Современные теории особого пути России: мы – страна особоя.

дугинДмитрий Травин.

Евразийская теория.

Травин Дмитрий Яковлевич — кандидат экономических наук, научный руководитель Центра исследований модернизации.

Наиболее «раскрученной» и в то же время концептуально оформленной современной теорией, предполагающей движение России по особому пути и ее изоляцию от остального мира, является евразийство Александра Дугина. Для него Россия — это «Ось Истории», поскольку цивилизация вращается вокруг нее. Собирание земель, общинность и православие, которые Игорь Чубайс обнаружил в кризисном состоянии, для Дугина и по сей день являются важными «китами» концепции.

Серьезное расхождение евразийства с реалиями XXI в. сразу бросается в глаза. Трудно записать континентальные европейские государства в число нерыночных, т. е., ориентирующихся не на материальное, а лишь на духовное. Связаны нестыковки в основном с тем, что сто лет назад Германия и впрямь пыталась себя противопоставить Западу. С тех пор многое изменилось, но евразийство не стало обращать внимание на процессы, идущие в реальной жизни.

Характерен в этом отношении евразийский анализа российской хозяйственной системы. Экономика для Дугина является геоэкономикой. Суть ее состоит в том, что организация хозяйства не основана на общих принципах, а зависит от конкретного исторического места на земном шаре, в котором применяются те или иные модели.

Чтобы исторически обосновать особый российский путь в экономике, особенно в сельском хозяйстве, дугинское направление анализа возводит наш хозяйственный опыт к византийскому образцу. Что же касается промышленности, то она исторически не имеет для нашей страны той самодостаточной ценности, какая существует на Западе. Связано это, по мнению некоторых сторонников Дугина, со своеобразной идеалистической ориентацией русского народа [Там же, с. 40].

Из всех современных концепций особого пути России евразийство является, пожалуй, наиболее консервативной и наименее ориентирующейся на реальные факты. Это просто идеологическая схема, частично восходящая к традиционным штампам отечественного мифотворчества, а частично перерабатывающая популярные западные теории для местного употребления. Невозможно ориентироваться в экономике на опыт Византийской империи, погибшей более пятисот лет назад, поскольку игнорирование современного хозяйственного опыта обрекает Россию на перманентную отсталость. Но, скорее всего, евразийство предлагается обществу не для практического применения, а лишь для воздействия на умы значительной части населения. И для этой цели его ярко выраженное антизападничество хорошо подходит.

Теория «остров Россия»

Не только сторонники модернизации, но и некоторые консервативные мыслители, задумывающиеся о реальных интересах России, считают евразийство с его амбициями губительным для нашей страны. Например, рано скончавшийся геополитик Вадим Цымбурский отмечал в свое время, что «России лучше было бы оставить своих восточноевропейских и западноевропейских соседей “вариться” в их собственном соку <…> Вменяя России европейскую, евразийскую, “римскую” и подобные континентальные миссии, мы доиграемся до того, что потеряем Сибирь, а с ней потеряем Россию» [Цымбурский (2007), с. 33].

В. Цымбурский был чрезвычайно далек от западничества. Его труды выдержаны, скорее, в духе представлений о России как об особом мире, но тем не менее он пытался реформировать устаревшие подходы консерваторов. Его друг и биограф Борис Межуев полагает даже, что теория, разработанная В. Цымбурским, могла бы сблизить сторонников российской цивилизационной «особости» с некоторой частью либералов, не удовлетворенных западничеством [Межуев (2012), с. 100].

Эта теория получила название «Остров Россия». В ней обращалось внимание на геополитический опыт Британии прошлых веков. «Англия на протяжении Позднего Средневековья, — отмечал В. Цымбурский, — воспринимает себя как непосредственно континентальную силу в Европе, стремясь утвердиться в этом качестве, пока выдворение ее с континента, в основном в XV в., а окончательно в XVI в., не выразилось в самосознании англичан островным самоопределением, чувством обособленности от континента. В этом психологическом повороте — начало классической британской политики XVII–XIX вв., предполагающей озабоченность балансом сил на континенте лишь в целях предотвращения любой панъевропейской гегемонии» [Цымбурский (2007), с. 31].

Казалось бы, какая связь между Англией, расположенной на острове, и континентальной Россией? Однако В. Цымбурский рассматривал нашу страну в качестве своеобразного геополитического острова, отделенного от Европы (Франции, Германии, Италии) геополитическими «проливами». Таковыми, с его точки зрения, являются страны Восточной Европы, в том числе те, которые раньше входили в состав СССР (аналогичные «проливы» есть, по В. Цымбурскому, и на южной границе). Наличие подобного «буфера» позволяет России, вытесненной, как в свое время Англия, из большой европейской политики, дистанцироваться от нее, сменив имперское поведение на тонкое геополитическое маневрирование. «Подход России на 50–60 лет к соотношению сил между мировыми субцентрами было бы практичнее всего обозначить в стиле “островной” — “британской” — политики поддержания мирового баланса. <…> Она могла бы использовать каждый раз специфику своего “островитянства” для сближения со слабеющими субцентрами» [Там же, с. 40].

