Религия как неверие.

религияКарл Барт,

Теологическая оценка религии и религий должна отличаться, прежде всего, большой осторожностью и сдержанностью своих суждений и выводов. Она должна рассматривать, понимать и принимать человека как субъекта религии со всей серьезностью.

Но это не должен быть человек обособленный от Бога, человеческое существо само по себе. Это должен быть человек, для которого (неважно, знает он сам об этом или нет) родился, умер и воскрес Иисус Христос. Это должен быть человек, к которому обращено Слово Божие (неважно, слышал он его или нет). Это должен быть человек, для которого (неважно, осознает он это или нет) Христос является Господом. Теология должна воспринимать религию как жизненно важную деятельность и способ выражения такого человека. При этом она не должна приписывать этой жизненно важной деятельности и способу выражения уникальную «сущность», т. н. сущность религии, которую можно затем использовать как некий эталон для сравнения и сопоставления одной человеческой вещи с другой, отличая «высшую» религию от «низшей», «живую» от «мертвой», «серьезную» от «несерьезной». Теология не должна делать этого вовсе не из-за безразличия и отсутствия интереса к разнообразию, которое мы наблюдаем в этой человеческой сфере, и не в связи с тем, что предварительное определение «сущностей» феноменов в данной сфере невозможно или само по себе не нужно, но потому, что мы должны познавать сущность религии с позиции божественного откровения, и это обстоятельство не позволяет нам пользоваться — разве что ненамеренно — имманентным определением сущности религии.

Однако это не значит, что откровенная сущность религии не подходит по форме или по содержанию для различения между благом и злом, истиной и ложью в пределах религиозного человечества. Откровение маркирует Церковь как место истинной религии, но из этого не следует, что христианская религия как таковая есть исполненная сущность человеческой религии, а также то, что христианская религия является истинной религией потому, что принципиально превосходит все остальные религии. Мы не можем слишком настойчиво подчеркивать связь между истиной христианской религии и благодатью откровения (нам следует еще раз сказать: Церковь живет через благодать и благодатью, и именно в этом отношении она есть место истинной религии). И если это так, то Церковь может хвастаться ее «сущностью» (т. е. тем совершенством, с которым в ней исполняется «сущность» религии) не в большей степени, чем другие религии, которым эта сущность может быть атрибутирована. Мы не можем отличать и отделять Церковь от остальных религий на основании общего понятия сущности религии.

Мы начинаем с утверждения, что религия — это неверие; религия есть некое дело — мы должны сказать прямо — дело безбожного человека. В свете сказанного ранее, это утверждение не следует понимать как исключительно негативную оценку. Это не суждение науки или философии о религии, основанное на некоем предшествующем негативном суждении, относящемся к сущности религии. Оно касается не только иных людей с их религиями. Напротив, прежде всего, оно должно касаться нас самих, как приверженцев христианской религии. В этом высказывании сформулировано суждение божественного откровения по отношению ко всем религиям. Оно может истолковываться и разъясняться, но его нельзя вывести ни из какого иного, кроме откровения, начала, и нельзя доказать при помощи феноменологии или истории религии.

Поскольку эта формулировка лишь воспроизводит суд Божий, она не подразумевает отказа от каких-либо человеческих ценностей, какого-либо оспаривания всего того истинного, благого и прекрасного, которое, при более близком знакомстве, мы обнаруживаем почти во всех религиях, и которое мы, естественно, ожидаем — в куда большем изобилии — обнаружить и в нашей собственной религии, если мы хоть сколь-нибудь твердо придерживаемся. Речь идет просто о том, что Бог берет человека, судит и осуждает его. Это, конечно, потрясает нас до самых основ, до самого сердца. Но там, где это происходит, нет места для печали и жалостливых причитаний по поводу непризнания относительного величия человека.

Для того, чтобы понять, что религия действительно есть неверие, мы должны рассмотреть ее с точки зрения откровения, как оно засвидетельствовано в св. Писании. И есть два момента, которые должны внести окончательную ясность в данном вопросе.

Откровение есть самопредложение и самораскрытие Бога. Откровение встречается с человеком тогда, когда предполагается и подтверждается, что все попытки человека познать Бога своими собственными силами всецело и совершенно тщетны: не в силу теоретической, но в силу практической и фактической необходимости. В откровении Бог сообщает человеку, что Он — Бог, и что, как таковой, Он — его Господь. Сообщая ему это, он сообщает нечто совершенно новое, нечто такое, что человек без откровения не знает, и о чем не может оповестить ни себя, ни других. Надо сказать, что он, конечно, мог бы сделать это: ведь Откровение просто констатирует истину. Если истинно, что Бог — это Бог, и, как таковой Он — Господь для человека, тогда истинно и то, что человек соотносится с Ним таким образом, что мог бы познать Его. Но это как раз та истина, которая недоступна человеку, пока о ней ему не сообщит Откровение.

Если человек действительно может познавать Бога, то эта его способность должна быть укоренена в том обстоятельстве, что он действительно знает Его постольку, поскольку Бог предложил и явил себя ему. И тогда эта способность не опирается на тот (вполне истинный факт) факт, что человек мог бы познавать Бога. Между «он мог бы» и «он может» располагается безусловно решительное «он не может», которое может быть устранено и превратиться в свою противоположность только благодаря откровению. Истина о том, что Бог есть Бог, и что Он является нашим Господом, а также дальнейшая истина о том, что мы могли бы познать Его как Бога и Господа, может достичь нас только через саму истину. И это «достижение нас истиной» и есть Откровение.

