Откуда родом российские обиды на Европу. Разбор полетов за последние 25 лет.

Марк Энтин, Главный редактор журнала «Вся Европа», профессор МГИМО МИД России.

Екатерина Энтина, Доцент НИУ ВШЭ.

Отношения России с европейскими и евроатлантическими организациями имеют для нас определяющий характер даже сейчас, после всех тех изменений, которые произошли за последние годы. Почему это действительно так, надо пояснять. Попробуем сделать это, ограничившись лишь наиболее убедительными соображениями.

Императивы взаимодействия с европейскими и евроатлантическими организациями

Во-первых, они объединяют и обеспечивают сцепку США и ЕС. Прежде всего, это НАТО. В Альянсе Вашингтон не просто доминирует. С учетом соотношения сил в военной сфере, в политическом влиянии, а также ядерного зонтика, ничего удивительного. Но ему удается даже большее. Американцы самым неукоснительным образом следят за тем, чтобы в НАТО европейцы не говорили одним голосом. Не имели для этого ни малейшей возможности. Оставались разрозненными. Таковы установленные ими правила игры.

Однако одним НАТО дело ни в коем случае не исчерпывается. Вашингтон внимательно следит за всем, что происходит в Европе. Великобритания, Нидерланды, Восточная Европа (еще известная под уничижительным названием Новая Европа) в политическом плане больше ориентируются на него, чем на Брюссель или Берлин.

Даже в такой сугубо европейской организации, как Совет Европы, американцы присутствуют. Хотя там им, вроде бы, делать нечего. Да и создавалась она европейцами для обособления от США. В первой половине 1990-х Совет Европы взял курс на то, чтобы вобрать в себя все европейские страны. Замаячило членство России и Украины. Моментально Вашингтон предложил странам Совета Европы допустить его к участию во всех политических механизмах сотрудничества, что и было сделано. Таким образом среди них появились страны наблюдатели — вместе с США это Канада, Япония, Мексика. Они очевидный балласт. Но все же.

В ближайшее время сцепка между США и ЕС станет на порядок прочнее. Они уже далеко продвинулись с переговорами о создании Трансатлантической зоны свободной торговли и защиты инвестиций (ТТИП). Если бы не президентская гонка в США, соглашение было бы не за горами.

Во-вторых, ТТИП придаст доминированию США и ЕС в системе мирохозяйственных связей качественно иной характер. Рывок вперед, совершенный за последнее десятилетие Китаем, в меньшей степени другими быстро растущими экономиками, изменил соотношение сил в мире. Но не определяющим образом. На США, ЕС, еще несколько стран ОЭСР приходятся где-то 50% мирового ВВП, 90% финансовой мощи планеты, 90% интеллектуальной собственности, гарантирующей им по-прежнему технологическое превосходство и контроль над остальными. Главное — Китай и все быстро растущие экономики все равно встроены в управляемые ими процедуры функционирования рынка товаров, услуг и технологий.

Смысл ТТИП состоит в том, чтобы восстановить регулятивное господство США и ЕС в мировой экономике, несколько ослабшее из-за стремительного восхождения Китая. Весомой частью будущего Трансатлантического партнерства, если и когда оно состоится, станет дальнейшее снижение, чуть ли не до нуля, таможенных барьеров и отказ от других мер протекционистской защиты рынков. Но они и так низкие. Более существенной частью ТТИП призвано послужить утверждение согласованных подходов к техническим стандартам и техническому регулированию, что вынудит весь остальной мир, включая нас и Китай, переходить на них.

В-третьих, на страны Евросоюза приходится почти половина внешней торговли России. Втрое больше, чем на Китай. Львиная доля населения живет в европейской части. Ощущает, даже вне зависимости от этого, свою близость к европейской культуре. Вся инфраструктура в основном ориентирована на Запад. Оттуда идут и технологии, и инвестиции. Многовекторность экономической политики, разворот на Восток и установление взаимовыгодных связей с ЮВА — все это необходимо. Они давно назрели. Более того, безальтернативны. Но у переориентации на Восток есть непреодолимые объективные ограничения. А, значит, работа с европейскими и евроатлантическими организациями и союзами будет оставаться нашим важнейшим приоритетом на обозримую перспективу, что бы по этому поводу ни говорилось.

Однако всю четверть века существования России в качестве независимого государства наши отношения с ними складываются очень непросто. В более древнюю историю углубляться нет смысла. Давайте посмотрим, как развивается ситуация сразу после развала СССР и в последующие годы, вплоть до настоящего момента. Как выглядит соотношение сил. Какие выводы стоит сделать на будущее.

