От царства вещей к царству впечатлений и пережианий: будущий мир технологического диктата.

впечатлЕвгений Кузнецов

Резюме: Быстрый рост технологий ведет к качественному перерождению общества, экономики и человека. Совокупный потенциал корпораций уже превосходит размеры и возможности многих национальных государств. Мировая политика скоро будет другой.

Фундаментальные изменения мирового устройства, происходящие на наших глазах, ставят каждую страну перед необходимостью комплексно оценивать свои будущие возможности. Сочетание геополитических, социальных, технологических сдвигов многократно усложняет задачу анализа. И хотя всякие прогнозы в таких условиях весьма рискованны, попытаемся совместить различные обстоятельства в картину вероятных сценариев развития мира и России.

Основные факторы перемен

В XXI веке быстро происходит накопление критической массы технологий и методов деятельности, подразумевающих изменение природы экономики, характера общества и даже самого человеческого бытия.

Все большее распространение получает индивидуализированное, распределенное, роботизированное производство, формирующее рынки труда, а не зависящее от них, зато крайне чувствительное к рынкам сбыта. В коммуникациях, политике, торговле, управлении, логистике, финансах происходит переход от иерархических к распределенно-сетевым принципам организации.

В сфере транспорта, жилья, дорогого имущества доминирующей становится экономика аренды (sharing economy), а не владения.

В развитых странах фиксируется существенное продление продолжительности жизни и повышение ее качества.

За счет нейротехнологий качественно увеличивается глубина коммуникаций и взаимодействия.

Стираются языковые и культурные барьеры.

Формируется новая ключевая субъектность: от товаров и вещей – к впечатлениям и переживаниям, исчезает грань между обладанием и переживанием обладания.

Структура потребляемых и востребованных ресурсов в промышленности и энергетике резко меняется в пользу возобновляемых.

Меняются направления, приоритетные для развития. Ключевыми рынками и инструментами становятся следующие:

Образование и социальная структура.

Снимаются статусные преграды перед доступом к современному технологическому и социальному укладу – происходит переход к сетевому и кластерному образованию вместо иерархической модели образования, кризис переживает вся система социальных лифтов.

Транспорт. Преодолеваются географические и имущественные барьеры, затруднявшие доступность товаров и услуг. Исчезают различия качества и доступности товаров между мегаполисами и распределенными центрами, происходит сдвиг от урбанизации к субурбанизации, а от нее – к деурбанизации.

Здоровье. Качественно смещаются пределы продолжительности жизни, снижаются или полностью снимаются имущественные и статусные барьеры в достижении качества жизни, а также чувствительности к типам поселений (деурбанизация).

Безопасность. Нарастают препятствия для неконвенциональной деятельности при принципиальном ее удешевлении и массовом распространении – контроль становится все более тотальным, принимаются превентивные меры в сфере правопорядка.

Информация. Резкий рост объема требуемой, передаваемой и перерабатываемой информации – человеческая и машинная среда сливаются в состояние гибрида.

Нейрономика. Впечатления и переживания превращаются в материализуемые объекты (структуры памяти, картриджи, блоки памяти), развивается индустрия поставки (торговли и открытого доступа) впечатлений/переживаний и связанных с ними знаний.

Торговля. Смещение фокуса на предоставление прав пользования, а не продажу; как следствие, увеличение роли обслуживания и сервиса продукта – возврат от финансово-промышленных групп к финансово-торговым.

Энергетика. Формируется распределенно-сетевая, основанная на микроэнергетике и возобновляемых источниках система. Фиксируется существенный рост автономности техно- и социосферы, деурбанизация.

Финансы. Все большее смещение от денег как эквивалента стоимости товара к деньгам как эквиваленту стоимости владения и энергии.

Система распределения населения и производственных сил

Население (пространство). Переход от мегаполисов к специализированным техно-кластерам и агломерациям с распределенной системой проживания (от системы поселений «город-пригород-деревня» к реальным агломерациям на базе университетских, промышленных и торгово-развлекательных центров).

