«Десять заповедей немецких оккупантов при обращении с русскими».

оккупГерманский исторический институт в Москве совместно с Центральным архивом Минобороны продолжают работу над раскрытием и оцифровкой документов времен Второй Мировой войны. В этот раз немецкие историки опубликовали на сайте проекта документы советской военной разведки — 341 папку с переведенными бумагами Третьего рейха, протоколами допросов военнопленных и личными письмами солдат. По просьбе корреспондента «Ъ» АЛЕКСАНДРА ЧЕРНЫХ немецкий ученый МАТТИАС УЛЬ отобрал и прокомментировал 12 уникальных документов, до этого недоступных даже профессиональным историкам.

Не так давно Министерство обороны РФ раскрыло архив из 28 тыс. трофейных документов нацистской Германии, вывезенных в СССР в годы Второй мировой войны. Часть из них были захвачены на полях сражений в первой половине Великой Отечественной. После войны документы из разных мест собирались и отправлялись в Москву. В 1960 году сотрудники архива рассортировали их и оправили на хранение. В следующие десятилетия научным изучением фонда практически никто не занимался.

В середине двухтысячных об архиве узнали немецкие ученые из Фонда имени Макса Вебера. После долгих переговоров с Министерством обороны РФ, Администрацией президента РФ и Российским историческим обществом, было достигнуто соглашение о раскрытии архива и его онлайн-публикации. Для оцифровки архива Фонд имени Макса Вебера выделил почти €2,5 млн — на эти деньги закуплена техника и оплачивается работа персонала. Оператором проекта с немецкой стороны назначен Германский исторический институт в Москве.

Сейчас на сайте проекта опубликован новый блок документов. Это 341 дело, в которых содержатся немецкие документы, переведенные советской военной разведкой на русский язык для Генштаба Красной Армии. Также в этом блоке находятся протоколы допросов немецких военнопленных, анализы, отчеты и другая внутренняя переписка ГРУ и РУ. Все эти документы публикуются впервые.

Специально для «Ъ» научный сотрудник Германского исторического института в Москве Маттиас Уль отобрал и прокомментировал 12 документов — как он считает, они будут особенно интересны российским читателям.

  1. Памятка об обращении с советским населением — 1944 г.

Русские, особенно белорусы, украинцы и северные великоруссы принадлежат к семье арийских народов. В их жилах течет много крови Викингов, чем они очень гордятся.

Маттиас Уль: Оценивая этот документ, важно понимать, в каком году он был выпущен. В начале Восточной кампании считалось, что русские вообще не нужны — и поэтому отношение было соответствующим. Но эта памятка не в 1941 году выпущена, а гораздо позже. К этому времени политика изменилась — уже стало ясно, что война не будет быстрой, что нужна рабочая сила из местного населения. Плюс уже появились планы создать воинские части, укомплектованные русскими. Уже появились так называемые хиви, которые выполняли очень много работ в немецкой армии, поэтому планы на советских пленных действительно изменились.

Но надо учитывать, что эта памятка содержит официальную позицию командования. А как она была доведена до офицеров и солдат, и как выполнялась — уже другой вопрос.

Донесение о случаях грабежей со стороны немецких военнослужащих и жестокого обращения с советскими военнопленными — 1941 г.

Имевшие место случаи нечеловеческого избиения советских военнопленных, которые вследствие истощения и слабости не могли более передвигаться…

Маттиас Уль: Вот здесь мы как раз можем увидеть свидетельства об отношении немцев к советским военнопленным в начале войны.

  1. Протокол допроса адмирала Вернера Тиллессена об организационной структуре военно-морского флота Германии — 1944 г.

Опрашиваемому рассказывают о лагере смерти в Люблине. Эти данные производят на него большое впечатление, но он этому не верит.

Маттиас Уль: Насколько я знаю, Вернер Тиллессен был первым немецким адмиралом, который попал в советский плен. На родину он уже не вернулся — его отправили в лагерь, в 1953 году он умер.

Мы видим из этого документа, что он подробно описал состав немецкого флота. Такое поведение характерно для офицеров высшего звена — обычно они держались два-три дня, но потом понимали, что уже не уйти. Они подробно описывали либо структуры армии, либо ход военных действий. Я еще не встречал ни одного протокола, где допрашиваемый назвал бы только имя и должность.

Пытки при таких допросах, возможно, не использовались. Но в любом случае на Лубянке умели создать такую атмосферу, что было понятно — если не сотрудничать, станет гораздо хуже.

«Коммерсантъ» от 22.06.2016.


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*