Усилия России по переналадке системы европейских и евроатлантических организаций и поиску своего места в ней.

Увы, Россия вступила в новую систему международных отношений с крайне невыгодных стартовых позиций. До своего исчезновения с политической сцены Советский Союз успел распустить межгосударственные военно-политические и экономические структуры под своим началом — Организацию Варшавского договора (противовес НАТО) и Совет экономической взаимопомощи (координировал разделение труда между странами соцлагеря). Западные структуры сходного профиля, включая НАТО, ЕС и Совет Европы, не просто остались. В условиях отсутствия конкуренции, они утвердили свое монопольное положение в преобразившейся системе международных отношений. И на континенте, и в глобальном масштабе.

Бывшие союзники СССР, поменяв строй и политическую систему, переориентировались на них. Как политически, так и экономически. За ними последовали страны Балтии. Содружество Независимых Государств позволило странам, возникшим на территории бывшего СССР, осуществить цивилизованный развод. Не более. Ни купировать центробежные силы, ни предотвратить развал некогда единого экономического механизма и последовавший глубочайший экономический кризис СНГ было не в состоянии.

Таким образом, руководство России оказалось в ситуации, когда у него не было другого выбора — приходилось добиваться своего включения в западную систему европейских и евроатлантических организаций. Подстраиваться под нее. Настаивать на близости исповедуемых подходов, ценностных категорий и даже базовых приоритетов. Устанавливать с ними такие отношения, которые давали бы Москве больше, нежели то, на что она могла претендовать с учетом изменившегося соотношения сил.

Хотя использованный эвфемизм «оказалось» — фигура речи. В действительности — поставило себя в такое положение. А соотношение было для Москвы крайне невыгодным. Стратегический паритет между СССР и США, а также между стоящими за ними группами государств, который в годы «холодной войны» распространялся на все сферы, не только ракетно-ядерную — международное влияние, экономику, промышленное производство, фундаментальную науку, финансы, систему образования и здравоохранения, обычные вооружения — канул в лету. От него остались рожки да ножки.

Сотрудничество между Россией и НАТО и противодействие «натоцентризму»

В системе европейских и евроатлантических организаций доминировал Североатлантический альянс. Он играл первую скрипку. Он вырабатывал общие для всех установки по всем важным политическим проблемам. То, что НАТО был и остается, прежде всего, военным блоком, лишь подчеркивает его особую роль в западном мире. Отнюдь не только в качестве инструмента жесткой безопасности от внешней угрозы и военного подавления возможного противника. НАТО задает общие рамки, служит цоколем, цементирует собой все остальные связи.

Поэтому концепции западного мира как сугубо натоцентричного очень хорошо передают его сущность и важнейшие, узловые параметры. Поскольку в Альянсе по большому счету все определяет Вашингтон, за ним и первое, и последнее слово, подобная модель его безусловно устраивает. Экспансия Альянса, включая вовлечение в его орбиту третьих стран и расширение сфер компетенции, воспринимается США как продвижение к универсализации поддерживаемой ими модели и придание ей системообразующего характера для всего мирового порядка.

Натоцентричность и доминирование Альянса, приписавшегося себе победу в «холодной войне», на заре 1990-х представлялись российскому руководству настолько очевидными, что оно первоначально предприняло неудачную попытку сходу установить с ним максимально тесные отношения. Это не анекдот. Не выдумка. Такое, несмотря на всю его фантастичность, по рассказам очевидцев, действительно имело место.

Посол в Бельгии Николай Николаевич Афанасьевский, будучи по совместительству первым нашим постпредом при НАТО (1990–1994 гг.), заменив табличку СССР на Российская Федерация, сразу же заявил о том, что Россия намерена вступить в НАТО. Получив прямое поручение из Москвы, он просто озвучил его. Это произвело эффект взорвавшейся бомбы. На следующий день ему пришло прямо противоположное указание. Он объявил: Россия не намерена вступать в Альянс. Что произошло за ту удивительную ночь в действительности, мы, по всей видимости, никогда не узнаем. Об этом можно только догадываться. Как бы то ни было, Москве пришлось искать другие варианты построения взаимоотношений со своим недавним противником.

Инициатива, однако, постоянно находилась в руках Вашингтона и Брюсселя. Они, а не Москва, руководствуясь своими сугубо односторонними интересами, определяли, когда портить, когда улучшать или восстанавливать связи. При этом Москве ими отводилась роль аутсайдера (в смысле внешнего игрока) и всего лишь одного из партнеров.

