Демократическая система Британии первой на Западе отреагировала на фальш и тупики проекта ЕС.

англияВторой Суэц. Сможет ли политическая система Британии справиться с Brexit

Петр Фаворов

В трилогии Тома Стоппарда «Берег утопии» один из укрывшихся на британском берегу беженцев середины XIX века, французский политик Луи Блан, по-галльски ярко сравнивает внутреннее устройство Великобритании с «зарослями в ботаническом саду в Кью»: «Ни в чем тут нет системы, все просто предоставлено само себе, спутываясь с годами все сильней и сильней». Это в самом деле так, британская система (потому что вопреки Блану это все-таки система) чуть ли не единственный в мире пример органического, постепенного и почти совсем выведенного из-под внешнего влияния роста политического организма, и именно это делает наблюдение за ней таким захватывающим.

Однако после референдума о выходе из Евросоюза, который можно назвать самой серьезной ошибкой британского правящего класса со времен Суэцкого кризиса 1956 года, сложно избавиться от ощущения, что в последние десятилетия садовники из обеих партий, увлекшись видимыми социальными и экономическими успехами Британии в глобализованном мире, забыли о необходимости непрерывно ухаживать за своими наследственными зарослями, позволив им прийти в состояние изрядного несоответствия реальному положению дел.

Перекошенный парламент

Начать стоит, разумеется, с палаты общин – институции, которой по неписаной британской конституции принадлежит неограниченный суверенитет (теоретически, кстати говоря, не ограниченный ни европейскими договорами, ни итогами референдума). Конкурентные выборы в «мать всех парламентов» происходили еще в те времена, когда в иных странах Европы не удавалось наладить даже элементарных бюрократических коммуникаций. Сложившаяся в Британии избирательная система отражала единственно возможную тогда политическую жизнь – изолированную в отдельных графствах и городах. Местная счетная комиссия подводила итоги голосования, и кто набрал хоть на один голос больше, тот и считался законным представителем интересов всего своего замкнутого сообщества, без всяких вторых туров и тем более общенациональных списков.

Когда в первой половине XIX века установилось равновесие двух конкурирующих партий, у системы «победитель получает все» обнаружились новые преимущества – выигравшей партии она давала уверенное большинство парламентских голосов даже при минимальном разрыве в числе голосов избирателей. Вся политическая структура получала стабильность благодаря тому, что маргиналы не могли рассчитывать ни на какое влияние, если оказывались за пределами двух партийных машин.

Но проблема в том, что в наше время в Британии уже не существует никаких изолированных сообществ, а только довольно случайно нарезанные округа с примерно равным числом избирателей, и от их сформированного на основе простого большинства представительства система не получает дополнительной легитимности. Хуже того, на смену двухпартийной системе в последние десятилетия приходит широкий спектр самых разных партий, и голосование по схеме «победитель получает все» в итоге приводит к сложнообосновываемой с позиций современной общественной морали дискриминации тех политических групп, чьи сторонники равномерно распределены по всей стране. В 2015 году эта несправедливость достигла анекдотического предела, когда шотландские националисты с 1,2 млн голосов избирателей (но только в Шотландии) получили 55 мест в палате общин, а представители евроскептической Партии независимости Соединенного Королевства (UKIP) c 4 млн голосов (но по всей Британии) – всего одно.

В общем, в нынешней ситуации усиления обособленности политической жизни в Уэльсе, Северной Ирландии и особенно Шотландии палата общин из символа унитарности Соединенного Королевства неожиданно превратилась в инструмент представительства регионов, орган в большой мере федеральный. Между тем именно неоконченная и половинчатая федерализация страны становится источником, пожалуй, еще более острого и сложно разрешимого конфликта между исторически сложившимися государственными структурами, теми самыми «зарослями», и реалиями современности.

Проведенная при последних лейбористских правительствах деволюция многих внутриполитических полномочий, вроде образования, здравоохранения и экологии, от британского парламента в Вестминстере к новообразованным шотландскому парламенту в Эдинбурге и валлийской ассамблее в Кардиффе привела к парадоксу, который часто называют «западнолотианским вопросом» – в честь парламентского округа того депутата, который первый поставил его во второй половине 1970-х. Дело в том, что таким образом шотландские депутаты британского парламента принимают участие в решении внутриполитических вопросов, касающихся только англичан, а не их собственных избирателей, законы для которых пишутся в Эдинбурге. Именно так лейбористское правительство Блэра, большинство которого в принципе зависело от шотландских парламентариев, смогло повысить плату за обучение в английских университетах, притом, что в Шотландии высшее образование так и осталось бесплатным.

