ещё того хуже – «самостоятельно работающей машины».

Упомянутые примеры сопротивления и нахождения альтернативных решений действительно лишают основы неолиберализм и его глобализацию. Люди, вовлечённые в эти движения, вырабатывают абсолютно новый образ мышления. Они утратили веру в развитие и видят всю игру насквозь. Слово «развитие» для них равносильно ругательству, его употребление становится поводом для насмешек. Политики им не нужны: «Quesevayantodos!» (Пусть убираются к чёрту), – эта фраза использовалась недавно на лозунгах протестного движения в Аргентине. Стало очевидным, что никто не хочет иметь ничего общего с конвенциональной политикой и политиками. Люди поняли, что политика как «система» вовсе не стоит на службе общества, а напротив – предаёт и разделяет его. Некоторые выработали почти аллергическую реакцию на конвенциональную политику. Они давно поняли, что господство всегда «контрпродуктивно» для жизни.

Несомненно, есть альтернативы разграблению, разбою и разрушению планеты. Как только мы осознаем это, перед нами начнёт вырисовываться что-то новое. Нужно дать ему прорасти, прежде чем запущенный нами бумеранг гордыни вновь ударит по нашим головам.

Перевод Анастасии Смирновой и Ксении Шарр.

Глобализация и неолиберализм.

«Вестник института Социологии», № 3(14), сентябрь 2015.

Газета Протестант.ру   


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*