Говорить могли все, что угодно, что ласкало слух и успокаивало российское руководство. Заявления могли делаться любые. На практике все претензии России на особую роль, особые отношения, равноправие и участие в обсуждении и подготовке принимаемых решений последовательно отвергались. Не выдержали проверку временем и несколько внешнеполитических проектов устройства Европы, которые Москва попыталась реализовать. Сейчас, с позиций пройденного пути сотрудничества и конфронтации на континенте, они кажутся наивными. Тогда они представлялись вполне состоятельными.

Двойная игра против попыток установления особых отношений между Россией и ведущими западными демократиями.

В Москве исходили из того, что сильными игроками на континенте, от которых все зависит, являются Штаты и ведущие страны Европейского Сообщества/Европейского Союза. Значит, о мироустройстве в Европе, сохранении статус-кво или его изменении, о том, в каком направлении будет эволюционировать многостороннее сотрудничество и какой политический статус резервируется для стран бывшего соцлагеря и бывшего СССР, надо договариваться с ними.

Посылка — в какой-то степени верная, поскольку, в конечно итоге, все и впрямь зависело от них. Но с большим изъяном. Да, российской дипломатии действовать так было проще и легче. Все-таки находить общий язык с новыми элитами бывших союзников СССР было очень непросто. Они руководствовались в первую очередь стремлением как можно дальше дистанцироваться от Москвы. Получить гарантии того, что их не оставят с ней тет-а-тет. Воспользоваться благоприятной конъюнктурой для того, чтобы упрочить свою власть и не допустить возвращения в прошлое. В каких бы то ни было формах.

На практике стремление действовать через их головы и договариваться с другими об их судьбе им откровенно не нравилось. Особенно полякам и прибалтам. Неоднократно говорили нам об этом. И тогда. И потом. Вызывало протест. Еще больше восстанавливало их против российского руководства и всего русского. Подталкивало к тому, чтобы играть против Москвы и побуждать те самые западные страны, на совместные действия с которыми она рассчитывала, организационно, политически и юридически оформить их вхождение в западную институциональную систему.

Самим западным державам давало прекрасный предлог ссылаться в торге с Россией на особое мнение стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы, которое они, конечно же, никак не могут игнорировать. Позволяло им использовать такой трюк, против которого у России как не было, так и нет противоядия: подсказывать им, что нужно делать в пику ей, чтобы якобы заставить их занимать в отношении Москвы более жесткую позицию и откровенно игнорировать ее интересы. Причем проделывать все это вежливо, благожелательно и внешне вполне безупречно.

Мол, мы бы с радостью пошли на такое решение. Мы всецело «за». Мы искренние «друзья» демократической России. Считаем, что без вас ни подлинного мира, ни стабильности и процветания не добиться. Исходим из того, что будущее за Европой без разделительных линий и т.д. Но, увы, другим такое решение не подходит. Мы не можем вашим же бывшим союзникам выкручивать руки. Обижать. Принуждать. Это было бы неправильно. Так что не обессудьте.

Фиаско представлений об общей Европе и пространстве безопасности от Ванкувера до Владивостока

Ни авторам перестройки, вроде бы получившим твердое обещание, что НАТО не будет двигаться на восток, ни участникам Беловежских соглашений, сделавшим ставку на блокирование с коллективным Западом, даже в голову не приходило, что он может элементарно их предать. Продолжить проводить всю ту же антисоветскую политику, но теперь против молодой демократической России. Цинично воспользуется моментом для того, чтобы вобрать в себя бывших. Более того, на роли антагонистов Москвы.

Они верили в то, что история дарит шанс преодолеть историческое противостояние по линии Восток-Запад и выстроить в Европе и мире в целом такие отношения, которые превращали бы цели и принципы Устава ООН из утопии в реальность. Надеялись, что США, коллективный Запад и Россия совместно займутся миростроительством и мироустройством во благо всех.

Все эти идеалистические представления нашли воплощение во внешнеполитической линии, проводившейся первым президентом Российской Федерации Б.Н. Ельциным. Ее суть заключалась в закреплении такого порядка в Европе, при котором:

а) сохранялось незыблемое статус-кво в том, что касается членского состава НАТО;

б) НАТО трансформировался из военного блока, противостоящего абстрактному внешнему противнику, т.е. России, в преимущественно политическую организацию;

в) все страны, вышедшие из социалистического блока, никуда больше не входили и участвовали в строительстве общей Европы в качестве нейтральных или неприсоединившихся стран;

г) все проблемы континента решались на основе и в целях укрепления партнерских отношений между коллективным Западом и Россией.

