Мир замер в тревожном ожидании перемен: пять тревог мировой политики.

тревогиЕще в полях белеет снег… Cубъективные заметки на полях Мюнхенской конференции по безопасности.

 

Андрей Кортунов

К.и.н., генеральный директор и член Президиума РСМД, член РСМД

Еще в полях белеет снег,
А воды уж весной шумят —
Бегут и будят сонный брег,
Бегут, и блещут, и гласят…

Удивительно, что одно из самых известных стихотворений Федора Тютчева было написано не в Москве и не в родовом поместье, а в его любимом Мюнхене, где прошли лучшие годы жизни поэта. И навеяно оно не мартовскими пейзажами средней полосы России, а пробуждающейся весенней природой альпийских предгорий Баварского королевства. Едва ли большинство собравшихся на очередную, 52-ю Мюнхенскую конференцию по безопасности читали Тютчева или даже слышали о нем, но неуловимое ощущение близких перемен буквально витало в переполненных залах и коридорах гостиницы «Bayerischer Hof».

Сирийские надежды и сомнения

Безусловно, дополнительную интригу обсуждениям придали состоявшиеся за день до начала конференции переговоры глав внешнеполитических ведомств России и США Сергея Лаврова и Джона Керри. Долгожданное заявление по сирийскому перемирию, подготовленное С. Лавровым и Дж. Керри при участии спецпредставителя ООН и Лиги арабских государств по Сирии Стаффана де Мистуры, было единодушно одобрено Международной группой поддержки Сирии (МГПС).

Реакции на сирийские договоренности были самые разные — от тотального неприятия («все эти разговоры о перемирии — очередная тактическая уловка русских») до еле сдерживаемого энтузиазма («наконец-то хоть что-то сдвинулось с мертвой точки»). В воздухе гроздьями висели вопросы: Будет ли перемирие распространяться на Алеппо? Удастся ли договориться о едином списке организаций, признаваемых террористическими? Готовы ли основные региональные игроки соблюдать перемирие?

Оба «героя дня» имели возможность поделиться своими мыслями с трибуны конференции. Джон Керри, на мой взгляд, представил излишне оптимистическую, почти рекламную картину вероятного развития событий в Сирии. Чувствовалось, что он выступает скорее как публичный политик, чем как дипломат. Сергей Лавров выглядел уставшим после многочасовых заседаний и был более осторожен в прогнозах, отмечая наличие многочисленных нерешенных проблем. Министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер с немецкой педантичностью оценил вероятность успеха в Сирии как 51% на 49%, а его коллега из Великобритании Филипп Хэммонд, вздохнув, высказался в том смысле, что все в конечном счете зависит от Москвы. Таким образом, скептикам и энтузиастам дали возможность остаться при своих мнениях.

«Украинская тема», хотя и не ушла полностью из повестки дня, явно потеряла в статусе и остроте. Президент Петр Порошенко, как и год назад, выступил с крайне эмоциональной речью, призывая Запад не оставлять Киев один на один в смертельной схватке с российским Мордором. Мне показалось, что украинский Президент за этот год сильно продвинулся вперед в знании английского языка, но при этом остался в своем старом, несколько приевшемся «героическом» образе главного защитника «европейских ценностей». Фигура заметно пополневшего Михаила Саакашвили то и дело возникала в компании видных западных политиков. Но былого эмоционального накала в дискуссиях о Донбассе и Крыме украинским политикам добиться не удалось. И даже по-прежнему актуальная тема будущего санкций в отношении Москвы, судя по всему, не слишком будоражила воображение участников.

Украинского лидера, напиравшего на угрозу «европейским ценностям» с Востока, больше донимали скучными вопросами о ходе реформ, о борьбе с коррупцией, о состоянии экономики и финансов страны. Неожиданным, хотя в целом и благожелательным критиком украинского руководства оказался Джон Керри, который заметил, что неплохо было бы ускорить выполнение минских договоренностей со стороны Киева, а заодно и повысить темп социально-экономических реформ.