Население (возраст). Резкий рост процента и веса представителей старшего поколения, образование и сервис сосредотачиваются на продлении активного периода жизни, включение старшего поколения в производящие цепочки и рост сферы услуг для них.

Производство. Переход от промышленных комплексов к зонам концентрации технологических компаний с родственной инфраструктурой, распределенное автономизированное производство рядом с местами потребления.

Энергетика. Ставка на распределенную и индивидуальную генерацию и умные сети, резкий рост энерговооруженности техники и человека, персонализированная торговля энергией (продажа и потребление).

Транспорт и логистика. Глобальные товарные потоки сводятся преимущественно к компонентам и материалам, локальные – к товарам и услугам; увеличение веса микротранспорта (товарного и пассажирского) по сравнению с крупным.

Технологические и социальные изменения неизбежно повлекут за собой новые идеологические и политические тенденции:

— в потребительском поведении происходит отказ от обладания в пользу впечатления (ценность переживания выше ценности обладания);

— отход от национально-культурных идентичностей в пользу глобально-сетевых (глобальная сословная структура);

— рост борьбы между вертикальными (национальными) и глобально-сетевыми принципами интеграции и их инфраструктурами;

— нео-религии как формы идентификации и самоопределения в глобально-сетевом пространстве;

— формирование синтетических постнациональных глобализированных культур, их конкуренция между собой (от доминирования американо-европейской к рынку глобальных культур);

— отказ от стремления к однозначному социальному отождествлению с крупными сообществами в пользу множественности отождествлений с микрогруппами («уникальность»).

 Устройство мира: «долины» и «светофор»

Экспоненциальный рост новых технологических направлений приводит к качественному перерождению общества, экономики и даже человека. Глобальный характер экономики и общества требует скорейшей трансформации институтов управления. Действующий консенсус подразумевает в идеале невмешательство правительств развитых стран в ведение компаниями бизнеса в обмен на невмешательство компаний в политику. Однако уже понятно, что это препятствует развитию глобальных компаний-лидеров. Совокупный потенциал таких компаний превосходит размеры многих национальных экономик и толкает их к обретению новой субъектности и формированию мировой политики нового типа.

Лидерами изменений становятся авангардные суб-общества (кластеры) ведущих экономик (условно – «кремниевые долины»), где складываются общество будущего (нестареющее, креативное, техно-интегрированное), экономика нового типа (роботизированные производства, сервисы, транспорт, стартап-экономика) и иной тип политики (прямые демократия и налоги).

Экономическая сила кластеров ведет к их фактическому обособлению от окружающих территорий своих и других стран – запретительные для «посторонних» цены на жизнь, доступ к сервисам другого уровня (Интернет, медицина, образование), собственная система безопасности (общество «киберпанка»).

«Долины» становятся безусловными лидерами агрегации талантов, выталкивая «неудачников» (людей и бизнесы) в непосредственно прилегающую «зону обеспечения» («зеленый пояс» – «пояс комфорта»), в котором приемлемые условия жизни создаются за счет обслуживания лидирующих экономик. «Зеленый пояс» агрегирует другие регионы стран-носительниц «долин» и избранные регионы внешних стран (пример симбиоза: Кремниевая долина – Израиль). В «зеленой зоне» культура и политика формируются из «долин», собственная культура вторична, национальные особенности стираются и унифицируются. Внутри «кремниевых долин» с большой вероятностью тоже произойдет движение от индивидуальных культурных особенностей к некоторой «общекремниевой».

Вокруг «зеленого» формируется «желтый пояс» – развивающиеся регионы и государства, ориентированные на обеспечение «кремниевых» и «зеленых» регионов (ресурсы, прежде всего человеческие, материалы и компоненты производства). Зона «желтого пояса» поддерживается в комфорте товарами «зеленого пояса», отток талантов компенсируется производством и импортом новых из худших зон. Стабильность в «желтом поясе» поддерживается национальными культурами и правительствами.