Теория «Остров Россия» примечательна тем, что, оставаясь в рамках представлений о нашей стране как об особом мире, не являющемся даже периферией Европы, полностью отказывается от традиционного отечественного мессианства, предлагая руководствоваться реальными сегодняшними интересами. Реалистичность подхода В. Цымбурского, впрочем, вызывает серьезные сомнения. Британия в прошлом могла выстраивать европейские балансы, во-первых, потому что была самой экономически развитой страной мира, а во-вторых, потому что имела самый мощный флот, охранявший проливы. Россия сегодня не может претендовать на экономическое лидерство и, соответственно, на успешное геополитическое манипулирование. Что же касается наших «проливов», то они быстро втягиваются в НАТО, обретают европейскую идентичность и перестают быть «проливами» даже в логике В. Цымбурского. Россия ныне — не «остров», а периферия Европы, дистанцироваться от которой по британскому сценарию прошлых веков уже невозможно.

Теория российской «несимфоничности».

В отличие от В. Цымбурского, философ Виктор Ильин не признает никакого промежуточного (островного) положения России. Он жестко отвергает все, что идет к нам из Азии, предлагая для нормализации дел даже чрезвычайно радикальные рецепты. По сути дела, он предлагает превратить Россию в «полуостров», отделенный широким морем от Востока, но непосредственно соединенный с Западом.

Анализируя ход российских преобразований на протяжении долгого времени, В. Ильин приходит к выводу, что реформы никогда не доводились до конца и оборачивались контрреформами. Для характеристики того, что получается в итоге, он не жалеет чрезвычайно жестких терминов. «Причина сущностной неорганичности национальных реформ, их монтрюозности асоциальности, инфернальности в самой природе российской жизни, передаваемой понятием “несимфоничность” <…> Конфликты в России — больше чем конфликты. Борьба идет не на жизнь, а на смерть» [Там же, с. 174].

Насколько можно понять, Запад, с точки зрения В. Ильина, симфоничен, но мы, находясь на его периферии, не смогли это ценное качество удержать, впустив к себе с Востока разного рода деструктивные элементы из-за того, что стремились строить огромную державу и контролировать большие пространства.

Что такое варварский элемент, сегодня не вполне ясно, поскольку нашествий с Востока у нас уже несколько столетий не происходит. По всей видимости, В. Ильин столь критично оценивает культурный уровень широких слоев населения, разбросанного по гигантской территории и не готового впитывать в себя западные представления о частной собственности, правовом государстве, гражданском обществе и т. д. Если европейские страны после распада колониальных империй остались с населением, «отгородившимся» от заморских варваров, то Россия по-прежнему является державным государством, где Запад и Восток перемешаны, образуя ужасную какофонию. «Россия, — пишет В. Ильин, — арена столкновения Западной и Восточной суперцивилизаций, что и составляет глубинную основу ее несимфоничности, раскольности» [Там же, с. 205].

Получается, что правильная культура получила неправильные добавки, а потому в целом наша российская культура оказывается непригодна для реформ.

В общих чертах с концепцией «несимфоничности», наверное, можно согласиться. Хотя демонтаж СССР в 1991 г. представлял собой серьезную попытку бывших европейских советских республик отгородиться от Азии, Россия все равно осталась «ареной столкновений» совершенно разных культур. Люди с прозападным менталитетом порой приходят в отчаяние от того, что их реформаторские порывы увязают в варварском «восточном» болоте. Однако трактовка В. Ильина все же слишком упрощает ситуацию.

Достаточно бросить взгляд на маленькую Беларусь, вплотную примыкающую к Европе и формально отгородившуюся от восточного варварства, чтобы обнаружить там все тот же «восток», только внутренний. Отсутствие демократии, гражданского общества, правовой культуры и гарантий частной собственности — характерные черты режима Александра Лукашенко. У нас в России абсолютно западные по многим внешним признакам Москва и Санкт-Петербург точно так же поддерживают авторитаризм, как «красный пояс» или Сибирь.

Более того, если бросить взгляд на историю «варварства», превращавшего на протяжении веков наши реформы в контрреформы, то во главе консервативного движения можно обнаружить по-западному образованных лидеров, а вовсе не варваров с замашками восточных дикарей. Скорее всего, не слабая культура, а определенные интересы побуждали их тормозить движение на Запад. Но объяснить суть этих интересов теория, ставящая во главу угла западную культуру и осуждающая антизападное варварство, к сожалению, не может.

Дмитрий Травин.

Теории особого пути России: классики и современники /: Препринт М43/15 — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2015. — 64 с. — (Серия препринтов; М43/15; Центр исследований модернизации).

Газета Протестант.ру     

Добавить комментарий