Развенчивая кудринские мифы о нефтяной игле.

иглаМифы о нефтяной игле.

Николай Проценко.

Применительно к отечественной экономике общим местом, связанным с низкими ценами на нефть, уже много лет являются рассуждения о том, что высокая зависимость от «нефтяной иглы» может обернуться для России катастрофическими последствиями без диверсификации экономики и пресловутых «структурных реформ». Наиболее известным российским алармистом с самого начала ралли нефтяных цен был экс-министр финансов Алексей Кудрин, и сегодняшняя конъюнктура цен позволяет проверить его прогнозы, так сказать, в реальном времени.

Основные макроэкономические итоги 2015 года, прошедшего под знаком неуклонного снижения цен на нефть, уже известны. По данным Росстата, в сравнении с 2014 годом уровень экономического спада составил 3,7%, промышленное производство сократилось на 3,4%, реальные денежные доходы населения снизились на 4%, безработица выросла на 7,4%.

Результаты малоприятные, но отнюдь не катастрофические, а главное, что винить в них одно лишь падение цен на нефть явно не приходится. Не менее серьезную лепту в углубление экономического кризиса вносит денежно-кредитная политика ЦБ РФ, препятствующая адекватному насыщению экономики ликвидностью и формированию условий для ускорения инвестиционного процесса, без которого экономического роста попросту не будет. Формированию долгосрочных инвестиционных планов российских предприятий не способствует и высокая волатильность курса рубля. Несмотря на декларации властей об импортозамещении, в части капитальных вложений (оборудование, технологии и др.) российская промышленность критически зависит от импорта, и здесь на первый план выходит именно стабильность курса национальной валюты, не говоря уже о факторе санкций.

Но вот рассуждения о пресловутой «нефтяной игле», по мнению ряда экспертов, сейчас оказываются не слишком состоятельными, поскольку уместно говорить о зависимости российской экономики не от экспорта нефти, а от притока долларов. Александр Полыгалов приводит следующую статистику: в 2000 году, когда нефть в среднем стоила 24 доллара за баррель, выручка от экспорта нефти составляла 10% долларового ВВП РФ, а в 2013 год, когда нефть в среднем стоила 100 долларов за баррель, выручка от ее экспорта составляла менее 9% долларового ВВП РФ. При этом с 2000 года по 2013 год рубль к доллару номинально обесценился на 70−80%.

«Иными словами, зависимость экономики в целом от нефти относительно невысока, — констатирует независимый эксперт. — Зависимость госбюджета от нефтяных налогов гораздо выше, но эта проблема на период сверхнизких цен на нефть решается, например, относительно небольшим ростом внутреннего госдолга, который у нас сегодня минимален». К тому же, полагает Александр Полыгалов, в среднесрочном периоде цена на нефть несколько восстановится: если цены будут оставаться низкими, дорогая сланцевая нефть в течение 3−5 лет с момента падения цен уйдёт с рынка, предложение снизится, и цены поднимутся выше. Собственно, уже сейчас мы видим, что цена на нефть медленно, но верно поднимается к прогнозному уровню, установленному ЦБ РФ на 2016 год, — 50 долларов за баррель.

Россия, резюмирует Александр Полыгалов, гораздо менее зависима от экспорта топлива, чем страны Персидского залива или даже Азербайджан, Казахстан и Туркменистан. По объему экспортируемых топливно-энергетических полезных ископаемых на душу населения и в расчете на доллар ВВП по ППС мы находимся примерно на уровне таких стран, как Канада или Австралия.

Не слишком солидная обоснованность алармистских прогнозов о катастрофических последствиях сидения на «нефтяное игле» для России становится еще более очевидной, если сравнить ситуацию в отечественной экономике со странами, экспорт которых почти полностью зависит от углеводородов. В той же Венесуэле в прошлом году инфляция составила 275% (самый высокий уровень в мире), а в Азербайджане власти были вынуждены провести две разовые девальвации местной валюты маната, после чего в стране моментально началась валютная паника, а долларизация сбережений населения перевалила за 75%.

 «Коридор» для новой индустриализации

Однако менее тяжелые последствия падения цен на нефть для России в сравнении с рядом других стран «нефтяного клуба» не отменяют задач формирования принципиально новой экономической политики. По мнению Дмитрия Евстафьева, как раз коридор цен на нефть в диапазоне 47−65 долларов за баррель и является для нас наиболее комфортным в социальном и экономическом плане, поскольку при более высоких ценах начинается застой.

Последствия сверхрентабельности нефтяного экспорта хорошо известны: чрезмерная доступность импорта, прежде всего потребительских товаров, и непропорциональное значение таможенных платежей в бюджете. «Результат кризиса „нефтяной“ экономики, если хотите, „экономики импорта“, заключается в существенной социальной перестройке общества, — констатирует Евстафьев. — Уже сейчас мы видим важнейшие и острейшие в психологическом плане процессы перестройки потребления у общественно значимых слоев населения. Мы видим начало — пока еще только начало — изменений структуры рынка труда: токари вместо визажистов и так далее. И чем дальше цены на нефть будут находиться во вменяемом реалистическом коридоре, тем больше будет этих изменений».

Иными словами, устойчиво низкие цены на нефть открывают «коридоры» для пресловутой новой индустриализации, которая при этом совершенно не отрицает углеводородную базу. Россия слишком большая и богатая страна, с диверсифицированной экономикой, чтобы слишком зависеть от нефти и нефтяных цен, но и конца «углеводородной экономики» в обозримом будущем не предвидится, считает известный дагестанский экономист Маир Пашаев. По его мнению, сегодня на рынке нефти установилась справедливая цена, и это открывает для России новую возможность — снизить экспорт нефти, развивать нефтехимию, увеличивать производство нефтепродуктов. В таком случае страна получит новые высокотехнологичные рабочие места, бюджет пополнится, а социальные выплаты не пострадают.

Но реализовать программу новой индустриализации будет крайне непросто, причем не только по упомянутой выше причине твердолобой политики финансовых властей. Ряд препятствий выходит далеко за пределы «чистой экономики». «Несравнимо более негативное воздействие, чем снижение цен на нефть, на текущую ситуацию оказывают системная деиндустриализация и деинтеллектуализация российской экономики (как базового условия интеграции в западный мир), а также фактическое отсутствие суверенной финансовой системы, продолжающей кормить западную экономику. Поэтому слом рентоориентированной модели экономики и общества в целом не реализуем без отказа от идеологии „западнизма“ и возвращения исторической субъектности», — полагает Павел Родькин.

Николай Проценко, экономический обозреватель EADaily

eadaily.com

Добавить комментарий