Как живет российская интеллигенция: социальный статус и ориентации.

интелИнтеллигенция в региональном пространстве современного российского общества: динамика развития.

Доктор философских наук, профессор, Голенкова Зинаида Тихоновна –руководитель Центра исследования социальной структуры и социального расслоения, Институт социологии Российской академии наук, Москва.

Игитханян Елена Давыдовна – кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник, Институт социологии Российской академии наук, Москва.

Изучение социальной структуры современного российского общества – задача достаточно сложная и неоднозначная. Во-первых, трансформационные процессы, которые произошли в социально-экономическом, политическом и социокультурном пространстве страны, определили качественные изменения в положении классов, социальных групп и слоёв. Развитие социальной структуры в России – системный процесс, основные его слагаемые – это и трансформация, и модернизация прежних социальных классов, и возникновение новых, их взаимопроникновение и иерархия. Во-вторых, большое внимание уделяется становлению таких общностей, как наёмные работники (92,7% занятых в экономике) и собственники (7,3%), их статусным позициям, адаптивному потенциалу [Наёмный работник… 2015]. В-третьих, особое, пристальное внимание обращается на формирование среднего класса, средних слоёв, их социальной значимости [Беляева 2001].

Таким образом, в «тени» остаются те социальные категории, которые, с одной стороны, являются элементами прежних советских и позднесоветских социально-структурных отношений, а с другой – существуют и ныне. Интеллигенция же вызывает к себе меньший интерес, чем раньше. Однако она не исчезла, не «растворилась» в общей массе занятого населения, не перестала быть субъектом и объектом изучения. Речь может идти только об уточнении самого понятия «интеллигенция» в современных условиях.

Обратимся к этимологии этого термина. Интеллигенция (от латинского intelligens) – специалист (мы не приводим других определений, их множество). В западной литературе чаще используется термин интеллектуал, что подразумевает специалиста творческой профессии.

Обратимся к данным государственной статистики. Эта группа в конце 1980х гг. составляла 28,6% занятых в народном хозяйстве. К специалистам были отнесены лица с высшим и средним специальным образованием [Народное хозяйство… 1989: 34, 47]. В 2014 г. специалисты с высшим образованием составляли 20,3% занятых в экономике; со средним специальным – 15,2% (всего 35,5%). По сравнению с позднесоветским периодом доля специалистов увеличилась в 1,2 раза. Если более детально рассмотреть занятость специалистов, анализируя их распределение по группам специальностей, то наибольшая доля принадлежит естественным и техническим наукам. Средний возраст специалистов высшего уровня квалификации составляет 40,5 лет; среднего – 40,2 года. Возраст занятых в экономике в целом по стране – 40,3 года. Так что удельный вес интеллигенции в составе занятого населения страны достаточно представителен – более трети.

В то же время в 2014 г. потребность в работниках для замещения вакантных рабочих мест по группам специальностей с высшим образованием составила 185,6 тыс. человек, со средним – 139,3 тыс. Наибольшая потребность в обеих группах – в специалистах сферы естественных и инженерных.

Остановимся более подробно на изучении основных направлений формирования статусных характеристик интеллигенции (специалистов) в современных условиях социального пространства страны.

Рассмотрим каким образом общие институциональные изменения в сфере труда оказывают непосредственное влияние на становление статусных позиций специалистов. Несомненно, что в конкретной социально-трудовой ситуации формируются определённые стереотипы. В исследовании зафиксированы мнения специалистов о значении работы в их жизни.

Обращение к этой проблеме, вообще к рынку труда, представляется своевременным и актуальным. Именно в этой сфере жизнедеятельности субъекта отражаются его адаптационный потенциал, социальное самочувствие и многие другие характеристики. Были предложены следующие альтернативы: работа как универсальная ценность («она важна сама по себе, независимо от оплаты»); как материальная ценность – способ получения средств к существованию; как антиценность («если бы мог, вообще бы не работал»); как фактор социального взаимодействия; как амбиция, осуществление своих планов.

Доминирующими факторами (мы определили три важнейшие позиции) явились: (1) – материальный ресурс (это и очевидно, ибо процесс труда как процесс затраты пропорциональных способностей, физических усилий и нервно-психологических нагрузок требует материальных компенсаций); (2) – универсальность; (3) – амбициозность.

В целом опрошенные удовлетворены своей работой. Оценивая ответы по пятибалльной шкале, большинство респондентов отметили баллы 3 и 4. Причём более 40% работу менять не собираются.