Вокруг «желтой» зоны – «красная», территория управляемой нестабильности, активного освоения, разрушения национальных («традиционалистских») правительств, превращения человеческого капитала и ресурсов в «сверхтекучие». Таланты перемещаются в виде рабочих в «желтую» и «зеленую» зоны, в виде талантов – в «зеленую» и «кремниевую» зоны, ресурсы – в максимально непереработанном виде в «желтую» и «зеленую» зоны (в «кремниевой» работают только с высокоуровневыми компонентами и сложными, упакованными в картриджи материалами).

Особенность данной трансформации в том, что вместо формирования структурно подобных друг другу национальных экономик (развитый сектор на вершине пирамиды, ресурсный – внизу) происходит глобальное переустройство в субрегионы и сообщества, в которых национальные правительства и экономики теряют контроль над потоками товаров, талантов и ресурсов. Попытка национальных правительств «удерживать» вертикаль передела ведет к маргинализации соответствующего государства, утечке бизнесов и талантов, формированию жесткой конкуренции за ресурсы и попытке обвала их цен. Национальные правительства развитых стран, понимая это, выделяют субрегионы для включения в глобальную сеть и ведут конкуренцию за место в десятке-двадцатке мировых центров (Лондон–Кембридж–Оксфорд, Сеул, Шанхай, Гонконг, Сингапур, Амстердам–Эйндховен, Израиль). Роль национальных регуляторов снижается, роль глобальных растет. Центры-лидеры (существующие и потенциальные «долины») интегрируются в глобальную сеть, выстраивают под собой контуры «зеленых» зон для поставки компонентов, упакованных материалов и талантов.

Политика «кремниевых» зон – исключительно стратегия управления потоками денег, знаний и талантов – тем, что приносит максимальную маржу. Вся «промышленная политика» – размещение производств, снижение издержек, рост глубины передела и т.п. – это прерогатива «зеленых» и «желтых» зон, которые обслуживают «кремниевые». «Красные» воплощают в жизнь либо линию на «ко-трансформацию» (лояльный верхним уровням режим), либо «альтернативную стратегию» («террористы»). Приз лояльных – попадание в «желтый» сектор.

Функция принятия стратегических решений уходит от финансовых столиц к технологическим и инновационным центрам. Туда же перемещаются креативные индустрии. Формируется новая финансовая система (через кризис ныне существующей биржевой), направленная на изменение правил игры в расчетах и банкинге. «Новые» банки, аффилированные с технологическими гигантами, формируют глобальную финансовую сеть, правила игры которой определены из зоны «кремниевых долин».

Численность населения в «кремниевых» зонах в 2020-е – 2030-е гг. можно оценить примерно в 100–200 млн человек, существенного роста не предполагается (равновесие достигается за счет стоимости жизни и требуемого качества человеческого капитала). Население «зеленой» зоны — 1 млрд человек. Население «желтой» зоны – 4–5 млрд человек. Население «красной» зоны – 1–2 млрд человек.

Конфликты

Формирование описанной конструкции ведет к появлению противоречий – и соответственно источников глобальной нестабильности – по следующим осям.

Нежелание стран «красной» зоны (или государств «желтой», сползающих в «красную»), принимать правила игры и становиться объектами «пересборки».

Нежелание национальных правительств «желтой» зоны терять субъектность и формировать внутри себя «кремниевые» и «зеленые» пояса, управляемые фактически наднациональными органами.

Нежелание правительств «зеленой» зоны терять контроль над высокомаржинальными «кремниевыми» зонами.

Описанные противоречия охватывают всю структуру глобальной миграции, товарооборота, распределения труда. Дополнительное влияние будет оказывать и конкуренция внутри каждого сегмента, которая при определенных условиях способна стать очень значимым фактором. В пиковом случае развитие противоречий может привести в 2025–2035 гг. к экспоненциальному росту мировой нестабильности – войне. Ее форма, характер и результат должны учитываться при выборе дальнейшего сценария развития.

Евгений Кузнецов – заместитель генерального директора Российской венчурной компании.

globalaffairs.ru


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*