Потребление населения России в условиях экономического подъема и спада в 2000-20014гг.

потребЛ.М. Григорьев, А.В. Голяшев.

Проблемы человеческого капитала в России сегодня определяются в основном развитием страны за последнюю четверть века (период реформ), внешними социально-экономическими и политическими событиями и обстоятельствами.

Проблемы потребления в мире чаще рассматриваются либо в теме борьбы с голодом в беднейших странах, зонах конфликтов, либо у групп населения с неустойчивыми доходами. В контексте доклада «Целей устойчивого развития ООН» речь идет о следующей цели (Цель № 8): «Содействие неуклонному, всеохватному и устойчивому экономическому росту, полной и производительной занятости и достойной работе для всех». Указанная цель предполагает использование доходов от достойной работы для обеспечения, сохранения и развития человеческого потенциала.

Научные теории, охватывающие проблематику личного потребления на мировом уровне, восходят еще к М. Веберу, нобелевскому лауреату Г. Беккеру и другим, но на уровне стран и больших масс населения огромную роль играет страновая специфика, деловой цикл и национальные особенности.

В данной главе рассматривается широкий круг вопросов о динамике и характере потребления в России в последние два десятилетия с фокусом на 2011–2014 годы. Отметим, что в сфере личного потребления семей особенно важную роль играют социальная структура, имущественное неравенство, неравенство доходов, получающие свое отражение в структуре потребления. Основной акцент данной главы сосредоточен на важнейших характеристиках потребления как спроса (следовательно, более состоятельных слоев) на потребительские товары, оставляя многие исследовательские проблемы для более академического анализа.

Разумеется, нельзя забывать о проблемах советского периода и о демографии, которая связывает все эпохи. Доклад о человеческом развитии в Российской Федерации за 2014 год содержал специальную главу, посвященную «сбережению народа». В текущей главе обсуждаются проблемы потребления российского населения и во многом важно понимать демографическую картину. Последняя углубляет понимание процессов, развивающихся на потребительских рынках, где семьи выступают покупателями товаров и услуг, а также инвесторами. Для целей данной главы отметим только несколько важнейших элементов: сокращение численности больших семей и домохозяйств, рост доли пар и одиночек. Это они все больше выступают покупателями, что влияет (видимо, положительно) на устойчивость домохозяйств к внешним шокам. Детей в стране, как известно, немного — 17,2% на начало 2014 года, а пенсионеров все больше — 23,5%. Это также сдвигает структуру потребления, влияет на устойчивость спроса и отражение в сознании граждан.

Особенности личного потребления: уровни и структура.

В этом параграфе рассмотрены основные тенденции в динамике потребления в России в XXI веке и некоторые международные сопоставления. Учитывая недавний кризис переходного периода 1990–1999 годов, необходимо установить, каков в России уровень потребления. Разумеется, в стране, прошедшей такую длительную и болезненную трансформацию, серьезно пострадали социально-экономические системы. Огромное отставание сферы производства потребительских товаров в СССР от уровня технологического развития, например, ВПК и от потребностей общества создало соответствующую физическую (и психологическую) потребность в формировании и радикальном обновлении фондов домашнего хозяйства. Экономисты выражают сожаление по поводу низкой нормы сбережений в нашей стране и нормы накопления физических активов, для чего есть ряд причин. Полагаем, что развитие сфер потребления в прошедшую четверть века во многом отражало «стартовый потребительский голод», причем он относился ко всему: от продовольствия до жилищ.

Тяжелый экономический кризис 1990-х годов ухудшил положение значительного большинства граждан с выигрышем для относительно небольших бизнес-слоев. В этих условиях можно предполагать, что объем потребления российскими семьями был близок к максимально возможному при наличии бюджетных ограничений, совершенно различных в зависимости от принадлежности к тем или иным социальным слоям. Поэтому можно разделить пореформенный период на две части по личному потреблению: с 1990 по 2003–2004 годы и с 2004–2005 годов по 2014 год. Эта периодизация, конечно, существенно отличается от периодизаций макроэкономических или политических. Она базируется на простом делении: фактический уровень семей и ожидание роста благосостояния.

В первом периоде колебания экономической активности не создавали для больших масс семей серьезных перспектив — надо было выживать в условиях длинного кризиса. Периоды улучшения ситуации не были достаточно длительными, чтобы создать какую-либо новую ясную модель потребления — шло первичное приспособление семей (без учета, конечно, гедонистического поведения новой буржуазии). Второй период характеризовался, в первую очередь, неожиданностью прироста благосостояния — взлетом нефтяных цен. Оставляя в стороне важную тему о распределении и использовании ренты между накоплением, государственными расходами, вывозом капитала и собственно личным потреблением, можно согласиться с тем, что последнему все-таки определенная доля досталась. Поэтому будем рассматривать потребление населения, особенно в последние десять лет, как сложившуюся модель, финансируемую как за счет труда граждан, так и в определенной мере за счет высоких цен на экспорт энергоносителей.