При анализе проблем, связанных с мотивационными характеристиками трудовой занятости, необходимо отметить и появление дополнительных видов занятости. Этот феномен приобрёл роль важного адаптационного ресурса прежде всего потому, что рыночное производство нуждается в мобильности работника, способного при необходимости переходить от одного вида труда к другому, с одного места работы на иное, более приемлемое для субъекта, к какой бы социальной группе он ни принадлежал. Примерно треть представителей анализируемой группы имеют дополнительную занятость, и почти столько же её ищут. Основными мотивами являются необходимость приобретения новых знаний, повышение квалификации, способ получения более стабильного дохода.

Различные формы экономической занятости, в том числе и дополнительной, являются своеобразным буфером между полной занятостью и безработицей. По общероссийским данным, доля безработных среди специалистов высшего уровня квалификации составила 5,4%; среднего – 7,2%. По данным исследования, в состоянии безработных в прошлом были почти треть опрошенных. Таким образом, говорить о возможной депрофессионализации специалистов не приходится. Хотя речь идёт о предполагаемой ситуации, а не реальной.

Существенным фактором, воздействующим на определённые аспекты трудового поведения опрошенных, является возможность социально-профессиональной мобильности (или её отсутствие). На вопрос о том, есть ли перспективы повышения в должности и вообще продвижения по службе в той организации, где они работают, почти 30% респондентов ответили, что «имеются значительные возможности»; на повышение оклада ориентированы всего лишь 13,4%.

Существенным фактором, определяющим жизнедеятельность человека, принадлежащего к той или иной социальной группе или слою, является самооценка его материального положения. Для рыночной экономики характерно появление изменений в механизмах регулирования дохода, его величины, имущественной дистанции не только между различными социальными группами, но и внутри них.

В исследовании все опрошенные были объединены в три доходных сегмента: бедные, среднеобеспеченные, состоятельные. Бедные характеризовались наличием минимальных средств для приобретения элементарно необходимых товаров и продуктов питания. Среднеобеспеченные имели в наличии средства для приобретения необходимых продуктов питания и одежды. Для приобретения дорогих товаров они вынуждены пользоваться кредитом или брать в долг. Состоятельные располагают средствами, позволяющими им покупку дорогих товаров («могут ни в чём себе не отказывать»). Данные исследования свидетельствую о том, что доля первой категории опрошенных (бедные) составила 25,4%; доля второй (среднеобеспеченные) – 61,7%; третьей (состоятельные) – 5%. Остальные затруднились с ответом. В целом тенденция достаточно типична: преобладание лиц, которых можно отнести к слою среднеобеспеченных.

Специалисты имеют востребованную профессию, профессиональный опыт, включены в рыночную реальность. На вопрос о том, изменилось ли за последние пять лет их материальное положение, более трети ответили, что оно улучшилось (36,3%), примерно столько же – что осталось без изменений и лишь 10% отметили ухудшение, остальные затруднились с ответом. В то же время, говоря об удовлетворённости своим материальным положением, опрошенные оценили её в 3 балла по пятибалльной шкале (от «полностью удовлетворён» до «совсем не удовлетворён»). Что касается владения какой-либо собственностью, то это в основном приватизированная квартира и небольшой участок земли. Итак, оценивая материальное положение специалиста, можно отметить стандартный набор предметов, находящихся в их собственности, и стандартное состояние семейного бюджета, дохода.

Рассуждая об адаптационных возможностях опрошенных (процесс адаптации длительный и сложный), необходимо отметить многие позиции, прежде всего оценку ими своего личного «выживания». Мы имеем в виду уверенность/неуверенность в завтрашнем дне, реализацию/нереализацию жизненных планов. Большинство специалистов в этом уверены (45,2%); неуверенных немного (9,2%). Остальные «не совсем уверены», вообще «ничего не планируют» или «затруднились с ответом». Сказать, что отношение к жизненной ситуации полно оптимизма или пессимизма, нельзя. Оно в достаточной степени сдержанно-оптимистическое.

Для современной России, её диалектического развития в настоящем времени чрезвычайно актуальными являются исследования реальных процессов, связанных со структурой неравных позиций (социальных неравенств) личности, группы, слоя, класса, а также понимание свободы личности. Социальные неравенства проявляются в стратегических, важных и для общества, и для отдельного индивида сферах жизнедеятельности. В исследовании зафиксировано неравенство в оплате труда и получении качественного образования. Неравенство в оплате труда фиксируют 57,8% респондентов (не фиксируют 23,8%, остальные затруднились с ответом), в получении качественного образования – 27,4 и 47,1%, соответственно. В понимании социального равенства и свободы перекрещиваются два начала. С одной стороны – понимание социального равенства, приоритетом которого должно быть справедливое распределение материальных благ, социального капитала, накопленных прежними поколениями. С другой стороны, особенно у молодых групп и экономически преуспевающих социальных групп, формируется особый менталитет работника, понимание того, что в современной российской действительности существует реальная возможность свободно устраивать свою жизнь, трудиться, работать, зарабатывать деньги и т. д., что даёт свободу каждому отдельному человеку.

