Каковы основные трудности, с которыми сегодня сталкиваются ведущие российские университеты?

вузЭдвард Кроули, президент-основатель Сколковского института науки и технологий

Эдвард Кроули, президент-основатель Сколковского института науки и технологий в интервью для Российского совета по международным делам рассказал о том, с какими проблемами сталкиваются российские вузы сегодня, о роли прикладной науки в ВВП страны, а также о программе 5-100, направленной на улучшение российской образовательной и научно-исследовательской системы. Беседовали программный директор РСМД Иван Тимофеев и корреспондент РСМД Ярослав Меньшенин.

Проект 5-100 ставит перед собой цель включение пяти российских вузов в сотню ведущих университетов мира. Я считаю, это прекрасная программа. Мне кажется, что она позволила россиянам больше узнать о конкуренции между университетами на международном уровне и о статусе российских вузов в мире. Возможно, не все эти значения точны, но они верно передают общую картину. В топ-100 мировых университетов входит только один российский вуз — МГУ, и тот находится в довольно шатком положении в конце сотни. Остальные уважаемые российские университеты попадают лишь в первые пятьсот. Проект 5-100 стал способом распространить эту информацию, заставил российские университеты задуматься о том, как укрепить свои позиции, дал им необходимый стимул, объединил их в целях систематического анализа изменений, которые необходимо внести в процедуры оценки знаний и программы обучения, в которых также участвует Сколтех. Все это очень полезно для вузов.

Недостаток программы состоит в том, что у университетов, вероятно, не хватит средств, чтобы выполнить ее требования. Стандарты очень высоки, и вузы будут стремиться соответствовать им, но лично я не верю, что они сумеют добиться такого прогресса. Мне кажется, можно было бы использовать альтернативный подход, при котором университетам разрешалось бы более свободно применять принципы 5-100 на внутреннем уровне. Изменить весь университет очень сложно. Я предлагал позволить вузам выбрать факультет или область науки и сосредоточить свои усилия на повышении конкурентоспособности именно там. С течением времени изменения распространились бы на другие факультеты или отделения. Я знаю, что конкурентоспособность вузов часто повышается после успешного внедрения определенной программы. К примеру, репутация Университета Карнеги-Меллон — в основном результат его вклада в робототехнику и ИТ-сферу в последние десять лет. Можно найти и другие аналогичные примеры. Очень часто направленное развитие одной отрасли повышает конкурентоспособность университета гораздо существеннее, чем распределение той же денежной суммы между разными программами.

5-100 — это всего лишь одна из многих программ, направленных на улучшение российской образовательной и научно-исследовательской системы. Можете ли вы отметить другие существенные изменения, произошедшие за последние пять лет?

Проект 5-100 перекрывает все остальные инициативы, так как его формальная цель – включение пяти российских вузов в сотню ведущих университетов мира. Многие университеты переходят на англоязычную образовательную базу, приглашают иностранных преподавателей и привлекают студентов из других стран, улучшают условия исследовательской работы и составляют программы докторантуры. Все эти действия очень важны для приведения российских вузов в соответствие с международными нормами, поэтому сейчас они используются как инструменты Проекта 5-100. Я не уверен, что смогу выделить какие-либо существенные изменения, кроме этой программы.

Мне кажется, что Проект 5-100 — это шаг вперед для российского образования, но за ним необходимо делать и следующие шаги. Нам нужно приложить все усилия, чтобы усилить позиции российских вузов в первой сотне. Проблема только в том, что все наши конкуренты тоже следуют программе 5-100, то есть приводят свои системы в соответствие с международными нормами.

Каким образом можно измерить успешность образовательной программы университетов?

Мне кажется, что параметры для оценки качества работы университетов можно разработать. Мы серьезно думали об этом, когда создавали Сколтех. Мы хотели задать критерии успеха: некоторые из них касались бы развития самого университета (10, 20, 30 профессоров), а некоторые — результатов его деятельности (количество научных работ, изобретений, стартапов, выпущенных студентов и так далее).

Эти критерии нельзя назвать идеальными. И слишком большое внимание к ним приводит к ненужным действиям. Есть такое выражение: «Не все, с чем стоит считаться, можно подсчитать, и не со всем, что можно подсчитать, стоит считаться». Критерии, имеющие цифровые значения, следует применять с осторожностью, потому что они могут отвлечь вас от по-настоящему важных вещей, например, от того, сколько времени преподаватели проводят со своими студентами. Несомненно, максимально эффективным для оценки университета будет метод международной «дружеской проверки». К вам в университет приезжает группа вузовских работников из разных стран мира, они анализируют ваши программы и говорят, насколько те хороши. За свою жизнь я участвовал в десятках таких поездок в качестве члена экспертной группы. Международные лидеры образовательной отрасли могут оценить состояние проверяемого университета невероятно быстро. Используя этот метод, вы сможете понять, что на самом деле происходит в вашем вузе.

Что такое CDIO? Каковы новые стандарты технического образования?

Мне не кажется, что цель CDIO состоит в установлении стандартов. Наша задача — помочь людям в их достижении. Если кто-то изучит правила игры в футбол, а затем попытается в него сыграть, то ничего не получится. Команды изучают не правила, а саму игру — и свою, и соперников. В американском футболе это называют сводом правил и сводом тактик. Один свод содержит правила, а второй — способы достижения целей, которые задаются этими правилами. Мне кажется, что CDIO как раз представляет собой свод тактик. Наша инициатива помогает людям понять процесс образования и внести в него системные улучшения. Если кому-то после этого захочется измерить его качество, результат получится хорошим. Но наша цель состоит не в измерении, а в предоставлении студентам более качественного образования.

Мы создали 12 стандартов эффективной работы. По сути, мы сказали университетам: «Если систематически делать все эти вещи и регулярно проверять их выполнение, вы будете работать лучше». Но наша цель — не измерение, а улучшение.

Какие технологии будут наиболее перспективными в следующие 20 лет?

Начнем с того, что я понятия не имею, какие технологии будут перспективными в следующие 20 лет. Ученые исследовали способность человека предвидеть будущие технологические тенденции, и оказалось, что мы этого не умеем. Обычно люди берут последние технологические разработки и думают, как их можно улучшить. Существует очень интересный сборник эссе, написанный для Всемирной выставки 1896 года в Чикаго. В нем рассказывается, как будет выглядеть мир через сто лет. В 1996 году вышла книга под названием «Тогда и сейчас» или что-то вроде того, в которой показано, насколько все эти прогнозисты были неправы. При этом они ошибались сразу в двух областях. Во-первых, они систематически недооценивали вклад науки и технологий. К примеру, они предсказывали появление более быстрых поездов, но никто не писал о самолетах или ракетах. То есть они просто перечисляли существующие технологии и немного дорабатывали их.

Во-вторых, они не обращали внимания на социальный прогресс. Они считали, что через сто лет мир превратится в утопию, все болезни исчезнут, правительства станут успешными, а люди — счастливыми. К сожалению, эти прогнозы оказались абсолютно неверными. Еще Генри Форд говорил: «Мне неважно, чего хотят люди. Если бы я спросил, чего, по их мнению, они хотят, они ответили бы: чтобы моя лошадь скакала быстрее».

russiancouncil.ru


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*