Классика народного свидетельства обращения ко Христу.

свидеМеня нашли не искавшие Меня.

Помню день, когда после долгих сомнений, я сердцем принял Евангелие, тогда я почувствовал прямую связь с Господом, смысл своих молитв, Божьих ответов и благословений.

Бог совершал надо мной Свое спасительное дело. Освободив от одного греха, указывал на следующий. Однажды к воротам подъехал КАМ-аз, доверху груженый зерном, — 10 тонн! За бутылку спиртного можно было стать обладателем этого богатства, так нужного для семьи, для подворья. Редко выпадает такая возможность. Но я решительно отказался. Это была первая большая победа Господа во мне.

С этого момента обо мне серьезно забеспокоилась жена: «Что же ты делаешь?! Как мы жить будем? Это же село! Иначе невозможно! Все так живут!» Как мог, я свидетельствовал ей о Божьем пути и призывал пересмотреть взгляды на жизнь. Она также читала Евангелие и много слышала от меня объяснений, но жизнь   изменить боялась.

ЛОЖНЫЙ ПУТЬ

Довольно часто я стал посещать православную церковь. В лице батюшки старался обрести наставника, но этого не удавалось. Его советы никак не соответствовали моим убеждениям и внутренним чувствам. Это приводило меня в смятение. Я занимался коммерцией. Происходившие в стране изменения благоприятствовали этому, но совесть строго судила. Однажды, изложив свои тревоги батюшке, спросил его мнение. Удивленно взглянув на меня, он ответил: «Знаешь ли, что большинство храмов на Руси было возведено на деньги купцов?» И проводил меня долгим недоуменным взглядом.

Я также музицировал на свадьбах. И это томило меня. Помню, на свадьбе, где играл последний раз, я с трудом досидел до конца — так обличала меня совесть. И вновь с вопросом — к священнослужителю. «Воздерживайся от игры во время постов, — посоветовал он. — В другое время можешь играть».

Конечно, от таких советов мое сердце болело. Я терзался от противоречия между такими наставлениями и внутренним убеждением.

Однако не это смущало больше всего. Ознакомившись с Евангелием, я стал замечать явное несоответствие с ним храмового служения. Кроме Нового Завета я читал еще Закон Божий и также замечал противоречия. «Но это же писали сведущие, умные люди», — пытался я объяснить себе. Но тут же отвергал этот довод как неубедительный. Вопросы умножались, а с ними и смятение духа.

Позже произошел случай, окончательно открывший мне глаза.

Множество охотников в нашей местности занимались добычей сайгачьих рогов, которые высоко ценятся. Я дешево скупал эти рога, чтобы затем сбыть дороже. Весьма сомнительный промысел. Совесть беспокоила меня. Склонившись перед иконой, как и научен был, я помолился: «Господи, если Ты не осуждаешь мое занятие, дай мне увидеть во сне что-то белое, если осуждаешь, — то черное». Такими, полуязыческими, были мои молитвы. Не успел я уснуть, как увидел множество белых уток и, как снег, летящий белый пух. Нет, это был не сон, это было видение. Испуг был мимолетный, и я решительно взялся за дело, без смущения выслушивая укоризны людей: «Ты же верующий, зачем же занимаешься этим варварством?» — «Я молился, и Бог мне открыл, что можно». Затем подробно рассказывал людям сон-видение.

О Господи истинный! Как жестоко обманул меня дьявол!

Неверующие люди оказались в этом вопросе трезвее и благоразумнее меня. Позже я понял, что видение послал не Бог, оно было связано с иконой. Когда я вновь взглянул на нее, мне стало страшно от какого-то пронизывающего острого, жуткого взгляда. Впоследствии, когда мой путь окончательно выправился, в моем доме не стало икон и молился я уже живому, всемогущему, любящему Богу.

БРАТЬЯ

Нужно отметить, что до этого времени я никогда не встречал верующих евангельского исповедания, баптистов. Их я даже опасался, так как был наслышан о них. Однажды, благовествуя теще, я с удивлением услышал от нее: «Ты говоришь, как баптист». Я даже несколько огорчился: «Как вы такое говорите? Я их в глаза не видел!»

Прошло около двух лет с памятного дня как я принял Евангелие. Я был одинок. Одинок в семье. Одинок на работе. Одинок среди друзей. Одинок в обществе. Мне казалось, что я единственный на свете такой верующий. Понимал, что я где-то должен быть, чувствовал, что мне чего-то недостает. Молился об этом Богу, и Он, любящий, наблюдающий за путем моим, ответил мне.

Зимним холодным днем я на машине ехал из города. Вокруг — бескрайняя заснеженная степь. Ледяной ветер, поднимая столпы снежной пыли, носился по обширному раздолью. На душе было также холодно и тоскливо, и только серая лента дороги, непрестанно зовущая домой, вселяла какое-то тепло.

