Борьба между плотскими и духовными христианами идет в веках.

борьбаБ. Я. Шмидт

«Как тогда рожденный по плоти гнал рожденного по духу, так и ныне». Гал.4, 29.

Связующая нить

Насыщенная страданиями жизнь Иосифа, одиннадцатого сына Иакова, — прямое продолжение «малых и несчастных» дней странствования его отца по неуютным земным дорогам (Быт. 47, 9).

При беглом знакомстве с биографиями Божьих мужей их жизнь кажется беспорядочным нагромождением затяжных, зачастую ими же вызванных, конфликтов и, как следствие, — томительных разлук, тяжких духовных мучений. Соприкасаясь и перемежаясь, они усложняли и без того предельно напряженную их жизнь на земле.

Но проницательное око духовно озаренных читателей Библии отверсто на иные ценности скитальческого пути патриархов. В пестрой мозаике будничных дел они отчетливо различают связующую нить удивительного Божьего водительства в жизни Иакова и Иосифа и восхищаются совершенством благой воли Небесного Отца, Который, усовершив их характеры, довел их челн к берегам желанной Отчизны.

Не напрасно любимый сын

«Иосиф — отрасль плодоносного дерева… над источником; ветви его простираются над стеною» (Быт. 49, 22).

Какое прекрасное пророчество! Какой благостный жребий! Но всегда ли таким безоблачным оставалось небо над головой Иосифа? Ничем не омраченным протекало лишь его детство: он был любимым сыном от любимой жены! Сын старости! Он был отрадой сердцу богобоязненного отца.

Отроком он вместе с братьями пас скот (Быт. 37, 2). Из этой поры жизни Священное Писание оставило замечательный штрих к портрету не напрасно любимого сына: Иосиф не был соучастником недобрых дел братьев. Найдется ли отец, которому не нравился бы удаляющийся от зла сын?! Родители умиляются до слез, видя в своих детях страх Божий и неприятие греха.

Иосиф не только не грешил сам, но и не молчал, видя согрешающих. Он передавал отцу худые слухи о своих братьях (Быт. 37, 2). А мог бы и молчать ради дружбы с ними, избежав, тем самым, многие неприятности. Мог бы делать вид, что ничего не замечает, — разве он им сторож?! А мог бы и покрывать злодеяния старших в семье и быть ими любим… Все обстояло иначе. Иосиф был юн, а отношение к недобрым делам у него было как у благочестивого старца, умудренного долгой жизнью. Прекрасный сын! В каждую бы семью такого богобоязненного отрока!

Не за эту ли внутреннюю расположенность к сердечной чистоте, не за эту ли светлую любовь к Богу, не за этот ли страх перед грехом так привязался отец к сыну, что не смог удержать переполнявших душу нежных чувств и из всех сыновей одному Иосифу сделал разноцветную одежду?!

Немало христиан считают, что именно это пристрастие Иакова к сыну Рахили проявило крайнюю недальновидность отца, послужило поводом к острым ссорам и раздору между братьями. Есть и другое суждение: если бы Иосиф грешил, укрываясь от отца, а тот, несмотря на недоброе поведение сына, из одной только личной привязанности к «любимчику» предпочел бы его остальным «благочестивым» детям, отличив его явно не по заслугам, тогда братья были бы вправе огорчиться на отца и возненавидеть Иосифа. Однако, как повествует священная история, все происходило иначе.

Изначальная проблема

Братья возненавидели меньшего без причины. Невзлюбили, но за какую провинность? Здесь просматривается изначальная проблема. Первая книга Библии знакомит нас с характерами первых жителей земли: «Каин сильно огорчился, и поникло лицо его». За что огорчился? — За то, что «призрел Господь на Авеля и дар его; а на Каина и на дар его не призрел» (Быт. 4, 4—5). О, если бы Каин только огорчился, если бы свою злобу не воплотил в дела! Сам Бог отводил душу первого сына Адама от зла, увещевал не давать простор греху, лежащему у дверей сердца. Но огорчение Каина было слишком велико, и разве на Авеля только? В действительности, Каин огорчился на Бога. Ведь не призрел на его дар Бог, а не меньший брат. Значит, огорчение на брата было на самом деле возмущением против Бога. В то же время не в себе Каин искал причину Божьего нерасположения, не на свои дела сетовал. А они были злы. На Авеля обрушил он весь свой гнев, и убил его. За что? — За то, что дела Авеля были праведны (1 Иоан. 3, 12).

Пошли путем Каиновым

Горе братьям Иосифа, что и они пошли путем Каиновым. Увидев, что отец любит Иосифа более всех сыновей, они «возненавидели его, и не могли говорить с ним дружелюбно» (Быт. 37, 4). Как и Каин, братья не в своем поведении искали причину отцовского нерасположения. Грех неудержимо влек их на худые дела, и они не противостали ему, не пытались господствовать над ним. Напротив, они любили зло, не думали порывать с ним, поэтому и ненавидели свидетеля своих беззаконий.

