Либеральный откат: c 2000 по 2015 год в 27 странах демократические режимы сменились авторитарными.

демократияРежим Путина — это не самый успешный авторитарный режим.

Ярослав Шимов

Профессор Ларри Даймонд – о коварстве пропаганды, упадке демократии и слабости Трампа

Ларри Даймонд, профессор Стэнфордского университета в Калифорнии, соредактор Journal of Democracy, много лет занимающийся проблемами демократического развития, отмечает: «Демократия в последнее время несколько утратила привлекательность. Многие развивающиеся демократии не оправдали надежд своих граждан на свободу, безопасность и экономический рост, в то время как развитые демократии, в том числе в Соединенных Штатах, стали функционировать хуже. В Китае, напротив, десятилетия экономического подъема убедили многих в том, что для улучшения благосостояния граждан государство не обязательно должно становиться либеральнее».

Итак, Путин (и не он один – авторитарных лидеров в мире множество) опять «всех переиграл»? Демократии в упадке, и изменить эту ситуацию невозможно? По мнению профессора Даймонда, поводов для тревоги на этот счет хватает, но на самом деле пессимизм не оправдан: «Авторитарные режимы по природе своей нестабильны, потому что они сталкиваются с важной дилеммой. Если автократия успешна, население страны богатеет и становится более образованным. Возникает гражданское общество, которое рано или поздно начинает требовать политических перемен. Если же автократия неуспешна, то ей не удается удовлетворить нужды населения, и она идет к краху».

Подробнее о нынешнем упадке демократии и о том, к чему он может привести, Ларри Даймонд рассказал в интервью Радио Свобода.

– Начнем с актуальных событий. Масштабные чистки, проводимые сейчас в Турции президентом Эрдоганом после попытки военного переворота, – это конец турецкой демократии?

– Нет. Потому что, как мне кажется, турецкая демократия скончалась – или по крайней мере опустилась ниже того уровня, на котором ее еще можно считать демократией, – гораздо раньше нынешних чисток. В Турции, как и в России, происходил процесс постепенного демонтажа и деградации демократии, ее правил, ценностей, институтов, сдержек и противовесов. Когда человека душат медленно, не всегда легко определить, в какой именно момент он перестал дышать. То же произошло и с турецкой (и российской) демократией. На мой взгляд, в турецком случае «остановка дыхания» случилась где-то в 2014 году.

​Проводившиеся после этого выборы трудно назвать демократическими – не потому, что были какие-то подтасовки, а потому, что не было равных возможностей в ходе кампании для правящей партии и оппозиции. А то, что мы видим сейчас, – это сползание к более откровенному, неприкрытому и брутальному авторитаризму.

– Я не думаю, что Запад в состоянии его прекратить, но он теоретически в состоянии смягчить какие-то вещи, оказывать с этой целью давление на турецкие власти. И вот в этом плане делается очень мало. Тут проблема в том, что инструментов воздействия недостаточно. Сотрудничество с Турцией нужно нам при разгребании этой ужасной каши в Сирии. Европа окаменела от ужаса при виде потока мигрантов – и тоже хочет содействия Турции в этом вопросе. Так что у каждого свои интересы. Можно спорить о том, какие в отношениях с Турцией у Запада стратегические приоритеты, но конкретно на ваш вопрос у меня ответ однозначный: Запад делает очень мало.

​– Это противоречие между ценностями и интересами то и дело проявляется, когда речь заходит о демократии. Скажем, после того, как «арабская весна» принесла, прямо скажем, не блестящие результаты, часто приходится слышать такое мнение: западные политики совершили тогда огромную ошибку, поддержав революционеров в Египте, Ливии и других странах. Потому что тамошние диктаторы хоть и были «плохими парнями», но при этом обеспечивали в регионе стабильность, которую «арабская весна» разрушила. И в этой связи высказывается другое соображение: некоторые страны, похоже, просто не подготовлены к демократии. Может ли после «арабской весны» демократия по-прежнему восприниматься как универсальная ценность?

– Я тем не менее полагаю, что это универсальная ценность. К демократии как политической системе по-прежнему стремится огромное множество людей во всем мире. Это не значит, что во всех странах демократия должна выглядеть одинаково и что каждая страна способна одинаково быстро к демократии перейти. Теперь об «арабской весне». Ее неудача не означает, что стремление к демократии и надежда на нее исчезли. Они по-прежнему ясно присутствуют, об этом говорят данные многих опросов. Я думаю, что в интересах Соединенных Штатов помогать людям и в арабском мире, и в Африке южнее Сахары реализовать эти их надежды. Вопрос, каким образом. Выборы любой ценой – не всегда лучший путь. Кстати, те же самые опросы Eurobarometer показывают, что люди в арабских странах сейчас хотят скорее постепенных перемен. Создание и укрепление нормально работающих институтов, например, независимых судов – вот один из способов развития демократической традиции.

Что касается «арабской весны», то не надо забывать, как развивались события, скажем, в Египте. Режим Мубарака оказался в начале 2011 года в кризисе, ситуация вышла из-под контроля. На улицах и площадях митинговали сотни тысяч людей. Что должно было делать правительство Соединенных Штатов: смотреть, как власти расправятся с этими людьми, кого-то убьют, кого-то посадят? Мне кажется, сейчас многие забывают, каков был тогдашний выбор для Вашингтона и Запада.