Откровение, достигающее нас, не находится в некоем нейтральном состоянии, но, как пришествие истины, заключатся в действии, которое особым, весьма определенным образом соотносится с ним. Оно достигает нас именно как религиозных людей, т. е. оно достигает нас при попытке познать Бога на основании наших собственных сил. Следовательно, Откровение достигает нас не сообразно той деятельности, которая с ним соотносится; при этом деятельность, которая соотносится с ним, должна быть верой, признанием самопредложения и самораскрытия Бога. Мы должны понять, что в глазах Бога любая наша деятельность (даже та, которая направлена на достижение наилучшей жизни) бесполезна, т. е. мы, сами по себе, не в состоянии постигнуть истину, допустить, чтобы Бог был Богом и нашим Господом. Мы должны отказаться даже от попыток познания этой истины. Мы должны решиться, должны просто позволить, чтобы истина была возвещена нам, и, соответственно, воспринята нами. Но как раз именно на это мы и не можем решиться. Человек, которого истина действительно достигла, согласится с тем, что он не был готов к тому, чтобы она говорила с ним.

Настоящий верующий будет говорить не о том, что он пришел к вере от веры, но скажет, что он пришел к ней от неверия, при том, что, то отношение и та деятельность, с которой он встретил Откровение (и все еще встречает его), есть религия. Ибо в вере через Откровение ему явлено, что человеческая религия как таковая есть сопротивление откровению. С точки зрения откровения очевидно, что религия является человеческой попыткой предвосхитить то, что Бог хочет дать и дает в своем откровении. Это — неудачная замена божественного труда человеческой поделкой. Божественная реальность, предложенная и явленая нам в откровении, замещается понятием Бога, которое своенравно и произвольно сформировано человеком. «Отсюда очевидно, что человеческая душа во все века представляла собой как бы кузницу, в которой выковывают идолов… Человеческий разум имеет наглое намерение выражать возникающие у него безумные фантазии о Боге во внешних формах. Поэтому дух человеческий зачинает идолов, а рука рождает их на свет».

«Произвольно и своенравно» значит здесь: «своими человеческими средствами», «сообразно своим человеческим представлениям, умениям и энергии». Как только человек отдается этому предприятию, сразу же возникает множество различных образов Бога, но значение их всегда будет одно и то же. «Бог, осуждая почитание изображений, не сравнивает их между собой с целью определить, которое из них более подобает Ему, а которое — менее. Он отвергает все без исключения статуи, картины и прочие образы, посредством которых идолопоклонники пытаются приблизить Его к себе». И если говорить о сути этого предприятия, то предельные начала различных философских систем являются идолами не в меньшей степени, чем пугающие сверхъестественные образы в картине мира анимистических религий, а четко выраженное представление о Боге, например, в исламе, не менее неполноценно, чем отсутствие унитарной идеи или образа Бога в буддизме или же в древних или современных атеистических движениях.

Образ Бога всегда есть та видимая или мыслимая реальность, в которой человек (вовне, или даже в самом своем существовании) принимает и утверждает нечто уникальное, предельное и решающее, то, что, как он считает, определяет и обусловливает его — в абсолютном, или по меньшей мере относительном смысле. С точки зрения откровения, человеческая религия есть не более чем подобное принятие и утверждение, и как таковое она есть деятельность, которая противоречит откровению — противоречит постольку, поскольку эта истина приходит к человеку только через истину. Если человек сам пытается постигнуть истину, он пытается постигнуть ее априорно. И тогда он не делает того, что должен делать, когда истина достигает его. Он не верит. Если бы он верил, он бы слушал; но в религии он говорит. Если бы он верил, он позволил бы, чтобы ему принесли дар; но в религии он берет сам. Если бы он верил, он позволил бы самому Богу выступать от лица Бога; но в религии человек замахивается на то, чтобы самостоятельно постичь Бога.

И вот, будучи таким замахом, религия противоречит откровению и есть концентрированное выражение человеческого неверия, т. е. такого отношения и такой деятельности, которые прямо противоположны вере. Это — дерзкая, хотя и жалкая, высокомерная, хотя и безнадежная, попытка создать нечто, что человек мог бы создать, но теперь не может — или может только потому, что (и если) сам Бог делает это для него: знание истины, знание Бога. Мы не можем, следовательно, воспринимать эту попытку как гармоничное сотрудничество человека и божественного откровения, так, как если бы религия была чем-то вроде протянутой руки, которую Бог наполняет в своем откровении. И, кроме того, мы не можем говорить о том, что очевидные религиозные возможности человека суть, так сказать, общая форма человеческого знания, которая приобретает свое истинное и подлинное содержание благодаря действию откровения. Напротив, мы наблюдаем тут острейшее противоречие. В религии человек убегает и запирается от откровения, снабдив себя неким его заменителем, заранее отказавшись от того, что должен был получить от Бога в откровении. «Они не воспринимают Бога так, как Он предложил себя, но воображают себе как Бога то, что сами создали произвольным образом».

Конечно, человек обладает возможностью делать это. Но то, чего он в результате достигает, и что получает — это вовсе не знание Бога как Бога и Господа. И это вовсе не истина. Это — полнейшая фикция, которая не имеет к Богу вообще никакого отношения. Это — антибог, который сперва должен быть познан в качестве такового, а затем, когда истина достигнет его, повержен. Но как таковой, как фикция, он может быть познан только когда истина достигнет его. Откровение не связано с человеческой религией, которая уже наличествует и практикуется. Оно противоречит ей, как раньше религия противоречила откровению. Оно «снимает» ее, как раньше религия «снимала» Откровение. Это подобно тому, как вера не может быть связана с ложной верой, но должна противоречить ей и «снимать» ее как неверие, как противодействующий ей акт.

Карл Барт,

Церковная догматика, Изд-во ББИ, Москва 2011г.

ГОСУДАРСТВО, РЕЛИГИЯ, ЦЕРКОВЬ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ, №2 (30), 2012.

Газета Протестант.ру   

Добавить комментарий