В 2015 году консерваторы во главе с Кэмероном частично сняли эту проблему, введя стадию рассмотрения законов, касающихся только Англии, специальным комитетом всех английских депутатов, но совершенно неясно, как эта процедура, нормально работающая при правительстве, имеющем большинство и в Англии, и в целом по стране, будет работать, когда английское большинство будет у оппозиции. Постоянно нависающая над Соединенным Королевством перспектива нового референдума о полной независимости Шотландии, который стал еще вероятнее после того, как Англия проголосовала за Brexit, а Шотландия – против, явно не делает урегулирование этих вопросов более простым.

Элиты и абстракции

С верхней палатой парламента, то есть именно с тем органом, который в большинстве стран отвечает за уравновешивание интересов регионов, тоже вышла странная история. Сто с лишним лет частичных реформ палаты лордов превратили ее из гаранта влияния земельной аристократии (важнейшего элемента в общественной структуре исторической Британии) в назначаемый правительством клуб пожизненных экспертов – на самом деле прекрасно работающий консультативный орган, в большой мере дистанцированный от партийной политики, но совершенно непонятно кого представляющий, не добавляющий никакой легитимности всей структуре и к тому же являющийся источником постоянных разговоров о сомнительности критериев, по которым правительство назначает новых лордов.

На этом фоне уже даже как-то смешно говорить об иных институциональных реформах, которые когда-то были жизненно необходимыми, но оказались затянуты так надолго, что утратили всякую актуальность – вроде лишения растерявшей почти все влияние англиканской церкви официального статуса, из-за которого ее епископы по-прежнему заседают в палате лордов, а наследник британского престола может быть геем, трансгендером, женщиной с младшими братьями или мусульманином, но ни в коем случае не должен быть католиком.

Наконец, – и тут уж мы напрямую возвращаемся к Brexit, – в глубоком кризисе оказалась интеллектуальная элита Британии. Показателем этого кризиса стало уже то, что свое почти полное единодушие по европейскому вопросу эта самая элита так и не смогла передать собственному народу, который, надо сказать, исторически является самым покладистым, самым хорошо воспитанным населением на планете. В такой ситуации 52% за выход –  это, отнюдь, не «почти  ничья», а самое настоящее разгромное поражение.

Тут даже не так важно, состоит ли проблема в том, что элита разучилась разговаривать с населением, или в том, что она попыталась убедить это население в чем-то, что решительно противоречит его основным инстинктам и ценностным установкам, – ведь загнать ситуацию в такую точку тоже было ошибкой элиты. Весь ход дискуссии со стороны сторонников ЕС был основан на сугубо отрицательных аргументах: очернении оппонентов как замшелых ксенофобов и запугивании снижением темпов экономического роста. То, с каким безразличием публика восприняла поток угрожающих коллективных писем от ведущих экономистов, ученых и бизнесменов, который инициировала кампания за членство в ЕС, показывает, что население совсем не разделяет веру своих пастырей в клинтоновскую максиму «It’s the economy, stupid».

Реакция британской элиты на сами итоги голосования была, кажется, еще более обличительной: от причитаний «мы проснулись в другой стране» и так знакомых нам осуждений вроде «Англия, ты одурела» до разговоров о том, что решение референдума юридически не обязывающее (притом что в неписаной конституции Британии полно таких юридически не обязывающих норм, которые тем не менее строжайше соблюдаются), и предложений провести вместо его исполнения новые парламентские выборы (хотя ни одно британское правительство за последние полвека не было избрано таким значительным большинством электората, как то, что проголосовало за Brexit).

Из России с ее уже, кажется, перманентным кризисом всех государственных институтов британская система управления смотрится не совершающей промахов машиной, споро перерабатывающей прошлые неудачи в будущие триумфы. На самом деле в истории страны были примеры чудовищных ошибок, не подлежащих исправлению (как, скажем, Суэц в 1956 году) или хотя бы осмыслению (как иракская война в недавнем докладе комиссии Чилкотта). Прежде всего тут, конечно же, вспоминается ирландский вопрос – печальная сага о том, как британский правящий класс поставил некоторые абстрактные концепции (скажем, единообразие управления страной) и некоторые интересы элиты (в данном случае – ирландских землевладельцев) выше реалий жизни и в итоге получил все возможные ужасы от массового голода и беспримерной эмиграции до нескольких войн и более чем вековой кампании террора.

Возможно, вопрос об отношении с Европой, в котором замешаны и абстрактная составляющая (глобализация как благо), и интересы элитных групп, ощущающих себя европейскими в куда большей степени, чем основная масса населения, история со временем поставит в тот же ряд. Во всяком случае, сначала загнать себя в ту ситуацию, выход из которой почти невозможен, а потом сделать этот выход практически неизбежным, у британской элиты уже получилось.

 carnegie.ru


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*