Какое-то время казалось, что рисуемая Кремлем картинка достаточно притягательна. Ведь она отвечает всем интересам — и общим, и индивидуальным и навсегда снимает главную проблему панъевропейского развития, состоящую в глубинном конфликте между Россией и НАТО, Россией и коллективным Западом. Что она устроит всех.

И действительно, первоначально США и ведущие западноевропейские страны, казалось бы, удовлетворились тем, что Россия выводит войска из Центральной и Восточной Европы и стран Балтии, подтверждает все свои международные обязательства и т.д. Они взяли паузу. Им нужно было осмыслить принципиально новую ситуацию, сложившуюся в Европе и в мире в целом.

Как известно, развитие событий пошло по прямо противоположному сценарию. Серьезные исследовательские работы, повествующие о том, что подвигло склонить чашу весов в Вашингтоне в его пользу, несмотря на то, что прошло уже с четверть века, так и не появились. Странно, не правда ли. Ведь сюжет принципиально важный.

Понятно же, что, давая отмашку на экспансию НАТО вопреки ожиданиям российского руководства, которое американцы твердо поддерживали, Соединенные Штаты своими руками затягивали сложнейший узел противоречий в отношениях с Россией. Теряли в лице России страну, которая им могла бы доверять. Более того, наносили тяжелейший удар по прозападным настроениям в обществе и либеральному крылу истеблишмента, с которым, вроде бы, предпочитали работать.

На разных форумах приходилось встречаться с представителями старой гвардии политиков Германии, с теми, кто окружал канцлера Гельмута Коля и его министра иностранных дел Ганса-Дитриха Геншера, объединивших западную и восточную части страны, а затем продолжали оставаться активистами российско-германского внешнеполитического диалога. Они, не стесняясь, рассказывали, как много сил у них ушло на то, чтобы уговорить американскую Администрацию и лично президента Билла Клинтона согласиться на расширение и поддаться на уговоры.

Первоначально НАТО вполне довольствовался простейшими формами установления связей со странами, пережившими бархатные революции и возникшими в результате распада СССР. В этих целях в 1991 г. НАТО учредил многосторонний форум Совет Североатлантического сотрудничества (ССАП). Спустя несколько лет, в 1994 г. он запустил программу «Партнерство ради мира» (ПРМ), представлявшую собой набор индивидуальных планов сотрудничества.

В них было много, вроде бы, второстепенных периферийных мероприятий. Но сердцевину составляли касающиеся достижения оперативной совместимости и реформы вооруженных сил. Главная же негласная цель состояла в воспитании критической массы национального офицерского корпуса и генералитета, которые ставили бы солидарность с НАТО превыше всего.

В дальнейшем (май 1997 г.) в целях решения более амбициозных задач НАТО учредил Совет Евроатлантического партнерства (СЕАП), давший возможность Альянсу перейти к углубленному политическому диалогу и практическому сотрудничеству, в которые он вовлек 23 государства-партнера. Одновременно НАТО серьезно диверсифицировал программы партнерства в зависимости от решаемых задач и придал им различный статус.

Первая волна расширения НАТО после крушения СССР (и четвертая по счету) была отложена до весны 1999 г. Ей предшествовал, как мы видим, относительно долгий подготовительный период. В первую волну попали страны, которые сразу же стали причислять к Центральной Европе — Чехия, Венгрия и Польша.

Словакия, которой в НАТО прочили быть среди них, от перспективы членства отказалась. Ее руководство проводило независимый курс и поддерживало близкие отношения с Россией. Оно считало, что загонять неприсоединившиеся страны в Альянс совсем необязательно. Его дискредитировали и заменили. Быстро. Почти играючи. В полном соответствии с демократическими процедурами.

После этого Словакия поспешила за остальными собратьями по Вышеградской четверке и возглавила список второй (т.е. пятой) волны расширения. В нее попали также страны Балтии и Юго-Восточной Европы, что, по вполне понятным причинам, ввергло российско-американские и российско-натовские отношения в очередной кризис.

Причем из Вашингтона и Брюсселя, как и раньше, не скупились на заверения о том, что все делается для блага России, в интересах России и проч., поскольку она только выигрывает от того, что ее будут окружать успешные, стабильные, состоявшиеся государства. Такие заверения вызывали у Москвы лишь еще большую «отрыжку».

