Что нас ждет в Царствии Божием: обожение или преображении в образ Божий?

obozheИсследование 2 Петра 1:4.

Дмитрий Бинцаровский,

«которыми дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы через них соделались причастниками Божеского естества, удалившись от господствующего в мире растления похотью» (2Пет.1:4).

Ни само Второе послание Петра, ни другие исторические документы не содержат сведений о его конкретных адресатах. Тем не менее, язык, стиль и тематика послания указывают на стремление автора выразить свое учение в характерной для эллинистической культуры манере. Ближайший литературный контекст рассматриваемого стиха насыщен греческими философскими понятиями: γνῶσις и ἐπίγνωσις («знание», 1:2,3,6,8), θεία δύναμις («божественная сила», 1:3), ἀρετή («добродетель», 1:3,5), εὐσέβεια («благочестие», 1:3,6,7), κόσμος («мир», 1:4) и др. Особое место в этом перечне занимает выражение, которое находится в центре внимания настоящей работы: «θείας κοινωνοὶ φύσεως» («причастники Божеского естества», 1:4). Установление смысла этих понятий и прослеживание традиции их употребления в философских произведениях значительно облегчает задачу истолкования Второго послания Петра и стиха 1:4 в частности. Поэтому этот раздел посвящен анализу соответствующих отрывков из работ философов греческой и иудейско-эллинистической традиции.

В современном православном богословии 2 Петра 1:4 считается самым убедительным библейским аргументом в пользу учения об обожении. «Апостол Петр говорит определенно: divinae consortes naturae – «причастники Божеского естества». После таких слов не остается никакого сомнения в возможности реального соединения с Богом». Именно так – «Причастники божеского естества» – озаглавлен недавно вышедший том, посвященный истории учения об обожении. Эта тема стала ведущей в ходе «православного возрождения» XX века, преимущественно в среде русских богословов в эмиграции. С ее помощью они сумели не только освободиться от определяющего западного влияния, но и приковали внимание к православию отдельных западных богословов. С тех пор тема обожения (theosis, deification) и соучастия (participation) стала одной из самых обсуждаемых во многих богословских кругах.

Литературный контекст

По своему жанру Второе послание Петра напоминает «прощальное завещание» – литературную форму, которая была широко распространена в иудаизме межзаветного периода. Бокхэм приводит две главных характеристики такого жанра: этические наставления и откровение о будущем[39]. Стихи 1:3-11 – это как раз и есть средоточие авторских наставлений и воззваний к читателям. Они следуют за традиционным эпистолярным вступлением (1:1-2) и образуют exordium, с помощью которого привлекается внимание читателя[40].

Внутри отрывка 1:3-11 третий и четвертый стихи указывают на богословское основание нравственной жизни (ст. 5-10) и надежды на вечность (ст. 11). Этические императивы в ст. 5-7 проистекают из понимания того, как много нам даровано Богом. Источником всего необходимого для благочестия и (вечной) жизни является Божеская сила и познание Бога и Христа. Познание – ключевое понятие всего послания и данного отрывка в особенности[41]. Автор использует два разных слова (γνῶσις в 1:5,6 и ἐπίγνωσις в 1:2,3,8), но принципиального различия между ними нет[42]. Такая роль знания в духовном преобразовании была абсолютно естественной для греческого мышления (см. выше), но в 2 Петра его значимость не является универсальной и проявляется только в контексте истинного богопознания.

Частота упоминаний о «божественном» (θεῖος) также очень примечательна. Уже в первых четырех стихах автор говорит о Божьей правде (1:1), силе (1:3), славе (1:3), благости (1:3) и природе (1:4). Причем эти слова могут быть равным образом отнесены как к Богу, так и ко Христу. Титул κύριος («Господь») употребляется в послании как по отношению к Богу (2:9-11; 3:8-10), так и ко Христу (1:14, 16; 2:20; 3:2,18). Более того, грамматический анализ дает основания предполагать, что в 1:1 Христос прямо назван Богом. Эти наблюдения объясняют трудности истолкования всего отрывка и стиха 1:4 в частности.

Одна из главных особенностей 2 Петра – оригинальность его языка. По наблюдениям Бокхэма, в нем содержится 56 слов, не встречающихся более нигде в Новом Завете, 32 из которых не встречаются и в Септуагинте.

Содержание обетования

Четвертый стих начинается с упоминания об обетованиях. Автор не уточняет, кем даны эти обетования и в чем они заключаются. Некоторые богословы предпочитают переводить ἐπάγγελμα как «обетованное» (то есть не само обетование, а то, что оно обещает) и видят в этом «обетованном» крещение или обращение. Филологически это возможно, но такое прочтение не соответствует 2 Петра 3:13, где употребляется это же слово и где оно определенно указывает на будущее.

Говоря о Призвавшем нас (1:3) и Давшем нам обетования (1:4), автор послания мог иметь в виду как Христа, так и Бога, поскольку, как отмечалось выше, он не проводит строгого различия между ними. Можно предположить, что в 1:4 имеются в виду обетования Христа, которые Он дал во время Своего служения на земле[45]. И все же в связи с 2 Петра 3:13 и общим обычаем Писания относить обетования к Отцу (ср. Лук. 24:29; Деян. 1:4), предпочтительнее видеть в этих словах указание на обетования о будущем, данные еще через пророков Ветхого Завета (ср. 1:21).