Братья досадовали, а Бог посылал Иосифу пророческие сны. В сердечной простоте Иосиф рассказывал их домочадцам. Братья без труда поняли, что в будущем они, и даже отец, попадут в зависимость от Иосифа. «Неужели ты будешь царствовать над нами? Неужели будешь владеть нами?» Недовольство переливало через край.

Снам Иосифа весьма изумился и отец: «…неужели я, и твоя мать, и твои братья придем поклониться тебе до земли?» И побранил Иосифа за таинственные сны.

Жизнь текла привычным руслом. Возмущенные братья пошли пасти стада, но на этот раз без «соглядатая». Ушли они далеко, и, по-видимому, от них долго не было вестей. Встревоженный отец послал послушного сына наведаться об их здоровье и узнать, цел ли скот. Вот он — резкий излом жизненного пути! Если бы знал Иосиф навстречу каким ветрам и бурям вышел он!

Братья, увидев Иосифа издали, «прежде нежели он приблизился к ним, стали умышлять против него, чтобы убить его». Их пугали сны Иосифа. Они усматривали в них властную руку Божью и боялись, что сны осуществятся. «Пойдем теперь, и убьем его… и увидим, что` будет из его снов». Убрать сновидца — и конец всем его вещим снам! Так надеялись братья избавиться от Иосифа и своими усилиями перечеркнуть назначенную им Богом участь.

Рувим пытался предотвратить зловещий замысел братьев, но был слишком нерешителен, робок. У него не хватило мужества занять конкретную позицию по отношению к греху, он боялся отделиться от братьев и предложил компромиссный вариант: бросить Иосифа в ров и не пачкать руки в крови. Иуда (по всей вероятности, в отсутствие Рувима) посоветовал не ждать, когда Иосиф умрет во рву голодной смертью, а продать его Измаильтянам. Так или иначе, но и он пошел путем сговора, хотя и выбрал, как ему казалось, меньшее из двух зол, к тому же более выгодное: Иосиф не убит, и они получили серебренники. В тот день, совершая ужаснейшее из злодеяний, никто из братьев не ужаснулся, ни у кого не дрогнуло сердце. Никто не захотел остановить преступление против единокровного. Никто! Рувим и Иуда хотели помочь брату, но у них не хватило любви, не хватило самоотречения совершить подвиг.

Мотивы вражды те же

Эту типичную картину мы можем наблюдать и в жизни народа Господнего наших дней. Как часто истинные дети Божьи страдают не от козней мира, не от ненависти незнающих Бога, а от близких по вере, от братьев! Номинальные верующие, враждуя с теми, кто удаляется от зла, причиняют не только им, но и делу Христа огромный вред.

А мотивы вражды (несмотря на отдаленность во времени) — те же, что и у братьев Иосифа. Отец Небесный по-особому относится к истинным сынам: Он их воспитывает, любит, благословляет, посылает откровения. Бог их испытывает, проводя через горнила скорби, наказывает для пользы, чтобы имели участие в святости Его (Евр. 12, 10). Отец Небесный одевает их в одежды праведности Христовой, и они ходят в них как царские сыны.

Наблюдая жизнь Божьих избранников, плотские христиане чувствуют себя ущербными: они не знают, что` такое тесное общение с Богом, никогда не испытывали, что` такое водительство Божье, Его откровения, сила свыше. Поэтому досадуют и не могут говорить дружелюбно со своими же братьями по вере. Соблазняются, представляя Бога лицеприятным, наделяющим способностями одних и держащим в стороне других. «Мы обделены, а они возведены на духовную высоту!» О, если бы только на этом кончились их завистливые упреки! Тогда, может, Бог и не взыскал бы с них вину! Но остановиться они уже не могут.

Мучимые завистью

В свое время Мариамь и Аарон по надуманному поводу упрекали Моисея за жену Ефиоплянку. Подлинной же причиной была зависть, о чем они сказали открыто: «Одному ли Моисею говорил Господь? не говорил ли Он и нам?» (Числ. 12, 2). Господь защитил Своего кротчайшего раба. Строгим было воздаяние восставшим: Мариамь покрылась проказой, как снегом (Числ. 12, 10).

Завистью пылал отверженный Богом царь Саул к истинному помазаннику Божьему — Давиду — и преследовал последнего до тех пор, пока Бог не отнял у Саула жизнь.