Сейчас НАТО подбирает последние кусочки Европы, оставшиеся вне Альянса. Применительно к Грузии и Украине им используется стандартная формула, согласно которой двери в Альянс открыты для всех, и никто не вправе диктовать другим, к каким союзам принадлежать. Под безымянным «никто» подразумевается, правда, только и исключительно Россия.

Причины экспансии НАТО вопреки интересам становления партнерских отношений с Россией

Факторы, повлиявшие на выбор НАТО в пользу отказа от альтернативной модели мироустройства на континенте и в мире в целом, намного более многообразны и разноплановы, нежели это зачастую описывается в политически ангажированных источниках. Выстраивать их иерархию крайне сложно. Сводить все к слабости России и курсу НАТО на ее вытеснение из Европы было бы явным преувеличением.

Хотя из-за внутренних неурядиц, политической нестабильности, слабости власти, неспособности к эффективному реформированию и затяжному экономическому кризису, закончившемуся дефолтом 1998 г., Россия ушла с мировой политической сцены намного основательнее и беспросветнее, нежели многие ожидали. Более того, будучи финансово зависимыми от коллективного Запада, российские лидеры приучили всех к тому, что, как бы они ни боролись против навязываемых им решений и ни отстаивали свое мнение, они в итоге с ними смирятся.

К тому же Москва не захотела или не смогла играть по тем правилам, которые установились к тому времени. Без этого она не могла восприниматься в качестве надежного предсказуемого партнера — на первых же демократических выборах по новой конституции победили жириновцы, и весь политический спектр страны по необходимости резко качнулся в сторону крайне правого популизма и национализма.

Не меньшее влияние на эволюцию ситуации оказало то, что Европейский союз, в отличие от США, чуть ли не сразу взял курс на включение в свой состав в той или иной форме всей Европы, за исключением территории СНГ. В дальнейшем же стал претендовать и на нее. Уже в 1993 г. ЕС утвердил копенгагенские критерии, соответствие которым позволяло третьим странам влиться в интеграционное объединение.

ЕС принял в свои ряды нейтральные страны, традиционно поддерживающие с Россией особые отношения — Австрию и Финляндию. Со всеми бывшими странами соцлагеря и странами Балтии ЕС заключил т.н. европейские соглашения, открывавшие перед ними перспективу членства.

Ни полностью, ни частично отдавать под крыло ЕС Новую Европу, ее военно-промышленный комплекс и военные заказы, Вашингтон, естественно, не собирался. Такой геостратегический расклад его не устраивал. Их опережающее подключение к НАТО, с его точки зрения, расставляло бы все по своим местам.

Кроме того, США не могли оставаться в стороне от запущенного Германией процесса пересмотра итогов Второй мировой войны и послевоенного устройства Европы. Берлин заставил остальные государства-члены ЕС пойти на беспардонное нарушение Хельсинского акта и согласиться на развал Союзной Югославии. Итоговую точку в последовавшей череде балканских войн поставили те же Соединенные Штаты. На условиях, выгодных лишь им самим и ЕС. Ценой максимального унижения Сербии и окончательной антагонизации России.

Когда подписывался Основополагающий акт Россия-НАТО 1997 г. о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности и в качестве форума для консультаций создавался Совместный постоянный совет, казалось, что теперь-то взаимодействие будет развиваться по восходящей. Нападение НАТО на Сербию и многодневные бомбардировки беззащитного мирного Белграда все перечеркнули. Премьер-министр России Евгений Максимович Примаков получил информацию о начала натовской операции, когда находился в воздухе по дороге в Штаты. Он отдал приказ развернуть самолет над Атлантикой. Все отношения между Россией и НАТО были заморожены.

Создание Совета Россия-НАТО и первые результаты прагматического сотрудничества

Новая попытка установить прочное конструктивное эшелонированное сотрудничество была предпринята лишь спустя несколько лет. Москва восстановила конституционный порядок в Чечне. Президентская власть в стране была консолидирована. Между новыми президентами России и США В.В. Путиным и Дж. Бушем-младшим установились вполне рабочие отношения. Москва выступила на стороне Вашингтона в борьбе с международным терроризмом.

Создание единого фронта после террористической атаки на США 11.09.2001 г. и необходимость опереться на помощь Москвы в Афганистане изменили все. Между Россией и НАТО начался новый, как всегда непродолжительный «роман». 28 мая 2002 г. в Риме на встрече в верхах Россия-НАТО было провозглашено создание Совета Россия-НАТО (СРН). В его лице Москва получила то, чего безуспешно добивалась многие годы. СРН давал ей возможность встречаться на равных с представителями государств-членов в формате «члены НАТО+1», а не «НАТО+1», как до этого при СПС.

