Китайская экономика на перепутье: структурные проблемы нарастают.

китай3АЛЕКСАНДР ГАБУЕВ, АРМАН ДЖАКУБ

Александр Габуев — руководитель программы «Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе» Московского Центра Карнеги.

– Насколько положительным для китайской экономики стало падение цен на нефть и какие тренды в экономике Вы видите?

– Поскольку это страна не экспортер, а импортер нефти, то им на самом деле это в плюс. Они крупнейшие импортеры углеводородов в мире. С другой стороны, падение цены не является сильным драйвером, потому что это один из ресурсов, которые они покупают. Поэтому они порадовались, но не сильно заметили.

В отличие от наших с вами экономик. Мы говорим, экономика России зависит на 20% от нефти. Но доходы бюджета зависят на 55%. И все, что перераспределяется через бюджет и запускается через эти потоки, является следствием цен на нефть. В Казахстане эта зависимость чуть больше, потому что экономика чуть менее диверсифицирована.

В Китае – другие проблемы, которые являются следствием, так называемого, «китайского экономического чуда». Бесконечные стройки, которыми мы восхищаемся, были сделаны, чтобы занять население, разогнать ВВП и создать инфраструктуру. Но в то же время, это делалось, чтобы получить некий позитивный результат для местных чиновников, за которые потом их продвигают по карьерной лестнице. Поскольку средний цикл карьерной ротации равен 5-7 годам и совпадает с циклом инвестпроекта, многие из них запущены без привязки к тому, нужны ли они вообще. То есть, дороги — в никуда, мосты и так далее.

Например, стоят два моста. Между ними строят третий. Он не дает никакого экономического эффекта, но пока его строили, это разгоняло ВВП и давало какие-то рабочие места. И таких примеров в Китае, если посмотреть во всех индустриях, очень много. Куча зомби-предприятий, которые выпускают никому не нужную сталь, алюминий или другие товары. Просто ради того, чтобы выпускать.

Частью этого процесса является коррупция, частью – карьерное продвижение и решение проблем с занятостью. И поскольку все это делается на заемные средства, на балансах банков оседает огромное количество плохих долгов. Инвестировали в мост, по которому никто не ездит. Как этот кредит будет возвращаться? Никак. И вы все это постоянно переупаковываете, где-то прячете и так далее. Сейчас эта проблема стала настолько заметна, что вылезает наружу. Это сильно тормозит процесс принятия решений. Огромное количество неэффективных госпредприятий, которые заняты коррупцией и подавлением любой частной инициативы. Много разных структурных вопросов, которые не так просто решить.

Падают темпы роста. Все понимают, что 6,9% роста ВВП сейчас гораздо больше, чем 5 лет назад в абсолютных цифрах. Другой вопрос, что никто уже не верит цифрам официальной статистики. Многие считают, что рост меньше. Плюс – то количество масштабных структурных проблем пока не решается. У правительства есть хороший план, как действовать, но оно пока ничего не делает в части реализации. Как и в России, где много программ, все знают, что делать, но никто не делает в силу разных причин. Допускаю, что такие проблемы есть и в Казахстане. Как объективных, так и субъективных. Поэтому общественное настроение смещается в сторону критики правительства.

– Недовольство властью проецируется как-либо на отношения к соседним странам?

– Я думаю, что нет. Есть некий негатив по отношению к Монголии. Но Казахстан исторически не был в составе Китая. Можно разное говорить про Джунгарию, но это не Монголия, которая была формально частью китайской империи.

Основные точки внешней экспансии и напряжения точно не на наших границах. В основном это Южно-Китайское море, Тайвань, Япония и так далее. Понятно, что напряженность легко можно накачать, но тут встает вопрос: зачем и что можно от этого выиграть? Сыграть на каком-то народном недовольства? В китайском руководстве прекрасно видят все потенциальные риски.

Если мы посмотрим миграцию, статистику, мы не увидим особого желания развиваться сюда, в нашу сторону. Традиционный вектор развития и демографической экспансии – Юго-Восточная Азия. Риск для нас в другой плоскости.

Если Китай становится для нас монопольным или доминирующим покупателем сырья, доминирующим кредитором, инвестором, без всяких военных действий и без цели захватить территорию, он будет просто очень жестко вести переговоры по коммерческим условиям. А почему мы не подвинем цену вот так? Аргументация предельно проста – мы хотим, потому что мы крупнейший и безальтернативный покупатель. В том моменте, когда Китай становится безальтернативным вариантом, который никак не «захеджирован», он начинает эксплуатировать свое конкурентное преимущество. Довольно агрессивно, как это делают многие. Я не готов идеализировать США или Россию.

Поэтому для нас основная задача – диверсификация контактов. Китайский рынок большой – туда все идут. Поэтому наши страны вынуждены думать в логике максимального развития сотрудничества, чтобы не прозевать этот процесс. Но так, чтобы наши интересы были учтены и была альтернатива.

carnegie.ru

1

Аватар комментатора

«Куча зомби-предприятий, которые выпускают никому не нужную сталь, алюминий или другие товары.
Просто ради того, чтобы выпускать.»
……………………………………………………………………………………………………..
Ну прямо социализм в квадрате, или даже в кубе, но в капиталистической обёртке.
Ну очень плохой пример для наших любителей и пропагандистов китайского способа развития.

Добавить комментарий