В то же время Петра Порошенко поддержал нестройный, но громкий хор голосов лидеров стран Центральной Европы. Как и ожидалась, особо решительно осудила Россию бескомпромиссная Даля Грибаускайте из Литвы. Разгорячившись в ходе дискуссии, Президент Литовской Республики даже заявила о высокой вероятности прямого вооруженного конфликта в Европе между Москвой и Западом. Это вызвало глухой ропот в европейской части аудитории, не вполне готовой к апокалиптическим оценкам ситуации на своем континенте.

Вновь избранный Президент Польши Анджей Дуда, в свою очередь, удивил собравшихся, выразив открытое недовольство немецкой политикой в отношении Варшавы. Сидящий рядом Председатель Европарламента немец Мартин Шульц был заметно огорчен критикой с Востока и попросил польского лидера предъявить конкретный список претензий к Берлину. Однако А. Дуда такого списка не предъявил и смог сослаться только на коварное намерение немцев строить новый газопровод из России («Северный поток — 2»), который, по мнению А. Дуды, несет с собой множество бед и несчастий странам Центральной Европы. Президент Финляндии Саули Нийнистё призывал своих коллег к спокойствию и сдержанности, но коллеги успокоиться и сдерживаться не пожелали, заметно оживив размеренное течение конференции.

Россия и Китай выходят из моды?

Несколько подогрел интерес к украинскому кризису Дмитрий Медведев. В своем выступлении утром второго дня конференции он отметил готовность России проявить «разумную гибкость» в выполнении минских договоренностей. Разумеется, при сохранении их общего духа и принципов. В чем конкретно Россия готова проявить больше гибкости, российский премьер-министр не пояснил, заставив присутствующих гадать о возможных следующих шагах Москвы.

Вообще же, Дмитрий Медведев говорил напористо и четко, короткими рубленными фразами. В его речи то и дело проскальзывали металлические нотки и интонации, характерные для Владимира Путина. Подчас складывалось впечатление, что российский Президент если и не выступил непосредственно в роли спичрайтера своего премьера, то, во всяком случае, основательно поработал над текстом выступления. Хотя в целом выступление российского премьера было скорее примирительным, чем воинственным — основное внимание Дмитрий Медведев уделил общим угрозам и вызовам, стоящим перед Россией и Западом. При этом он вышел далеко за рамки отведенного по регламенту времени, охватив самый широкий круг международных проблем — от причин глобального экономического кризиса до генезиса сирийского конфликта.

Несмотря на повышение статуса российской делегации, по сравнению с прошлым годом о России говорили меньше. Вне контекста украинского и сирийского кризисов Москва упоминалась редко, в лучшем случае — через запятую как один из активных глобальных игроков. Складывалось впечатление, что представители европейской и американской политической элиты за год смирились с тем, что траектории развития России и атлантического мира расходятся всерьез и надолго, и что прошлогодние разговоры на тему «Да как вы только могли?! Мы же так на вас надеялись!» сегодня уже лишены всякого смысла.

Меньше, чем год или два назад, говорили и о Китае. То ли потому, что конфликтные ситуации в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях мало изменились на протяжении последнего года, то ли потому, что опасения относительно неудержимо поднимающейся китайской сверхдержавы несколько снизились на фоне замедления китайской экономики и проблем китайского финансового рынка.

То есть, конечно, «китайская панель» на конференции присутствовала, и на этой панели блистательная Глава комитета по международным делам Всекитайского собрания народных представителей Фу Ин непринужденно и элегантно переиграла Председателя сенатского комитета по иностранным делам Конгресса США Роберта Коркера. Но в целом большого ажиотажа вокруг китайской тематики на конференции на наблюдалось. Из разговоров с немногочисленными китайскими представителями складывалось ощущение, что дефицит внимания их нисколько не беспокоит.