Члены СРН, действуя в национальном качестве и в соответствии со своими коллективными обязательствами, были уполномочены принимать совместные решения и нести коллективную ответственность, индивидуально и совместно, за их выполнение. На уровне послов и военных представителей заседания СРН должны были проводиться не реже одного раза в месяц. На уровне министров иностранных дел, министров обороны и начальников генштабов — дважды в год. Глав государств и правительств — по мере возможности. Подготовка заседаний СРН и осуществление контроля за работой экспертов была возложена на Подготовительный комитет, собирающийся на свои заседания не реже двух раз в месяц. В практическом плане СРН дал жизнь 25 рабочим группам и комитетам для развития сотрудничества в ключевых областях.

СРН был учрежден в соответствии с Римской декларацией 2002 г. «Отношения Россия-НАТО: новое качество», подтверждающей и развивающей принципы Основополагающего акта 1997 г., который, таким образом, остался официальной основой двусторонних связей. В качестве ключевых областей сотрудничества в них перечислялись борьба с терроризмом, антикризисное регулирование, нераспространение, контроль над вооружениями и меры по укреплению доверия, противоракетная оборона театра военных действий, тыловое обеспечение, военное сотрудничество, военная реформа и гражданские чрезвычайные ситуации. Кроме того, в программу деятельности СРН, по взаимному согласию его членов, могли вноситься новые направления.

С 2004 г. СРН приступил к осуществлению плана действий по борьбе с терроризмом в целях повышения уровня общей координации и стратегического сотрудничества. В его рамках, в частности, осуществлялась совместная предварительная подготовка российских кораблей для участия с 2006 г. в военно-морской антитеррористической операции НАТО «Эктив индевор» («Активные усилия») по патрулированию вод Средиземного моря и контролю за судоходством.

Важнейшими слагаемыми сотрудничества по Афганистану стали воздушный и наземный транзит грузов через территорию России для войск США и НАТО, поставки афганскому правительству российских вертолетов, борьба с терроризмом и незаконным оборотом наркотиков. Например, с декабря 2005 г. Россия приступила к осуществлению пилотного проекта по обучению и подготовке персонала из Афганистана и стран Центральной Азии борьбе с наркотрафиком.

Повышенное внимание уделялось подготовке к проведению в будущем возможных совместных военных операций и, соответственно, работе по повышению уровня оперативной совместимости вооруженных сил. Многое было сделано для приобретения опыта совместных поисково-спасательных операций на море и в воздухе и планирования задействования гражданских служб в чрезвычайных ситуациях. Проводились исследования оперативной совместимости противоракетной обороны театра военных действий (ПРО ТВД) России и стран НАТО и совместные командно-штабные учения.

СРН использовался для обсуждения проблематики Договора об обычных вооружённых силах в Европе (ДОВСЕ), Договора по открытому небу, мер укрепления доверия и безопасности, а также ядерных доктрин и стратегии. Наблюдатели приглашались для участия в полевых учениях по реагированию на инциденты, связанные с использованием ядерного оружия.

Как видим, в практическом плане сотрудничество интенсивно развивалось. Оно было выгодно США и НАТО, особенно в том, что касается Афганистана. Полезно России. Однако не решало главную задачу.

Роль обмана и самообмана в окончательной деградации отношений между Россией и НАТО.

В геополитическом плане сотрудничество с НАТО имело негативную и позитивную повестку. В том, что касается негативной, оно должно было воспрепятствовать:

а) расширению НАТО, съедающему барьер из нейтральных и неприсоединившихся государств между Россией и Альянсом, выводящему НАТО на наши границы и ликвидирующему круг стран, на особые связи с которым Россия могла бы положиться;

б) осуществлению США и НАТО внешнеполитических авантюр, типа завоевания Ирака, свержения Муаммара Каддафи в Ливии или Башара Асада в Сирии, бьющих по интересам Москвы;

в) реализации геостратегического проекта натоцентричного мирового порядка, в котором России отводилась бы подчиненная второстепенная роль;

г) слому стратегического паритета между Россией и США, Россией и НАТО, в частности созданию американцами стратегических сил первого обезоруживающего удара по России и глобальной ПРО, девальвирующей ядерный потенциал Москвы.

С этой задачей сотрудничество между Россией и НАТО в рамках СРН по мелким и отдельным вопросам просто не могло справиться.