Книжники и фарисеи завидовали Иисусу Христу, Который говорил и действовал с Божественной властью. Христос, живя на земле, был в постоянном общении с Небесным Отцом. Фарисеи, обеспокоенные явным преимуществом Проповедника из Назарета, говорили: «Видите ли, что не успеваете ничего? весь мир идет за Ним» (Иоан. 12, 19). Этого они не могли вынести и совещались, как бы погубить Его (Матф. 12, 14).

Наилучший выход

Что нужно было делать Иосифу, чтобы удалить напряженность в отношениях с братьями? — Не замечать их непристойные дела? Не сообщать отцу об их предосудительных поступках? Можно ли, заняв такую беспринципную позицию, послужить спасению братьев? — Никогда. Наилучший выход — самим братьям перестать делать зло. Согласны ли были на это сыновья Иакова? Они хотели жить, не утруждая себя никакой ответственностью, и не только не желали терпеть обличителя, но и приложили грех ко греху: продали его в рабство.

Почему, казалось бы, в дружной, сплоченной семье Иакова произошло разделение? Почему сыновья одного отца не могли прийти ко взаимопониманию? Почему между ними происходили столкновения? — По той же причине, которая нашла место в жизни первых людей, когда Каин не мог терпеть благочестивого Авеля.

Малодушные посредники

Во все времена в среду` последователей Божьих вкрадывались лжебратья, которые предавали на страдания своих единоверцев. Антихрист в борьбе против истинной церкви использовал и будет использовать не только безбожный мир, но и лже-церковь, которая по своей сути является его отборным войском. Между лже-церковью и истинными христианами нет нейтральной зоны для допустимого сотрудничества. Церковь, не руководимая Христом, управляется диаволом. Церковь, не наполненная Христом, наполняется миром. Для взаимодействия между этими двумя церквами диавол всегда находил малодушных посредников, которые пытались совместить святое с несвятым, смешать чистое с нечистым, соединить праведность с беззаконием (2 Кор. 6, 14—16).

У таких посредников не существует святых устремлений, верных принципов. Они придерживаются двойственной позиции. Сколько их в среде христиан! Внешне такие люди ничем не отличаются от водимых Духом Божьим: они не отвергают Священное Писание, исправно молятся, посещают богослужения, но в жизни предпочитают руководствоваться только своим рассудком.

«Бог дал человеку разум для планирования семьи, — доносятся к нам рассуждения западных богословов, — и в этом вопросе совсем не обязательно строго придерживаться буквы Писания…»

Должны ли дети Божьи так мыслить, тем более жить?! Для истинных христиан Слово Божье является единственным и непререкаемым авторитетом. Заповеди Божьи перестают быть Божьими, если их выполняют, учитывая общественное мнение, жизненные условия, плотские желания. Изменчивое общественное мнение, тяжкие гонения, холод, голод, нужда никогда не должны влиять на христианские принципы. Евангелие невозможно приспособить к господствующим в мире правилам, плотскому страху, плотским вожделениям.

Нам хорошо знакомы христиане, склонные, кажется, постоять за истину, искренне сочувствующие гонимым и верно понимающие узкий путь Христа, но лишенные мужества порвать с плотью и миром. Они боятся противостать греховному большинству. По этой причине они попадают в двойное одиночество, как Рувим и Иуда. В отличие от остальных братьев они, вероятно, обладали более чуткой душой, жалели Иосифа, предвидели скорбь отца, но отстоять свои взгляды не могли, озираясь на мнение других. Поэтому не устояли, подчинившись настойчивым требованиям большинства. Они избрали скользкий путь дипломатии и, хотя взывали к разуму братьев не проливать невинной крови, все же оказались соучастниками преступления. Извилистый путь компромиссов, который они предпочли, — это их трагедия, это их тяжкая вина.

Как тогда, так и ныне

«Братья твои не пасут ли в Сихеме?» — спросил Израиль Иосифа. Братья не должны были обращать взоры к Сихему, тем более, приближаться к нему. Не будь у них повышенного интереса к окружающим народам, в свой час не случилась бы беда с их сестрой Диной, которая «…вышла посмотреть на дочерей земли той» (Быт. 34, 1), не впали бы тогда в лютую жестокость Симеон и Левий.

Прошло время, и они опять направились со стадами в Сихем. Иосиф не был равнодушен к поступкам братьев. Ему скорбно было слышать об их непотребных делах. Свою обеспокоенность он передавал отцу, возможно, надеясь оказать влияние на братьев, чтобы они держались дальше от скверных путей и были ближе к отцу. Именно за эту добрую заботу о них, за желание отвратить от зла братья не могли терпеть Иосифа.

