Преображение в славу Христа или уподобление Богу.

преоУчение В.Н. Лосского об обожении

Евгений Ефремов

Обожение – это, насколько возможно человеку, уподобление Богу и единение с Ним.     В.Н. Лосский

В данной статье речь пойдет об учении Православной Церкви, которое обозначается греческим словом θέωσις, или, говоря по-русски, об обожении. Обращение к этой теме для нас не случайно.

Есть одна весьма важная причина, которая побуждает нас изучать тему православного учения о спасении как обожении. На наш взгляд, учение об обожении как пути спасения каждого христианина в современном православном богословии незаслуженно занимает второстепенное место. О недостаточном внимании со стороны православных богословов к краеугольному вопросу спасения еще в начале XX века говорил русский богослов, церковный историк, патролог, профессор Московской духовной академии новомученик Иоанн Васильевич Попов. В своем очерке под названием «Идея обожения в древневосточной Церкви» он сказал буквально следующее: «Идея обожения, которая является в современном богословии совершенно забытой, составляла самое зерно религиозной жизни христианского Востока»[2]. Убедиться в справедливости слов профессора можно, взяв в руки любой современный учебник по систематическому изложению православного догматического богословия, где вопросу обожения уделяется всего несколько страниц[3].

Нельзя, однако, забывать о том, что изучение богословской системы не является самоцелью, изучением ради знания[4]. Преподанная через учебник либо передаваемая через чтение богословского труда какого-то подвижника богословская истина, безусловно, является результатом личного духовного опыта самого подвижника. Через чтение и изучение этого опыта мы не просто пополняем багаж наших знаний, но в той или иной мере призваны стать деятельными причастниками, воплотителями этого опыта в своей жизни.

Однако если с течением времени та или иная богословская мысль теряется из внимания верующих, возможность ее реализации в жизни христианина оказывается под вопросом. Нельзя не заметить, что однажды потерянное из внимания научно-богословской мысли учение об обожении утратило, безусловно, свою значимость и в повседневной церковной проповеди. Такое стечение обстоятельств привело к тому, что учение Восточной Церкви об обожении перестало являться основой духовной жизни христиан нашей Церкви. Получается, что главный жизненный вопрос каждого церковного человека: «…что мне сделать благого, чтобы получить жизнь вечную?» (Мф. 19: 16), с которым некогда обратился юноша ко Христу, в богословской литературе и пастырской проповеди остается без окончательного ясного ответа. Тем не менее, среди прочего в ответе Господа юноше прозвучало: «…приходи, следуй за Мной» (Мф. 19: 21).

По общему мнению толкователей, данный Спасителем ответ призывает человека к следованию и в конце концов уподоблению человека – Богочеловеку[5]. Согласно митрополиту Илариону (Алфееву), «исповедовать веру, соблюдать заповеди, молиться, участвовать в таинствах – всё это необходимо… для достижения обожения, в котором и заключается спасение человека»[6]. Таким образом, тема обожения, с нашей точки зрения, является основополагающим учением Восточной Церкви, которое выражает собой опыт спасения многих православных подвижников, поэтому оно не должно предаваться забвению.

Для изучения темы обожения мы обратились к наследию русского богослова, мыслителя, основоположника «неопатристического» синтеза[7] в православном богословии В.Н. Лосского (1903–1958). Написанные им «Очерк мистического богословия Восточной Церкви» и «Догматическое богословие», раскрывающие опыт обожения восточных исихастов, признаны классическими трудами, излагающими основные идеи восточно-христианской патристики и богословия в целом.

Обратившись к богословскому наследию В.Н. Лосского, мы узнаем, что для него как православного богослова обожение является главной целью всей жизни. Эта конечная цель является, согласно русскому богослову, соединением с Богом, соучастием в Божественной жизни Пресвятой Троицы, обоженным состоянием сонаследников Божеского естества, о котором учат восточные отцы[8]. При этом учение В.Н. Лосского имеет библейское основание. Так, развивая учение об обожении, В.Н. Лосский ссылается на текст 2 Послания святого апостола Петра, а именно 1-ю главу, стихи 3 и 4:

«Так как Божественная сила Его даровала нам всё для жизни и благочестия чрез познание Призвавшего нас по Его собственной славе и совершенству, ими она даровала нам многоценные и величайшие обещания, чтобы чрез них вы стали причастниками Божественного естества, убегая от растления похотью, которое в мире».

Не остается никакого сомнения в возможности реального соединения с Богом, которое нам обетовано и возвещено как конечная цель

Действительно, слова апостола Петра о причастии Божественному естеству являются для В.Н. Лосского основой, гарантирующей православному богослову возможность обожения: «После таких слов, – говорит В.Н. Лосский, – не остается никакого сомнения в возможности реального соединения с Богом, которое нам обетовано и возвещено как конечная цель, как блаженство будущего века»[9]. Надо сказать, что точка зрения В.Н. Лосского по данному вопросу находится в полном согласии со Священным Преданием.