Вдруг на горизонте появились две темные точки. Ими оказались двое мужчин, усиленно махавших руками. Их двое, я один, безлюдная степь… Кто знает, что может случиться? Но вдруг мысли изменились: транспорт почти не ходит, люди на морозе, до поселка далеко. Нужно вернуться! Я поехал обратно.

Мужчины тепло поблагодарили и стали рассказывать, почему оказались здесь:

—       Ездили в поселок с благовестием, раздавали Евангелия…

Сердце застучало быстрее, я понял, что везу верующих, тех, которые заботятся о людских душах.

—       А кто вы?

—       Мы евангельские христиане-баптисты.

Осторожно, как бы невзначай, стал задавать вопросы по Евангелию. Внимательно слушал ответы. Первый — правильно! Второй — согласен! Третий — и я так понимал! Стараясь не выдать волнения, продолжил разговор.

—       А вы это откуда знаете? — насторожились собеседники.

— Ну как же, об этом в Евангелии написано, — бодро ответил я. Дальше процитировал что-то из Закона Божьего.

—       Этого в Священном Писании нет, — ответил один.

—       Это в Законе Божьем написано, — возразил я.

—       Это — писание людей и к тому же противоречит Библии.

Меня моментально озарило откровение: так вот почему разлад царит в моей душе! Единственное основание веры — Библия. У меня же один угол духовного строения стоял на камне, другой увязал в песке. Потому и трещины, потому и кривизны! В дальнейшей беседе я все больше убеждался, что встретил братьев. Братья, братья, братья! — радостно отстукивало сердце. И все же, для того чтобы окончательно утвердиться, я помолился в душе так, как уже привык: «Господи, если эти люди от Тебя, пусть они приедут к нам в совхоз». Прощаясь, я оставил им свой адрес.

РАЗВИЛКА

Месяц спустя братья приехали. Провели богослужение. Совместно с ними я принимал активное участие в евангелизации и в то же время внимательно наблюдал за поведением гостей. Все, что они делали, мне было по сердцу. Я видел, что они служат Богу по Евангелию, и больше привязывался к ним. Дома мы долго беседовали, молились. Я замечал, что для молитвы они, не нуждались в иконах. Вникнув в мою жизнь, они прямо и категорично говорили: «Это нельзя, и это Библия осуждает; и работу киномеханика нужно оставить, и от телевизора в доме необходимо избавиться». Братья говорили кратко и даже ультимативно. Сдвинув брови как от слишком яркого света, я молча слушал. Сейчас я понимаю, что такая форма наставлений для новообращенных, наверное, не подходящая, но для меня в тот момент именно это и было нужно.

Уложив гостей спать, я остался один и долго, напряженно думал. Взволнованный, застыв в напряженной позе, я выдерживал натиск сомнений, свирепо осаждавших душу: «Как же теперь ты будешь жить? Ведь тебя даже родные не поймут! Как ты сможешь содержать семью, если все это нельзя?» Мучительная борьба длилась долго, но в определенный момент я понял, что стою на развилке и от моего решения зависит моя судьба. Я отчетливо понял, что, если отвергну Божьи условия и пойду своим путем, Господь оставит меня навсегда. Он терпеливо и бережно вел меня эти два года и даровал встречу со Своими детьми. Сейчас зависит только от меня: жить мне с Богом или нет. Если раньше многие ошибки и грехи я делал по неведению и Господь снисходил ко мне и прощал, то теперь появилась опасность сознательно не покориться истине.

Эти размышления были для моей разгоряченной, мятущейся души как холодные, освежающие воды. В тот день я решительно и твердо сказал себе: «Иду за Христом!»

РАЗЛУКА И ВСТРЕЧА

Братья пробыли в моем доме несколько дней. Все это время я замечал, как жена метала в нашу сторону огненные взгляды. Своим поведением она старалась выразить мне протест и несогласие с новым знакомством. К этому моменту наши отношения уже были не лучшими, а теперь еще более обострились. «Зачем тебе эти баптисты? — возмущалась жена. — У нас своя, православная вера. И дети там крещенные». Ей с пылом вторила теща и другие родственники. Вновь и вновь я старался объяснить ей Божий путь, прилагая к объяснению и новые условия благочестивой жизни. Услышав это, жена ужаснулась и категорически отказалась так жить. Конфликт был тяжелым и дошел до того, что мы стали говорить о разводе. Ее противление, казалось, было так велико, что я, опять-таки верно не наставленный, решил оставить семью и уехать в город. «Я окончательно определился в выборе пути. Я пошел за Богом, ты же как хочешь», — сказал я напоследок и уехал. Библейские принципы семейной жизни были еще закрыты от меня.

Совесть, этот божественный прибор в человеческом духе, опять выручила меня. Удаляясь от дома, я стал яснее понимать, что поступил неверно. Окончательно убедившись в своей неправоте, через три дня я выехал домой, где меня встретила большая неожиданность. Увидев меня, жена засветилась радостью и поспешила сообщить, что Господь покорил ее сердце. После моего отъезда она в тягостном раздумье открыла Евангелие, с которым была уже хорошо знакома. Взгляд упал на восьмую главу послания Римлянам. Господь говорил с ней мягко, но властно, призывая жить по духу. Каждое прочитанное предложение глубоко обличало и вызывало сокрушение души, влекло к возвышенной, святой жизни. Там, в тихой комнате у заветных страниц, произошло обновление сердца моей супруги.