Ближний Восток как «мода сезона»

Главной «модой сезона» стали, как легко догадаться, проблемы Ближнего Востока и международного терроризма. О них и о миграционном кризисе говорили постоянно. На трибуне сменяли друг друга король Иордании Абдалла II ибн Хуссейн, Президент Афганистана Мохаммад Ашраф Гани, премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади, Министр иностранных дел Саудовской Аравии Адель аль-Джубейр, Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу, министр иностранных дел Катара Мохаммед бин Абдулрахман Аль-Тани, министр обороны Израиля Моше Яалон.

Рассказывали о своем понимании причин подъема международного терроризма, проблемах своих стран. Заверяли всех собравшихся в своей решимости искоренить это зло. Просили увеличить международную поддержку усилиям на национальном ровне. Предлагали повысить уровень координации усилий в борьбе с терроризмом. Из выступления каждого выходило так, что именно его страна несет на себе основные издержки борьбы с терроризмом, а вот к некоторым близким и не очень близким соседям в этом плане есть серьезные вопросы.

Пожалуй, самым запоминающемся в цепочке этих «отчетов о проделанной работе» с элементами саморекламы стало выступление Министра иностранных дел Ирана Мохаммад Джавада Зарифа, который в очередной раз продемонстрировал высочайший уровень иранской дипломатии. Именно М. Зариф поставил принципиальный вопрос о создании коллективной системы безопасности на Ближнем Востоке, которая могла бы быть долгосрочным многосторонним объединяющим проектом для нынешних противников и конкурентов.

К сожалению, этот вопрос не получил дальнейшего развития в ходе дискуссий на конференции; вероятно, предложения иранского министра были сочтены преждевременными или недостаточно конкретными. Хотелось бы надеяться, что к вопросу о коллективной безопасности на Ближнем Востоке удастся вернуться в самом ближайшем будущем.

Чего стоим, кого ждем?

Хозяева Мюнхенской конференции явно стремились не злоупотреблять своей ролью. К общему разочарованию, на трибуне в этом году не появилась канцлер Ангела Меркель, не было заметно и партийных лидеров или капитанов немецкой промышленности. Собравшимся пришлось довольствоваться выступлениями Франка-Вальтера Штайнмайера, его коллеги, очаровательной Урсулы фон дер Ляйен, Министра обороны Федеративной Республики, а также Председателя внешнеполитической комиссии Бундестага Норберта Рёттгена. Не считая, конечно, посла Вольфганга Ишингера, бессменного Председателя Мюнхенской конференции на протяжении последних семи лет.

Но дело, в конечном счете, не в количестве выступающих от Германии. Мне показалось, что голоса хозяев конференции звучали несколько менее уверенно, чем в прошлом или позапрошлом году. Складывалось ощущение, что Германия пока не оправилась от шока, вызванного миграционным кризисом. Да и в отношениях с партнерами по Европейскому союзу обозначились новые проблемы. Как заметил один из выступающих, «все в Европе ждут от Германии лидерства, но мало кто готов это лидерство принять».

Ощущение тревожного ожидания — так бы я обозначил общую атмосферу Мюнхенской конференции 2016 года. Одни ждут прихода к власти новой администрации в Вашингтоне. Другие — полного выполнения сторонами минских соглашений по Украине. Третьи — отстранения от власти в Дамаске режима Башара Асада. Четвертые — стабилизации мировых цен на нефть. Пятые — обмеления потока беженцев в Европу.

В чем-то выжидательная позиция оправдана и логична. Но в режиме ожидания очень трудно продуцировать новые идеи и свежие предложения, предполагающие не только реакцию на внешние события, но и формирование собственного событийного ряда. Это особенно относится к странам и государственным деятелям, претендующим на лидерство в мировой политике.

P.S. Возвращаясь к Тютчеву, нужно заметить, что сегодня в баварских полях снег не белеет. Глобальное потепление затронуло и воспетые поэтом окрестности Мюнхена. Но ожидать скорого весеннего потепления в мировой политике, как показали обсуждения на Мюнхенской конференции по безопасности, было бы по меньшей мере преждевременным.

russiancouncil.ru

Добавить комментарий