Предание Восточной Церкви в лице святых отцов и толкователей Священного Писания единогласно видит в словах апостола Петра учение о реальном онтологическом причастии человека Божественному естеству. Так, например, толкуя данный отрывок, святитель Афанасий Великий (ок. 298 – 373) говорит: «Все существа по благодати Духа, даруемой Сыном, делаются причастниками Самого Сына… И взирая на Самого Сына, видим Отца, потому что уразуметь и постигнуть Сына значит приобрести ведение об Отце, так как Сын есть собственное рождение Отчей сущности». Блаженный Феофилакт Болгарский (1055–1107) говорит о том, что мы стали причастниками Божественного естества через соединение и освящение в Господе Иисусе Христе начатка нашего естества с Самим Богом; «если же начаток свят, то и целое свято». Комментируя текст послания святого апостола Петра, епископ Михаил (Лузин; 1830–1887) говорит о том, что в данном случае «речь идет не только о нравственном уподоблении Богу по Его таким или другим свойствам, о духовном и отвлеченном общении по мысли, но об истинном общении по естеству». Об этом же говорит и православный богослов, исследователь и толкователь Священного Писания А.П. Лопухин.

При этом необходимо иметь четкое представление о том, чем по своей сути является для В.Н. Лосского реальное соединение с Богом, обожение. Рассуждая о возможности быть причастными к Богу, православный богослов предупреждает о невозможности для человека быть причастным самой сущности Божественной, потому как если в какой-то момент мы смогли бы этого достичь, хотя бы в какой-то мере стать причастными сущности Божией, то мы не были бы тем, что мы есть, но были бы Богом по природе[13]. В качестве иллюстрации к данному утверждению В.Н. Лосский приводит слова преподобного Макария Египетского (ок. 300 – 391), который, говоря о соединившейся с Богом душе, учит следующему: «Он – Бог, а она – не Бог; Он – Господь, а она – раба; Он – Творец, а она тварь… ничего нет общего в Его и ее составе…»[14] Однако этот же святой подвижник говорит, что человеческой душе необходимо «измениться в Божественное естество»[15].

Создается антиномия, согласно которой человек, с одной стороны, имеет возможность быть причастником Божественного естества, как говорит об этом апостол Петр, а с другой стороны, эта причастность, соединение с Богом-Троицей не может быть осуществлено через соединение с самой Божественной сущностью. Тем не менее, реальность обожения В.Н. Лосский отстаивает через обращение к опыту подвижников христианства. В своем «Догматическом богословии» он приводит классическую формулу: «Бог стал Человеком, чтобы человек мог стать богом», которая впервые встречается у священномученика Иринея Лионского, а потом развивается в богомыслии святителя Афанасия Великого и в конце концов становится общим мотивом для всех богословов всех веков. Таким образом, реальность процесса человеческого обожения становится в учении православного ученого неоспоримой истиной.

За решением антиномии, которая заключается в существовании реального обожения человека и одновременно с этим в невозможности причастности природы человека самой Божественной природе, В.Н. Лосский обращается к богословию Фессалоникийского архиепископа святителя Григория Паламы (1296–1359), который опытным путем подвижничества пришел к выводу о реальном существовании обожения, но что при этом человек не может быть причастным ни сущности, ни Ипостасей Святой Троицы, но, тем не менее, что мы призваны к тому, чтобы быть причастными Божественной природе. Следовательно, в Боге, по словам святителя, нужно исповедовать некое неизреченное различение – иное, чем сущность и Лица, такое различение, согласно которому Он был бы совершенно неприступным и в то же время доступным в иных отношениях.

Как известно, это различение сформулировано святителем Григорием Паламой как различение в Боге сущности, то есть природы, которая несообщима, непостижима и неприступна, и энергий, то есть Божественных действий, природных сил, которые неотделимы от сущности, в которых Бог действует во «вне», являя Себя, сообщая, отдавая[18]. Таким образом, обожение, согласно святителю Григорию, происходит благодаря благодати Божией, которая не является Его сущностью, но представляет Его энергию. Эта обоживающая благодать, или энергия Божия, является, согласно святителю Григорию, общей для Троицы силой и действием[20]. Таким образом, возникшее противоречие между возможностью обожения человека, причастием Богу и невозможностью причастности человека Божественной сущности, природе устраняется утверждением святителя Григория о том, что Божественная природа причастна не в Самой Себе, а в Своих энергиях.

Путь духовной жизни, понятой как жизнь во Христе, не похож на мистику имитации, которую можно наблюдать на Западе.

Рассмотрев тему обожения с разных сторон и углубившись в нее с некоторой подробностью, мы можем заключить, что путь тварных личностей к соединению с Богом видится православным богословом В.Н. Лосским как путь вознесения, восхождения к Божественной природе через соединение с нетварной благодатью, сообщаемой Святым Духом. Этот путь, путь духовной жизни, называется жизнью во Христе, и он, по словам православного богослова, не похож на мистику имитации, которую можно наблюдать на Западе.