– Вы говорите о стремлении миллионов людей к демократии. Но давайте посмотрим на колыбель демократии – Европу. Нынешний российский режим обзавелся в ней довольно большим количеством союзников и симпатизантов. Похоже, часть европейцев «устала» от демократии и поддается обаянию харизматичных авторитарных лидеров, таких как Владимир Путин? В чем, по-вашему, причины его успеха?

– Я бы с большой осторожностью употреблял слово «успех» по отношению к Владимиру Путину. Если мы посмотрим на состояние России, на ее экономику, на недостаток реальной, а не показной силы…

– Я имел в виду его успехи в области пропаганды.

– Я понимаю. Но разговор в данном случае надо начинать с констатации: это не успешный авторитарный режим. Это режим, у которого нет устойчивой модели – ни экономического развития, ни выстраивания отношений с международным сообществом. Я думаю, Путину во многом повезло, поскольку его правление пришлось на период определенного политического упадка и экономического застоя в Европе. Путин к этому отношения не имеет, но он очень умно использовал эту ситуацию в своих интересах. Его нельзя назвать глубоким стратегом, но он, несомненно, ловкий тактик. Он поддерживает политически и финансово тех крайне правых европейских политиков, кто хочет вести свои страны к атавистическому авторитарному национализму, который близок самому Путину. Можно допустить, что и в ситуации с сирийским кризисом Путин прекрасно сознаёт, что делает. Его интервенция в Сирии вполне могла в качестве одной из целей преследовать усиление притока беженцев в Европу с целью дальнейшей дестабилизации европейских демократий.

– Среди стран бывшего СССР в качестве потенциального демократического «противовеса» путинской России сразу после Майдана и событий 2014 года многими на Западе рассматривалась Украина. Почему эти надежды не оправдались и Украина остается очень хрупкой демократией со множеством недостатков?

– Я, честно говоря, никогда не верил в возможность очень быстрых перемен на Украине. Слишком много препятствий: кризисная экономика, слабое государство, отсутствие серьезных демократических традиций. Коррупция остается главной проблемой и при президенте Петре Порошенко. Очень грустно наблюдать, что «кумовской» капитализм на Украине и не думает исчезать. Мне кажется, США и Европе следует ясно дать понять Киеву: мы готовы оказать ему очень щедрую помощь, финансовую, политическую, военную, но это не карт-бланш. Мы не будем ждать чудес, пока друзья президента и прочие влиятельные люди выкачивают из Украины деньги, пополняя собственные банковские счета. Мне кажется, Порошенко должен сделать довольно отчаянный выбор: рискнуть своими политическим капиталом, сделав ставку на разгром «кумовского» капитализма и создание основ нормальной экономики и функционирующего государства. В противном случае Украина покатится по наклонной плоскости – не только как демократия, но, может быть, вообще, как страна. Ведь вдобавок ко всему Путин – рядом, и он пользуется каждым проявлением слабости, разъединенности, цинизма и предательства со стороны украинской элиты. Корень проблем Украины – именно в отсутствии элиты, руководства, достаточно преданного общественному благу и своему национальному проекту.

– Вы много пишете о продвижении демократии (promotion of democracy) и связанных с ним проблемах. В российском обществе в путинскую эпоху распространился преимущественно геополитический взгляд на международные проблемы. С этим связано глубокое недоверие к продвижению демократии, особенно когда им занимаются США. Есть даже такое саркастическое выражение – «печенье Госдепа», появившееся после того, как Виктория Нуланд в начале 2014 года в Киеве раздавала на Майдане печенье протестующим. Государственная пропаганда твердит гражданам, что идеи распространения демократии – это и есть «отравленное печенье», что за ними скрываются исключительно геополитические интересы США. Если это не так, то как можно переубедить таких людей?

– Ну, некоторых людей переубедить невозможно, да, наверное, и не нужно. Возьмем Владимира Путина и его циничное бюрократическое окружение, его политическую клаку или пропагандистские массмедиа вроде RT – то, что вы описали, вполне укладывается в ту картину мира, которой они или сами верят, или предпочитают убеждать в ее верности остальных. В целом же я не думаю, что инициатива в продвижении демократии должна исходить от нас, американцев. Мы должны лишь идти навстречу тем людям в других странах, которые не боятся брать на себя инициативу. Кроме того, нужно придерживаться определенных принципов и ценностей. Я уже говорил об этом применительно к Украине: мы должны дать понять тем, кого считаем своими стратегическими партнерами и союзниками, что разговоры о демократии – это не сотрясание воздуха, что мы вполне серьезны на сей счет и что они не могут рассчитывать на карт-бланш в обмен только на то, что будут нашими геополитическими союзниками.

Еще один важный вопрос – информационная политика. Есть ложь, которую распространяют прокремлевские СМИ, пропагандистские ресурсы, «фабрики троллей». Ей нужно противодействовать, в том числе в социальных сетях, новых медиа. Говорить о фактах и показывать, как и кем они искажаются. Поддерживать как можно больше контактов непосредственно с обществом, с людьми в тех странах, которые подвергаются пропагандистской обработке. Перехватывать инициативу у Путина, использовать те возможности, которые использует он, но не его методы: наоборот, надо действовать абсолютно прозрачно. И демонстрировать, что принципы – это не пустая болтовня.

svoboda.org

Добавить комментарий