Характер роста основных компонент потребления: продуктов питания, товаров краткосрочного пользования, товаров длительного пользования был неравномерным. Личное потребление в России интенсивно росло на протяжении десяти лет, которым соответствует период высоких нефтяных цен (2005–2014 годы) — тут и сформировалась довольно устойчивая структура расходов. Так, доля услуг в структуре личного потребления в России к 2005 году выросла до 29% и остается на этом уровне до сих пор. Доля товаров длительного пользования достигла максимума в 2008 году (15,5%), в результате кризиса упала до 12,5% по итогам 2009 года, а к 2014 году восстановилась до 14,5%.

При международных сопоставлениях видно, что в России одна из самых высоких норм покупок бытового оборудования, мебели, средств транспорта, связи и информации в мире. Именно снижение покупок товаров длительного пользования берет на себя большую часть колебаний, связанных с падением цен на нефть и (или) спадом производства. Но одновременно важно именно то, что население страны, обладая достаточно высоким образованием, информированностью и готовностью следовать мировым тенденциям потребления и информатизации, вложило колоссальные средства за 2005–2014 годы в те виды покупок, которые делают жизнь более полноценной, повышают мобильность, доступ к информации и т. п.

Оставляя в стороне инфляцию и колебания курса рубля к доллару и евро, отметим, что население вложило за десять лет 31,6 трлн номинальных рублей (т. е. полтора номинальных ВВП 2005 года) в товары этой группы, или по 220 тыс. рублей на человека (считая на 143 млн жителей). Разумеется, в реальном выражении (в ценах 2005 года) сумма покупок за 10 лет на 38% меньше, но все равно остается значительной. Даже с учетом «латиноамериканской» неравномерности доходов в стране, общей прирост массы товаров длительного пользования за годы «высокой нефтяной ренты» выглядит впечатляюще и объясняет многие социально-политические аспекты внутреннего развития страны. В частности, в 2014 году расходы на эти цели составили 5,3 трлн рублей — примерно по 36,8 тыс. рублей на жителя страны (при тех же оговорках по социальному неравенству).

Цены на услуги для населения реагируют на трудности в экономике более плавно и с некоторым отставанием по сравнению с ценами на товары. Так было в 1998 году, когда цены на товары за год выросли вдвое, а на услуги — только на 30%, зато потом росли на 30–35% еще и в 1999–2002 годах; так было и в 2008–2009 годах. В 2015 году цены на услуги также отстают от цен на товары, зато можно ожидать их опережающего роста после того, как темп прироста цен на товары вернется к уровням 2013–2014 годов.

В условиях 2014–2015 годов (как в 1998 и 2008 годах) вслед за девальвациями вернулось резкое удорожание продуктов питания. В I полугодии 2015 г. все компоненты индекса потребительских цен пошли вверх. При стабильности номинальных доходов в стране это означает значительное (порядка 8% — половина от роста на 16% за полгода) их обесценивание по текущему потреблению. При сохранении такой ситуации мы имели бы дело с разовым сокращением уровня реального потребления на 8% при прежнем уровне рублевых покупок. С учетом падения номинальных расходов снижение реальных покупок носит очень резкий характер (с неизвестным распределением по социальным стратам), что также будет рассмотрено ниже.

Прежде чем перейти к обеспеченности семей товарами длительного пользования, необходимо затронуть вопрос об обеспеченности семей жилищами. Тема обеспечения граждан достойным жильем огромна, и как проблема еще далека от своего решения. В данной работе внимание будет уделено нескольким важным ее аспектам, так, чтобы показать динамику вложений по 2014 год.

Анализируя ситуацию с обеспечением семей жильем, нужно учитывать тенденции семей к улучшению своего положения, дроблению, переселению и т. п. Таким образом, кривая, описывающая различие между числом домохозяйств и жилищных единиц, отражает взаимодействие двух потоков: рост числа домохозяйств и рост обеспечивающих их квартир и домов, хотя о последних мы не знаем точно, все ли они куплены и заселены. В годы кризисов разрыв между ними сокращается, видимо, по двум очевидным причинам: в результате предшествующего подъема увеличивается предложение, а в ходе кризиса затрудняется дробление семей. Но в любом случае за последние два десятилетия разрыв между двумя этими показателями в текущем году сократился до минимума.

Надо полагать, что жилищное строительство пока так и не смогло решить проблему жилья для той части населения, которая не вышла на достаточный уровень благосостояния. Цены на квартиры остаются очень высокими — 50–60 тыс. рублей/кв. м (первичный/вторичный рынки) в среднем по стране (это годы работы в расчете на квартиру). Причем цены практически не снижались за последние годы. Для бедных и небогатых покупка жилья остается мечтой, тем более что ипотека очень дорога с учетом ставок процента. Тем не менее, за десять лет (2005–2014 годы) ввод жилья составил почти 7,5 млн квартир, или около 1/7 от числа домохозяйств.