История повторяется. И сегодня мы наблюдаем эту знакомую до боли картину: «Не вторгайтесь в личную жизнь! Кому нужно ваше освящение?! Каждый ответит перед Богом за себя!..» Номинальные христиане понимают, что духовные люди прозорливее и видят их неприглядные дела. От них не скрыто, почему те «пасут близ Сихема», то есть не просто живут по соседству с миром, но и тянутся к нему. И, как сыновья Иакова ненавидели неприятного для них «наблюдателя», так и плотские христиане не могут терпеть тех, кто беспокоится об их душе. Они приходят в раздражение, возмущаются, негодуют. Почему? — Потому что «живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу — о духовном» (Рим. 8, 5). «Как тогда рожденный по плоти гнал рожденного по духу, так и ныне» (Гал. 4, 29).

Братья не поняли заботу Господа, проявляемую через Иосифа, и предприняли все, чтобы избавиться от сына Рахили. Разве Бог утаил от Иакова Свой план в отношении его семьи? Через сны Иосифа Бог открывал их будущее (пусть только в контурах, а не в деталях), чтобы они видели руку Господню над собой и доверяли Его водительству.

Воспитывая нас, Бог и нам не открывает в точности весь наш путь. Если бы сразу после обращения к Богу мы узнали о своей кончине, то наша жизнь никак не была бы хождением по вере. В том, что происходит с нами сейчас мы, порой, не видим руку Божью. Нас удручают трудные по характеру братья. С ними мы должны жить, терпеть их нелюбезность, молчаливо сносить нередко откровенную враждебность. Плотские христиане — это крайне тяжелые люди. Они постоянно противятся всему духовному, все делают наперекор. Трудно таких христиан любить, непросто нести о них попечение. Хочется поскорее избавиться от них. Бог же воспитывает и шлифует нас через этих «неудобных» людей. Общаясь с ними, мы обнаруживаем себя, узнаем, каково наше подлинное смирение и есть ли оно вообще.

Столкновения неизбежны

Обычно в церкви духовные христиане составляют меньшинство, которое Господь называет «малым стадом». С ними Он имеет общение, потому что они послушны и удаляются от зла. Плотские христиане Богу непокорны, своевольны, терпимы к греху, идут широким путем. Они не чувствуют ответственности ни за себя, ни за ближних, ни за духовное состояние церкви, поэтому не могут быть употреблены для Божьего дела. Они никогда не пойдут «искать братьев», потому что совесть их зла, а сердце полно непрестанного греха. Скорее, их нужно искать и, невзирая на озлобленность, спасать…

Между плотскими и духовными христианами не только нет терпимых отношений, но и, как закономерное явление, возникают столкновения. Характерно также, что истинных христиан всегда стремятся объявить виновными в этих столкновениях. Мир обвиняет истинных христиан в неуступчивости, в несговорчивости, и номинальные христиане вторят миру: вы горды, на всех смотрите свысока, всех осуждаете и т. п. Откликнувшись на призыв: «Кто Господень, ко Мне!», — «малое стадо» становится ненавистным и миру, и номинальным христианам.

Важно понять причину этих беспочвенных нападок, чтобы остеречься. Одна из них кроется в том, что номинальные христиане не желают идти путем неуклонной святости. Чтобы создать видимость духовности и не обнаружить банкротство своей души, они усердно отыскивают незначительные промахи и упущения в жизни истинных христиан и считают своим долгом распространять клевету и домыслы о них.

Есть другая причина. Она состоит в том, что истинные дети Божьи добровольно отрекаются от своей воли, от своего «я», радуясь тому, что оно распято и что их сердце принадлежит одному Христу. Плотские же христиане не способны безоговорочно отдаться во власть Христу. Они усматривают в этом посягательство на свою свободу. «Неужели кто-то властен указывать как нам жить? Сколько иметь детей, с какими верующими общаться…» — возмущаются они, как некогда братья Иосифа.

Мог ли Иосиф избежать напряженности в отношениях между братьями? — Мог, но лишь в том случае, если бы уступил позиции святости.

Могут ли истинные христиане ради дружбы с плотскими христианами оставить путь креста и поселиться близ Сихема, чтобы пользоваться покровительством мира? — Не могут. По этой причине напряженность между ними будет нарастать и может достичь предела, о котором предварял Христос: «Изгонят вас из синагог; даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Иоан. 16, 2). Если в ранней человеческой истории дети одного отца, враждуя на брата, уклоняющегося от греха, готовы были наложить на него руки, удивительно ли, что в преддверии судов апокалипсиса братская кровь будет литься рекой?!

Путь Иосифа, его святая жизнь и, как неизбежность, гонения за благочестие,— это, фактически, путь каждого истинного христианина. И как Иосиф был свечой Божьей, которая светила всем в доме, пока ее не убрали для того, чтобы свет спасения озарил египетские дали, так и нам надлежит быть ярко горящими светильниками в сгустившемся мраке отступлений. «Ибо еще немного, очень немного, и Грядущий приидет и не умедлит» (Евр. 10, 37).

«Вестник истины», №4, 1999.

Добавить комментарий