Радостное согласие следовать за Христом и служить Ему вновь соединило нас. Эти узы стали желанными, святыми, крепкими. Вскоре мы посетили общину евангельских христиан-баптистов, откуда были наши знакомые братья. Я засвидетельствовал перед церковью о Божьей милости к нам, сердечно помолился. Множество христиан радостно приветствовали нас. Здесь я ощутил то, что так искал в православной церкви — общение духа. Так Господь вывел нас на Свой путь: узкий, спасительный, верный.

СПАСЕНЫ, ЧТОБЫ СПАСАТЬ

Наш дом стал молитвенным, семья стала церковью. Ежедневно семейным кругом читали Священное Писание, молились Господу. Постепенно наш круг стал расширяться, располагались слышать о Христе родные. И они стали приближаться к Богу. Позже число посетителей увеличилось. Особенно обрадовали нас покаяния некоторых родственников. Как-то естественно, незаметно мы приобщались к лучшему делу под небом — спасению людских душ. В 1993 году мы приняли крещение по вере, обещав служить Богу доброй совестью.

Прошло время. Я уже познакомился со многими братьями из церквей нашего объединения, с радостью узнал, что приобщился к братству, сохранившему верность Богу в трудные для верующих времена господства атеизма. Общение с братьями духовно обогащало. Я внимательно присматривался ко всему, замечал для себя что-о важное, чтобы использовать для служения в поселке.

Господь продолжал Свою работу уже не только через нас, но и через уверовавших и принявших крещение родственников. Жизнь стала насыщенной, полноценной. Приходилось много беседовать с людьми о пути спасения. В этом была большая польза не только для их душ, но и для меня. Я больше утверждался в Господе.

Однажды служители предложили мне посещать с проповедью большой поселок, в котором несколько лет назад была большая община, состоящая из верующих немецкой национальности. Дело Божье там пришло в упадок по следующей причине: поток эмиграции увлек всех до одного. Все, что осталось от церкви, — это пустующие скамьи в молитвенном доме и противоречивые воспоминания о верующих в народе.

Силами объединения здесь проводилась евангелизация, но безуспешно. Когда приезжали сюда братья, на встречу приходило лишь несколько человек, в основном старушки. На одном из братских совещаний зловеще прозвучало предложение: не продать ли молитвенный дом, если при стольких усилиях нет успеха? Однако убедительней была мысль о том, что в поселок нужно переехать труженику и Господь пошлет пробуждение.

ПУТЬ СЛУЖЕНИЯ

Продолжая посещать нескольких человек в поселке, я и не мыслил о том, чтобы переехать туда для труда. Я знал, что в объединении есть большие церкви, в которых более опытные и более духовные братья. Но время шло, кризис углублялся, стало невыносимо тяжело быть свидетелем смерти общины в поселке. Господь обратил Свой призыв ко мне, и я его услышал. Вначале оробел, затрепетал, но понял: если не отзовусь, — стану могильщиком церкви и, что самое главное, ответственным за эту трагедию. Сообщил о своей готовности служителям. Братья возблагодарили Бога и благословили и меня, и семью на переезд. Мы поселились при доме молитвы.

Медленно, робко, короткими всполохами, но огонек на алтаре служения все же разгорался. Услышав о нашем переезде в поселок, люди сначала удивлялись, затем стали интересоваться. (Это действительно необычно. В последнее время из поселка только уезжают.) Кто не знал о нашем переезде, услышав приглашение в дом молитвы, обычно махал рукой: «А, это немецкая вера, мы православные!» — «Друг мой, я белорус и жена моя не немка. Да разве имеет значение национальность? Христос пришел спасти всех людей, в том числе и православных. Вам очень необходимо узнать, что написано в Евангелии…» Беседа зачастую продолжалась, так как почва сердца оказывалась благодатной, — стоило только выдернуть тернии предрассудков.

Богослужения посещали неверующие. И это стало обычным явлением. Постоянно оказывали духовную помощь братья из городской церкви. Мы несказанно радовались первым покаяниям грешников. Господь содействовал делу рук наших. Сегодня на воскресных богослужениях бывает более сорока человек. Для служения я езжу и в соседние поселки. Постоянную поддержку ощущаю со стороны жены, детей. Будучи христианами, мы с радостью приняли в семью еще троих деток, дарованных Господом.

Итак, прошло пять благословенных лет, как Господь привел нас в Свою живую Церковь. Желаем быть верными Ему и во всех грядущих испытаниях, ибо Слово Божье предостерегает: «Мы сделались причастниками Христу, если только начатую жизнь твердо сохраним до конца» (Евр. 3, 14).

«Вестник истины», №1, 1999.

Добавить комментарий