Под имитацией в данном случае следует подразумевать простое изображение, повторение добродетелей, которые были во Христе, к которому призывают некоторые протестантские авторы. Например, в книге современного протестантского богослова Е.В. Зайцева «Учение В. Лосского о теозисе» высказывается мнение о том, что апостол Петр учит, что именно через подражание Богу в Его добродетелях человек становится причастником Божественного естества. Он говорит: «Из слов 2 Пет. 1: 5–7 напрашивается вывод, что, говоря о единении с Божественной природой, Петр имел в виду именно нравственные черты Божьего характера. В этой жизни, – заключает Е.В. Зайцев, – верующий становится причастником Божественного естества, отражая присущие Ему (Богу) добродетели»[24]. Протестантский автор вообще сомневается в существовании в словах апостола речи об онтологическом причастии человека Богу. Нельзя не заметить, что рассуждение Е.В. Зайцева находится в плену традиционного протестантского богословия, которое призывает человека лишь к внешнему уподоблению Богу в Его добродетелях, в то время как Православие призывает человека не к формальному подражанию внешним проявлениям добродетелей Христа, а к онтологическому изменению, преображению внутреннего человека через соединение с Божественной благодатью и в конце концов – к реальному единению с Божественным естеством, то есть обожению.

То или иное дело добро лишь постольку, поскольку оно служит соединению с Богом…

Здесь уместным будет замечание православного богослова В.Н. Лосского о том, что для христианина не существует автономного добра: «То или иное дело добро лишь постольку, поскольку оно служит соединению с Богом… Добродетели – не цель, а средство или, вернее, признаки, внешние проявления христианской жизни, так как единственная цель – это стяжание благодати»[25]. У преподобного Марка Подвижника (IV в.) есть такие слова: «Царство Небесное не есть возмездие за дела, но благодать Владыки, уготованная верным рабам».

Ссылки

[1] См.: Дионисий Ареопагит, священномученик. О Церковной иерархии. I, 3 // Дионисий Ареопагит, священномученик. Творения. СПб., 2002. С. 575.

[2] Попов И. В., профессор. Идея обожения в древневосточной Церкви // Попов И. В., профессор. Труды по патрологии: В 2 т. Сергиев Посад, 2004. Т. 1, ч. 1: Святые отцы II–IV вв. С. 17–48.

[3] К примеру, в рекомендованном Учебным комитетом РПЦ учебнике по догматическому богословию, составленном прот. Олегом Давыденковым, об обожении как пути спасения человека написано лишь две с половиной страницы – в контексте параграфа «Спасительные плоды искупительного подвига Иисуса Христа» (см.: Давыденков О., протоиерей. Догматическое богословие. Учебное пособие. М.: Изд-во ПСТГУ, 2013. С. 450–452). Однако это нисколько не умаляет значимости труда отца Олега Давыденкова, книга которого по достоинству является настольным учебником студентов православных учебных заведений.

[4] Апостол Павел предупреждает, что знание, лишенное созидательной и деятельной любови, надмевает человека. См.: 1 Кор. 8: 1.

[5] Толкуя данный евангельский отрывок, блаженный Иероним Стридонский (ок. 342 – 420) говорит: «Господу следует тот, кто Ему подражает и идет по стопам Его. Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен поступать так, как Он поступал». Как видим, блаженный Иероним в словах Спасителя находит мысль о пребывании в Боге и ссылается на параллель из 1 Послания апостола Иоанна, где сказано: «Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен и сам поступать так, как Он поступал» (1 Ин. 2: 6). См.: Иероним Стридонский, блаженный. Творения. Ч. 16: Четыре книги толкований на Евангелие от Матфея. Киев, 1903. С. 193.

Блаженный Феофилакт Болгарский (1055–1107) в своем толковании на Мф. 19: 21 пишет: «И следуй за Мною – то есть имей и все прочие добродетели». См.: Феофилакт Болгарский, блаженный. Благовестник: В 2 кн. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2002. Кн. 1. С. 170.

Евфимий Зигабен (ок. 1118) видит в словах Господа к юноше не просто буквальный призыв к следованию за Учителем. Он пишет: «Гряди вслед Мене, т.е. ходи по следам Моей жизни, следуй Моим заповедям». См.: Евфимий Зигабен. Толкование на Евангелие от Матфея и толкование Евангелия от Иоанна // http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3203401.

[6] Иларион (Алфеев), иеромонах. Таинство веры. М., 1996. С. 221.

[7] Подробнее о русском неопатристическом синтезе см.: Михайлов П.Б. Русский неопатристический синтез // http://www.bogoslov.ru/text/368413.html.

[9] См.: Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. Изд. 2-е, исправленное и переработанное. Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2013. Ч. 1: Мистическое богословие. С. 12, 93.

[13] См.: Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. С. 99.

[15] Макарий Египетский, преподобный. Беседа XLIX, 4 // Макарий Египетский, преподобный. Творения. М., 2002. С. 465. Цит. по: Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. С. 97.

[18] См.: Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. С. 100.

[20] См.: Григорий Палама, святитель. Феофан, 20 // Альфа и Омега. 2000. № 4 (26). С. 66.

[23] См.: Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. С. 328.

[24] Зайцев Е.В. Учение В. Лосского о теозисе. М., 2007. С. 199.

[25] Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. С. 298.

pravoslavie.ru

Добавить комментарий