Как нам освящаться в этой жизни.

освящатьБудьте святы.

П.М.

Святость. Непорочность. Чистота. Совершенство. Как не популярны эти слова в современном христианском обществе! Для многих они звучат назойливо, сразу портят настроение, вносят душевный дискомфорт.

МЕЖИ ДАВНИЕ

Люди считают многие святые понятия устаревшими и предпочитают руководствоваться новыми, прогрессивными взглядами. Однако строго библейское предупреждение: «Не передвигай межи давней…» (Притч. 22, 28). Разве за двадцать веков расширились узкие врата, разве изменился узкий путь? Разве апостольские призывы стали менее насущны? Не наоборот ли? Не трепетнее ли христиане должны относиться к святым призывам, усматривая приближение встречи с Грядущим (Евр. 10, 25)? Каждый истинный христианин знает и убежден, что без святости в личной жизни никто не увидит Господа (Евр. 12, 14).

Глубокой тихой радостью преисполняется сердце от сознания, что наше братство, находясь некогда в великом стеснении, избрало единственно верный, спасительный путь освящения. Радуется слух, внимая призывам к очищению в церквах братства; ликует душа, что не забыл Божий народ слово «прости»; торжествует взор, замечая богобоязненное житие верующих среди развращенного и злого мира.

Тем не менее огромной ошибкой станет самодовольный взгляд на себя. Большой урон каждому принесет горделивое сознание превосходства над другими. Успокоенность достигнутым повлечет духовное опустошение. Греховная плоть, как быстрый преследователь, внезапно настигнет, если замедлить бег на ристалище святости. Вновь болезненно поникнет душа, если не дышать свежестью откровений Господних.

О, как возвышенны Божественные цели, как много еще нужно вникать в себя и в Писание, чтобы достигать их!

Людей, боящихся Бога, всегда тревожили вопросы: что значит жить свято? Что значит быть праведным? Рассуждения на эти темы никогда не смолкали. В периоды всеобщего отступления все же находились праведники, чьи одинокие голоса призывали христиан к святости.

Итак, перед нами эти же насущные вопросы: святость, ее практическое выражение в жизни христианина.

ПРАВЕДНОСТЬ ХРИСТИАНИНА

Кто разумеет делать добро и не делает, тому грех. Иак. 4, 17

Священное Писание призывает детей Божьих испытывать свое сердце, свои пути, свою жизнь во свете истины. Так сложилось, что более внимательное исследование своего хождения происходит перед участием в вечере Господней. В такие дни значительная часть верующих поступает так: испытывая себя вопросом: не сделал ли я чего злого, недоброго, нечистого, — они искренне раскаиваются за гнев, раздражение, обиду, другие грехи, примиряются друг с другом и в свободе духа участвуют в заповеди Христовой. Так происходит из месяца в месяц, из года в год. В сознании невольно укореняется одностороннее определение святости: не делай зла, удаляйся от греха и будешь праведен.

Безусловно, это верно. Но вся ли это истина? Достаточно ли контролировать свою жизнь этим запретным вопросом: «Не сделал ли я зла?» Не стоит ли побеспокоить себя не менее важным вопросом: «А что я сделал доброго?» Разве этот вопрос не определяет нашу святость, нашу непорочность? Достаточно ли для дерзновения к Богу обладать хорошим результатом по первому вопросу? Ответ предельно ясен: «Кто разумеет делать добро и не делает, тому грех».

Первый вопрос: «Не сделал ли я зла?» — обуздывает ветхую плоть, помогает содержать ее в смерти. По сути, он имеет характер закона. Второй вопрос: «Что я сделал доброго?» — испытывает восставший к жизни дух, способствует развитию новой, святой природы возрожденного человека. О, как много мы «пасем», «воспитываем» плоть! Сколько написано книг, призывающих к праведности, и у большинства из них эпиграф один и тот же: «Не делай зла». Авторы скрупулезно анализируют все области жизни, рекомендуют всевозможные рецепты, вскрывают самые незаметные лазейки плоти, советуют, как успешней ее победить.

