В поисках нового прочтения древних таинств.

таинствБогословы Реформации (Лютер, Кальвин и др.) посчитали основой всего дела Спасения слово Божия Откровения (Библию) и его возвещение, а также ответ веры, который дает человек проповеданному слову. В Таинствах они усматривали некую форму возвещения слова, способствующую пробуждению и укреплению веры. «Оправдывает не Таинство, но вера, которую оно пробуждает», — учил Мартин Лютер. Кроме того, реформаторы признавали лишь два Таинства (Крещение и Евхаристию), поскольку лишь о них имеются отчетливые свидетельства Священного Писания.

В противовес протестантам, Тридентский Собор в своем «Декрете о Таинствах» (1547 г.) подчеркнул, что все семь Таинств были установлены Иисусом Христом, что их действие имеет объективный характер, что они сообщают благодать в силу самого совершения обряда (ex opere operato), и что благодать содержится в них как следствие в причине1. Тем самым в условиях глубокого раскола христианства символизм и реализм Таинств оказались максимальным образом противопоставлены друг другу, превратившись в едва ли не взаимоисключающие понятия. Лишь XIX столетие принесло некие новые веяния. Теологи «экклезиологической весны» — упомянутые нами в 4-ой тетради Й.М. Мёлер, М.Й. Шеебен и др. — обратились и к теме Таинств. В рамках конструктивной полемики с тезисами Реформации они вновь указали на связь Таинств с историческим искупительным деянием Христа, на роль Святого Духа и значение веры у принимающих Таинства.

Следующий этап развития сакраментологии относится к XX веку и связан с деятельностью так называемого Литургического движения. Его целью было обновление богослужения таким образом, чтобы как отдельный верующий, так и христианская община в целом могли бы в нем выражать свою веру и непосредственно переживать опыт Спасения. При этом было заново открыто символическое измерение Таинств как «знамений веры».

В сложившейся ситуации бенедиктинский монах Одо Казель дал свою интерпретацию Таинств на основе античного понятия мистерии. По его мнению, как в мистериальных религиях эллинизма главная культовая мистерия воспроизводит и актуализирует некое спасительное деяние божества, имевшее место в прошлом, так и в двух основных христианских Таинствах, т.е. в Крещении и Евхаристии, посредством символических священнодействий происходит актуализация Спасения исторически имевшего место в Иисусе Христе. Участвуя с верой в символической актуализации центрального события нашего Искупления, христианин вступает в общение с Иисусом, входит в реальность пути Спасения. Человек, участвующий в драме Спасения, совершенного Иисусом, «играющий» в ней свою «роль», приобщается тем самым к ее воздействию, т.е. к Божественной жизни Воскресшего. Сакраментальные символы возвещают, прежде всего, искупительную Смерть и Воскресение Иисуса Христа, переносят их из прошлого в настоящее и включают верующих в сферу их влияния. Происходит это как раз посредством совершения сакраментальных обрядов, а не «параллельно» им.

В вышеприведенной теории огромное значение имеет идея актуализации спасающего деяния Божия (говоря конкретнее — Пасхальной тайны Смерти и Воскресения Иисуса Христа) в священном обряде. Благодаря церковному священнодействию это деяние становится присутствующим в настоящем, не в своих однократно-исторических и бытовых подробностях, разумеется, но в своей вечно освящающей силе. Слабой же стороной этой теории является игнорирование принципиальных различий между христианским Таинством и языческой мистерией, неукорененность в традиции Священного Писания отвлеченность от исторических аспектов Спасения.

Все эти недостатки были в значительной степени преодолены как в более поздних сочинениях самого Одо Казеля, так и в трудах его последователей и учеников. В частности, была подчеркнута роль Святого Духа в сакраментальной актуализации Спасения, а сама актуализация была интерпретирована в свете ветхозаветной категории воспоминания (греч. анамнезис). Речь здесь идет о воспоминании не в психологическом, а в онтологическом смысле. Именно такой характер имело празднование Пасхи в древнем Израиле: те, кто вспоминал Исход из Египта, сами становились как бы участниками этих событий (такую интерпретацию можно найти у некоторых иудейских раввинов). Аналогично, принимающие Крещение, вкушающие Евхаристические Хлеб и Вино, как бы переносятся к подножию Голгофского Креста, в Сионскую горницу, где проходила Тайная Вечеря и являлся Воскресший. Таким образом теория актуализации Спасения в Таинствах получает библейские основания, а одновременно обретает историческое и экзистенциально-личное измерение.

Священнодействия Церкви: Таинства.

Курс заочного христианского обучения. Институт философии, теологии и истории святого Фомы Католический Центр Духовного Развития ”ИНИГО”, Редактор Владимир Дегтярев, Новосибирск, 2008.

Добавить комментарий