Отметим, что средний размер жилплощади на человека вырос за эти годы не слишком значительно: с 20,8 до 23,4 кв. м. Как пишут Е.Ясин и А.Пузанов: «Уровень обеспеченности россиян жильем по сравнению с развитыми странами пока остается недостаточным (в среднем 23 кв. м на человека). Он лишь в полтора раза выше позднесоветского и примерно втрое ниже уровня жилищной обеспеченности граждан США. Чтобы выйти на показатель 35 кв. м на человека, России требуется увеличить объем жилищного фонда в полтора раза. А если принять во внимание необходимость замещения аварийного, ветхого, морально устаревшего и недостаточно благоустроенного жилья, то объем необходимого строительства должен составить 70–80% имеющегося жилищного фонда». Действительно, небольшой прирост метража отражает еще и вывод старого жилья. Так что огромный запас потребностей в обновлении жилого фонда останется надолго стимулом для роста экономики. Но при ограниченности достижений в этой сфере надо признать, что условия развития человеческого потенциала несколько улучшились.

Структура личного потребления существенно отличается в крупнейших экономиках мира, при этом Россия выделяется очень низкой долей услуг — ниже не только развитых стран, но и своих партнеров по БРИКС — но близко к другим постсоветским странам. Обычно такие показатели отражают четыре фактора:

—    неразвитость предложения и дороговизну услуг (которые нацелены на состоятельные слои);

—    ограниченный спрос в связи с попытками сэкономить на услугах ради покупок товаров;

—    высокую долю государственных (бесплатных) услуг;

—     высокий уровень теневого сектора (транспорт, образование), не учитываемого статистикой.

Подушевые расходы на потребление в мире резко различаются не только по уровню развития стран, но и по структуре самого ВВП — точнее, по доле потребления в ВВП. Самая низкая доля последнего — в Китае (37%), что снижает средний уровень потребления в стране и сближает его с менее развитыми странами. Основная масса стран обычно укладывается в пределы 50–60%. Наконец, редкий случай для крупной страны — США (67%), у которых высокая доля личного потребления корреспондирует с отрицательным сальдо торгового баланса и притоком дешевого капитала. Модели потребления в целом понятны. Развитые страны в структуре личного потребления показывают намного выше долю услуг, много меньше — продовольствия, чем развивающиеся страны. Жители среднеразвитых стран в процессе динамичного развития тяготеют к высоким вложениям в товары длительного пользования (Россия, Турция). Относительно бедные страны (Индия и ЮАР в частности), наоборот, меньше тратят на эту группу товаров.

Россия показывает одну из самых высоких долей расходов (15%) на товары длительного пользования, что, разумеется, влияет на возможный размах колебаний покупок в условиях экономических спадов или затруднений. С учетом неравенства доходов значительная часть покупок товаров длительного пользования относится к 30– 50% более состоятельного населения. Так что сокращение покупок в течение года-двух после большого потребительского бума представляет собой проблему для спроса в экономики, нарушенных ожиданий семей по будущим крупным покупкам, но не затрагивает основ благосостояния.

Большие расходы на товары длительного пользования (далее — ТДП) изменили ситуацию в домашних хозяйствах России за последние годы. Даже кризис 2008–2009 годов не смог остановить обновление домашних фондов и наполнение мебелью и техникой новых квартир. Выход на некий уровень достатка части российских семей был достигнут во многом благодаря десяти годам высоких темпов роста. За последние пять лет в российских домохозяйствах произошло существенное накопление ТДП (автомобилей, холодильников, телевизоров, мебели, компьютеров и т. п.) — по сути, осуществилось значительное обновление всех домашних фондов, сформировалась своего рода потребительская «подушка». Правда, необходимо еще раз подчеркнуть, что социальное и региональное неравенство сохраняется на очень высоком уровне.

В период относительно медленных темпов роста экономики России в 2011–2014 годах произошло существенное увеличение владения и пользования ТДП, прежде всего автомобилей, компьютеров, средств связи. По другим товарам шло значительное обновление запасов (телевизоры, холодильники), хотя уровни обеспеченности менялись менее заметно. Последнее связано с тем, что при данном неравенстве доходов уровни насыщения, видимо, были все-таки достигнуты. Второй цветной телевизор на домохозяйство — это обычно либо «дачный», либо «кухонный» — указывает на определенный уровень благосостояния, хотя по другим важным показателям (автомобили) насыщение еще далеко от западных стандартов.

В целом развитие российской экономики (особенно доходы от энергетики) позволили российскому населению, во всяком случае его состоятельной части (до 50% семей), улучшить свое потребление, обновить фонды домашнего хозяйства, даже жилье (хотя и в меньшей степени). Положение России как среднеразвитой страны хорошо видно по структуре потребления, интенсивности вложения в товары длительного пользования и отставании обновления жилья. В то же время определенная часть доходов страны (включая нефтяную ренту) позволила за последние десять лет улучшить условия для развития человеческого потенциала. Поэтому важной остается задача повышения эффективности экономики и использования этого потенциала для модернизации страны.

Доклад о человеческом развитии в Российской Федерации за 2015 год / под ред. Л.М. Григорьева и С.Н. Бобылева. — М.: Аналитический центр при Правительстве Российской Федерации, 2015. 260 с.


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*