Однако, если не стремиться к святости и во свете второго вопроса: «делать добро» — благословенных результатов не достичь. Священное Писание, запрещая человеку делать зло, сразу призывает его делать добро, так как безделие тоже зло. Свободных пространств в душе нет. Если сердце христианина не занимает Дух Святой, если сознание не наполняют чистые помыслы, если в душе не царствует любовь, а жизнь не изобилует добрыми делами, то ветхая, греховная природа вновь войдет в свои права, обрекая душу на бесполезную, бесконечную борьбу. Эта особенность (отсутствие свободных территорий) хорошо просматривалась в период завоевания Израилем Ханаанской земли. «Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам…» — сказал Господь сынам Иакова (И. Нав. 1, 3). Куда приходили израильтяне, оттуда отступали язычники; где не было израильтян, там господствовали язычники.

Многие тексты Священного Писания убедительно доказывают, что эти две истины только в совокупности определяют святость и праведность христианина: насколько он мертв для греха и насколько жив для ревностного служения любви.

СИНАЙСКИЕ ЗАПОВЕДИ

Необыкновенно поучительна история избранного Богом народа, поэтому и изложена она столь подробно в Библии. Начальные познания о Божественной святости израильтяне обретали у Синая, когда содрогалась гора, сверкали молнии, грохотали громы. Это были их первые уроки, первые впечатления. Затем Моисей принес с вершины Синая начертанное перстом Божьим Десятисловие.

Замечали ли вы когда-нибудь примечательную, побуждающую задуматься особенность Десяти заповедей? — Почти каждая из них начинается отрицательной частицей «НЕ»: «Да НЕ будет у тебя других богов… НЕ делай себе кумира… НЕ произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно… НЕ убивай. НЕ прелюбодействуй. НЕ кради. НЕ произноси ложного свидетельства…» (Исх. 20, 3—16). В дальнейшем изложении закона в книге Левит уже не сосчитать бесконечную череду строгих «НЕ».

Почему же ветхозаветный закон был наклонен в сторону запретов?

Во-первых, в таком виде он наилучшим образом обнажал трагическое состояние необузданного, строптивого народа. Закон обнаруживал греховную направленность сердца. Синайские заповеди — это своего рода знаки, выставленные на дороге смерти, строго запрещающие дальнейшее движение. Получив это откровение запретов, израильтяне должны были тут же прийти в ужас от его особенности: «Если Бог так много сказал о том, что нельзя делать, и почти ничего о том, что нужно делать, значит, и у Бога нет надежды на наше исправление, значит, это верная погибель!»

В действительности так и было. Человек был безнадежно испорчен, и закон не мог его спасти, да и не призван был к этому. Назначение закона в том, чтобы объявить чаду Адама страшный диагноз: смертельно болен грехом. Может быть, погибающий грешник, поняв ужас своего состояния, взором надежды взглянул бы на Распятого?! О, это была нелегкая задача! Лишь отдельные праведники постигали назначение закона и верой взирали на грядущего Мессию. А у подножья Синая народ не увидел бедствия в самом себе, не уразумел грозные запреты и самонадеянно обещал: «Все, что сказал Господь, исполним» (Исх. 19, 8).

Поэтому, во-вторых: на протяжении многих столетий закон должен был констатировать многочисленные факты его нарушений. Эта горестная летопись должна была убеждать евреев (с каждым поколением все ярче), что ничто доброе в них не живет.

Миссия закона продолжалась до пришествия Христа. Народ, идущий к Иоанну Крестителю креститься в покаяние, фактически, вернулся к исходной точке. Наконец он признал свою виновность и неспособность жить по закону. Здесь, у вод Иордана, и произошла первая встреча кающегося народа со Христом. «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира», — прозвучал глас вопиющего в пустыне (Иоан. 1, 29).

Вестник истины, 1,1998.


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*