В том, что касается позитивной программы, оно должно было бы превратить Россию и НАТО в союзников, которые бы навсегда и безвозвратно «закапали топор войны», или, по крайне мере, в надежных предсказуемых партнеров. Одновременно с этим — создать благоприятные внешнеполитические предпосылки для ускоренного экономического и технологического развития страны.

До чего-то даже отдаленно похожего реальное сотрудничество между Россией и НАТО в рамках СРН явно недотягивало. Подобные цели даже не артикулировались. Если только критиками внешнеполитической линии Кремля.

Получалось, по большому счету, что СРН играл роль дымовой завесы, под прикрытием которой США и НАТО было легче продолжать осуществление своего геостратегического проекта в ущерб России. Об этом в значительной степени была Мюнхенская речь президента В.В. Путина 2007 г., когда он дал объективный, без прикрас анализ происходящего, объяснив всем, что «король-то голый».

Лидеры стран НАТО ничего подобного слышать не хотели. Речь сделала его неудобным партнёром для США и НАТО. Но все равно ничего не изменила. Осуществление прежнего геостратегического проекта, направленного теперь не только на переформатирование пространства бывшего соцлагеря, но и непосредственного окружения России, продолжалось.

В конечном итоге, оно завершилось сначала войной в Закавказье. Затем вооруженным конфликтом на Украине. В развязывании войны и в первом случае, и во втором Брюссель обвинил Москву. В 2008 г. постарался обелить действия режима М. Саакашвили, попытавшегося восстановить территориальную целостность Грузии и вернуть себе Южную Осетию вооруженным путем. Категорически отверг итоги войны, завершившейся тем, что Россия признала независимость Южной Осетии и Абхазии. В ответ прервал работу СРН.

Однако в марте 2009 г. 26 стран-членов Альянса приняли политическое решение возобновить ее. В любом случае Грузия все равно стала частью их геостратегического проекта и зависимой территорией, а США и НАТО нужен был транзит в Афганистан и поддержка операции со стороны России, а также продолжение взаимодействия в борьбе с терроризмом.

Объем сотрудничества, естественно, сократился. Диаграммы, развешенные в штаб-квартире Альянса, показывали это более чем наглядно. В остальном продолжался «бизнес эз южиал», т.е. в принципиальном плане ничего не изменилось, хотя коллективный Запад усиленно настаивал как раз на том, что возвращение к нему категорически невозможно.

С началом санкционной войны в связи с событиями на Украине действия НАТО были примерно теми же. Первым делом Альянс парализовал деятельность СРН, сам смысл существования которого заключался в том, чтобы служить каналом общения именно в чрезвычайных ситуациях. Затем заморозил все каналы институционального взаимодействия, все диалоги, проекты и программы.

На этот раз, однако, просто разрывом отношений, даже тотальным, НАТО не ограничился. Он пошел намного дальше:

а) вернул Россию в число потенциальных противников, иначе, стран, от которых исходит военная угроза (а любую угрозу надо отражать);

б) резко активизировал проведение учений — они идут тут и там в Европе практически беспрерывно;

в) добился, чтобы государства-члены реально начали наращивать военные расходы — абсолютно все: от воинственной Великобритании до маленького Люксембурга (до этого большинство отделывалось одними лишь обещаниями);

г) принял решение об усилении своей военной инфраструктуры ближе к нашим границам и оказании военной поддержки т.н. «прифронтовым государствам», разместив на их территории дополнительно военную технику и воинские контингенты (пока на ротационной основе, чтобы не нарушать свои международные обязательства слишком уж откровенно);

д) надавил на страны, остающиеся вне блока, в частности на Черногорию и Сербию, чтобы они побыстрее присоединялись к нему;

е) развернул кампанию по очернению всего, предпринимаемого Москвой, и превратил ее в узловой компонент проводимого им военно-политического курса.

Еще совсем недавно НАТО находился в тяжелейшем кризисе. Он никак не мог отыскать свой “raison d’etre” — для чего и зачем он нужен. Ввиду несопоставимости военных потенциалов европейские союзники Штатам не очень-то были нужны. Альянс попытался отыскать его миссией в Афганистане — далеко за пределами своей ответственности, но потерпел там бесславное фиаско.