Обетования даны Божьей славой и благостью. По мнению Грина, «данные нам обетования состоят в том, что мы будем разделять что-то от Его морального совершенства в этой жизни, а от Его славы – в будущем». Сам по себе вывод Грина о двух аспектах обетования правилен, но вряд ли следует именно из связи с Божьей славой и благостью. Кроме того, конструкция διὰ τούτων («через которые») не обязательно подразумевает, что в последующих словах раскрывается содержание обетования. Скорее, в них говорится, к чему приводит обетование и διὰ τούτων должно переводиться не как «в соответствии с которыми», а «посредством которых».

Причастники

Итак, через обетования призванные христиане становятся «причастниками Божьего естества» (θείας κοινωνοὶ φύσεως). Что же означает «причастник»?

В Новом Завете слово встречается 10 раз. Примечательно, что существительное κοινωνός и соответствующий глагол κοινωνέω встречаются в Первом послании Петра, и в обоих случаях указывают на то, что христиане разделяют что-то со Христом – соответственно, страдания (4:13) и славу (5:1). При этом исключается мысль о всякого рода слиянии: речь идет лишь о том, что верующие имеют (переживают) то, что имел (переживал) Христос. Это же подтверждается посланиями апостола Павла. Как правильно заключает Старр, «когда Павел использует определенную форму κοινων-слов в связи со Христом, то чаще всего он имеет в виду участие в жизненной модели Христа, согласно которой жизнь христиан должна следовать Христу через страдания и смерть во славу» [50], причем это соучастие имеет определенные этические последствия.

Божеская природа — Павел о пребывание Христа и Духа Святого в человека

Другое толкование θεία φύσις, которое также приближает значение текста к другим библейским отрывкам, связывает этот стих с Павловым богословием. Главным образом имеются в виду отрывки о пребывании Христа и Святого Духа в верующем: Рим. 8:9-11 («Дух Божий живет в вас»; «Христос в вас»), Гал. 2:20 («уже не я живу, но живет во мне Христос»). Параллели также обнаруживают в идее о преображении верующего в образ Христов: Рим. 8:29 («быть подобными образу Сына Своего»), 2 Кор. 3:18 («преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа»), Флп. 3:21 («тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его»).

Безусловно, связь богословия апостола Павла и Второго послания Петра более чем очевидна. Его автор сам говорит о знакомстве с работами апостола Павла (3:15,16), использует те же слова в определенных контекстах, дает схожие этические наставления и разделяет эсхатологические акценты.  Тем не менее, согласованность богословия и близость в изложении определенных тем еще не подразумевает конкретного заимствования концепций из Павловых посланий именно в стихе 1:4. Святой Дух в 2 Петра упоминается лишь в 1:21 и даже в этом единичном случае по отношению к ветхозаветным пророкам, а не новозаветным верующим. Поэтому богословие Павла о Святом Духе не отражается в 2 Петра 1:4 (при этом оно и нисколько не противоречит ему). Истолкование θείας κοινωνοὶ φύσεως в смысле причастности Христу более правдоподобно, но имеет свои трудности. В таком случае придется отождествить «Божескую природу» с природой Христа, что возможно (см. выше о связи Бога и Христа в послании), но вряд ли входило в намерение автора. К тому же у Павла причастность Христу, выраженная в формулах «во Христе» и «со Христом», подразумевает, в первую очередь, личностный союз, что сложно увидеть в более абстрактной идее θεία φύσις.

В 2 Петра 1:4 говорится не просто о растлении, а о «растлении похотью». Мир отчужден от Бога не своей материальностью, а грехом, и приближение к Богу подразумевает удаление от мира (ср. 1 Ин. 2:15-17, Ик. 4:4). Такое удаление начинается уже в этой жизни, к чему должны стремиться адресаты послания, не поддаваясь губительному влиянию лжеучителей.

Самое естественное истолкование фразы θεία φύσις состоит в том, что здесь говорится об определенных качествах божественной природы (вечность и добродетельность), которые разделяют верующие во Христа. Такое прочтение позволяет следовать буквальному (и единственно «надежному») переводу фразы («божеская природа»), вполне отвечает контексту послания (где говорится об этике христианской жизни и вечности), а также наилучшим образом учитывает те представления о божественном, которые имели находящиеся в эллинистическом окружении читатели. Последнее вовсе не означает, что философские идеи используются в 2 Петра в том виде, в котором они были распространены в то время. Автор послания христианизирует термины и выражает с их помощью по-новому христианскую весть.

Второе послание Петра написано с очевидным намерением соответствовать эллинистическому контексту. Это подтверждается использованием идеи о соучастии в божественной природе, которая не встречается нигде в Писаниях Ветхого и Нового Заветов, и в то же время была довольно распространенной в философских трудах соответствующего периода.

Анализ этих трудов приводит к заключению, что понятие «божественной природы» сопряжено, в первую очередь, с качествами божества, главные из которых – вечность и благодетельность. Соучаствовать в этой природе значит то же самое,  что приобрести (или получить) эти качества. Это соучастие может быть как статичным (и связываться с человеческим разумом или душой как частью божественного), так и динамичным (и связываться с возрастанием в добродетели и знании).

reformed.org.ua

Добавить комментарий