Россия имеет шансы оседлать четвертую волну.

волнаУмный дауншифтинг: как России догнать промышленную революцию.

Федор Лукьянов

главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», профессор-исследователь НИУ ВШЭ, научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай»

России нужна реалистичная внешняя политика вместо нынешней установки на престиж любой ценой

Хлесткое слово «дауншифтер», которым Герман Греф охарактеризовал на Гайдаровском форуме Россию, вызвало бурю. Что имел в виду глава Сбербанка, все поняли — растущее отставание от вызовов глобальной экономики, неспособность ответить на требования конкуренции. Понятие при этом использовано некорректно. «Дауншифтинг», о котором на Западе заговорили с начала 1990-х годов, — сознательное снижение амбиций, что-то вроде толстовского «опрощения» из-за просветления по поводу истинных ценностей и тщетности суеты. В России, правда, термин привился в тучные 2000-е и обрел дополнительный оттенок  — праздное существование на ренту. Но и в нашем лексиконе он предусматривает отказ от избыточных устремлений, расслабленность.

В случае России как государства это не так. С момента обвального падения в международной иерархии после исчезновения СССР российское руководство (еще до Путина) стремилось восстановить позиции, вернуться в высший эшелон. Наиболее четко эта цель проявилась в 2000-е годы, когда Москва по-разному добивалась признания своего национального престижа. Сначала за счет встраивания в глобальную (читай: западную) систему, потом, напротив, противопоставляя себя ей. Сейчас эта тенденция дошла до предельных проявлений — резкими внешнеполитическими движениями Россия пытается закрепиться на одном из лидерских мест в формирующейся расстановке сил. Относиться к этому можно по-разному, но это не дауншифтинг, а наоборот.

Если обратиться к экономике, то и тут не очень клеится. Опора на сырье как на конкурентное преимущество фактически провозглашена в 2000-е годы, тогда появился даже лозунг «энергетическая сверхдержава». Задачей было не почить на лаврах, а достигнуть энергетическими инструментами новых высот в политике и экономике. Такое целеполагание было, очевидно, ошибочным, но его никак не назовешь осознанным «схождением вниз».

Если не быть буквоедом, а обратиться к сути претензий, интересен вопрос: какую внешнюю политику следовало бы проводить, чтобы избежать отставания? Греф ведь еще сказал о «технологическом порабощении» России, то есть о критической зависимости от развитых держав. Обычно предлагается такой рецепт — сближаться вплоть до интеграции с этими самыми державами. Однако опыт стран, которые пошли таким путем (Центральная и Восточная Европа, западная часть бывшего СССР), как раз и можно характеризовать как сознательный дауншифтинг.

Свежий и наглядный пример — Украина. Соглашение о расширенной и углубленной зоне свободной торговли с Евросоюзом — символ, знаменующий политический и идеологический выбор Киева в пользу Европы. С экономической точки зрения это односторонняя адаптация Украины к единому европейскому рынку. Производственной ценности Украина для ЕС не представляет, страна важна как пространство сбыта и зона предоставления отдельных услуг. В большей или меньшей степени это относится ко всем государствам, присоединившимся или стремящимся к европейской интеграции с конца прошлого столетия. Выбор, заведомо обрекающий на второ- или третьестепенное положение и крайне слабую дееспособность на случай неудачи общего проекта.

Четвертая промышленная революция, главная тема Всемирного экономического форума в Давосе в 2016 году, означает дальнейший отрыв лидеров от аутсайдеров, и тут Греф совершенно прав. Но что делать, чтобы догонять?

В существующие системы можно встроиться на условиях обслуживания запросов их лидеров. Сейчас под вопросом и вариант застолбить скромное, но гарантированное место на обочине какого-то сообщества. Пример ЕС показывает, что в кризис продвинутое «ядро» готово укреплять свои позиции за счет периферии вплоть до «сбрасывания балласта». Автаркическое протекционистское развитие ведет в тупик — у России не хватит ни человеческого капитала, ни емкости рынка, чтобы в достаточном количестве разрабатывать проекты, конкурентоспособные на глобальной арене.

Остается вариант гибкого подхода к формированию технологических альянсов с теми, кто заинтересован в развитии какого-то конкретного направления и способен содействовать как интеллектуально, так и за счет расширения рынка. Это могут быть (по разным проектам) и страны БРИКС, и европейские государства, и Иран, и государства Евразии, вероятно, кто-то еще.

От внешней политики же требуется баланс между неконфронтационностью и дистанцированием от интеграционных, обязывающих отношений с кем-либо из партнеров. Ну и, конечно, активность в поиске и предложении экономических возможностей как задача из области безопасности. По сравнению с нынешней установкой на престиж и высокое место в иерархии — явный дауншифтинг.

Назад к реальности.

forbes.ru


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*