Конфронтация с Россией по поводу Украины вдохнула в НАТО новую жизнь. Вашингтон уложил своих европейских союзников обратно в одну «постель» с собой, гостеприимно разостланную Альянсом. Он разорвал мешавшую ему сцепку между Россией и Европейским Союзом, лишив их возможности для маневра. Более того, вернул жесткой силе определяющую роль в мировых делах и выработке политики. Если говорить обобщенно, вновь легитимировал натоцентричную модель европейского порядка, как довлеющую над всем остальным, и укрепил ее.

Было ли подобное развитие событий полностью неожиданным? Ответ — и нет, и да. С одной стороны, такой остроты противостояния ожидать было трудно. С другой — экспертное сообщество давно предупреждало о том, что отношения между Россией и НАТО строятся на песке. Никакое серьезное испытание они не выдержат.

В преддверии Лиссабонского саммита НАТО 2010 г. и встречи СРН в верхах, в которой принял участие тогдашний президент Д.А. Медведев, группой ведущих российских специалистов по заказу Института современного развития был подготовлен доклад об отношениях Россия-НАТО. В нем очень доходчиво разъяснялось, что для Брюсселя Основополагающий акт и Римская декларация, на которых эти отношения базируются, ничего не значат.

Брюссель вполне удовлетворен тем, что Москва их так лелеет и ими гордится. Никакой юридической силой они не обладают. Никого ни к чему не обязывают. Набиты красивыми словами и общими пожеланиями, от которых, когда придет время, можно будет легко отмахнуться. Настоящий механизм превентивной дипломатии и урегулирования кризисов в них не прописан. Использовать то, что есть, или нет, зависит лишь от доброй воли сторон. По мере развития конфликта на Украине и вокруг нее у Брюсселя она исчезла. По прогнозам, нескоро появится.

Бесперспективность совместных конструкций России с НАТО и ЕС для третьих стран

В Москве понимали, что коллективный Запад откровенно спекулирует утверждениями, якобы исходящими от бывших союзников СССР, о том, что они боятся России, зреющих в ней реваншистских настроений, возвращения в прошлое, которыми обосновывалась их тяга к вступлению в Альянс. Однако игнорировать их было бы недальновидно. На них надо было давать адекватный ответ.

Им послужило предложение Москвы о двойных гарантиях безопасности, которые Запад и Россия предоставили бы всем тем, кто оказался между ними. С позиций здравого смысла — отличное предложение: оно реально давало ключ к тому, чтобы снять озабоченности в области безопасности.

Однако на самом деле эти утверждения были не более чем предлогом. Еще одной дымовой завесой. И коллективному Западу, и бывшим нужно было совсем другое. Они ратовали за такой миропорядок в Европе, при котором влияние России на европейские дела было бы сведено к минимуму, а осколки соцлагеря и СССР получили бы возможность пользоваться всеми благами, которые давала принадлежность к Западу.

Новые элиты стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы добивались в принципе лишь одного — интеграции в западный порядок. Вашингтон и Брюссель эти настроения, не афишируя, всячески поощрял. Несогласных убирал или менял. Не мудрено, что бывшие союзники категорически отказались от предложений Москвы, а ведущие европейские страны лишь в очередной раз развели руками: не можем же мы принуждать к чему-то новые демократии и не прислушиваться к требованиям народов.

В аналогичные ситуации Москва попадала и в дальнейшем. Выдвинутая ею инициатива заключения Договора о европейской безопасности откликалась на реальную потребность в создании механизмов кризисного регулирования. В формализации процедур, с помощью которых можно было бы предотвратить эскалацию кризисов, сползание к полномасштабному конфликту и конфронтации. В придании им обязывающего характера, в отличие от Основополагающего акта и ситуации с СРН, который в любой момент, как выяснилось, можно прихлопнуть. Обладай Россия и НАТО такими процедурами, может быть, ситуация вокруг Украины развивалась бы совсем другим образом. До этого — с Грузией.

Точно также и инициатива Москвы еще аж 2003 г. о формировании общего экономического пространства от Атлантики до Владивостока позволяла заняться строительством такого миропорядка в Европе, при котором третьим странам не надо было бы делать выбор между Россией и Западом — действовали бы общие правила игры.

Но все эти предложения исходили из того, что одной из главных сторон этих механизмов, равноправным и влиятельным участником становится Россия. Вот этого-то, а не Договора, общих пространств или чего-то еще, ни коллективный Запад, ни бывшие не хотели. Как им, к сожалению, кажется, их интересам соответствует прямо противоположное. Чем чреваты такое позиционирование, такие установки, такая политика, мы теперь очень хорошо видим. Однако, как их развернуть, остается открытым вопросом.

russiancouncil.ru

Добавить комментарий