Таким образом, в настоящее время формируется новый социально-экономический, политический и социокультурный фон в современном российском обществе, учитывающий новые, социально-экономические цели: иметь возможность трудиться, максимально проявлять энергию социального действия, соответствовать основным принципам рыночных отношений.

Интеллигенция (специалисты), выделенная в особую социальную группу, предстаёт в значительном разнообразии образцов жизненно ориентированного поведения.

В среде интеллигенции можно отметить основные типы жизненной ориентации. Первый – стабильный (21,8%). К нему относятся те, кто уже самодостаточен, получил всё, что хотел, на большее не претендует. Второй – деятельный (29,5%) – отражает стремление индивида испытывать риски, напряжённость в своей жизни. Для его представителей это состояние естественно, ибо жизнь – непрерывная борьба за существование с неизбежными рисками и их последствиями. Третий – инновационно-ценностный (19,0%). Принадлежащие к нему стремятся к самосовершенствованию, к реализации своих желаний, потенций и способностей в самых различных сферах – трудовой, социально-политической, социокультурной. Четвёртый – прагматичный («хочу быть богатым», 18,2%). Пятый – идеалистический («хочу жить и работать на пользу своему народу и государству», 12,2%). Нетрудно заметить, что перечисленные типы отражают реальные потребности. Первый – потребность в выживании, второй – в эмоциональном удовлетворении, третий – в самоутверждении, четвёртый – в получении финансового благополучия, пятый – в ощущении альтруизма («вселенская любовь»).

Таким образом, меняются не только социальные ориентиры российской интеллигенции, в новой реальности трансформируется их социально-психологическое самочувствие. Как мы отметили выше, в контексте социальной напряжённости, когда существенным вектором жизненного развития становится «опора на собственные силы» (на себя, родных, близких), человек всё больше и глубже идентифицирует себя именно с близкими людьми. Семья и вообще родственные связи – та социальная общность, где в основном концентрируются интересы и потребности. В результате человек ощущает себя плохо защищённым государством и зависимым исключительно от своего индивидуально-личностного потенциала, от рыночной конъюнктуры и степени своей адаптации. Одним словом, ситуация достаточно непростая. Опрошенные специалисты остро реагируют на проявления объективной социальной напряжённости, существующей в настоящее время в стране, и во многом эти тревоги проявляются если не трагически, то в достаточной степени драматично.

Остановимся теперь на проблеме, характеризующей особенности перспективной трудовой миграции изучаемой нами социальной группы. По общероссийским данным, в 2012 г. на работу за границу выехали около 20 тыс. специалистов, или 30,8% из числа всех российских специалистов (в 2005 г. – 27,5%).

Среди интеллигенции наибольшую долю составили специалисты из области техники и технологии, затем – культуры и искусства. Из них высшее профессиональное образование имели 26614 человек (увеличение с 2005 г. в 1,3 раза), среднее специальное – 23362 человек, (некоторое уменьшение по сравнению с 2005 г.). Следует отметить, что среди специалистов высока доля ориентированных на изменения. В данном случае речь идёт о таких факторах, как реальные возможности работника, имеющего профессиональное образование (высшее, неполное высшее, бакалавриат, среднее специальное), адаптироваться на рынке труда в сложных экономических условиях. Именно в этой ситуации институт образования выступает регулятором трудовой мобильности, а производное от этой мобильности – территориальная подвижность занятых. Принципиальным является также и ресурс социального окружения.

Поскольку каждый человек интегрирован в реалии локальной жизни как её непосредственный участник, то формируются самые разнообразные сети социального сообщества, где он взаимодействует с членами этого сообщества – друзьями, соседями, коллегами. Значимость взаимодействия безусловна, ибо, как и любой общественный процесс, трудовая мобильность в самых различных её видах определяется функционированием не только внутренних механизмов, но и внешней средой, спецификой её развития, особенностями того социума, куда индивид включён. Как живут семьи, люди, окружающие его, в чём источник их материального благополучия или неблагополучия – всё это самым непосредственным образом влияет на поведенческие стратегии человека.

Респондентам задавался вопрос: «Как Вам кажется, большинство Ваших друзей, соседей, сослуживцев живут материально благополучнее, менее благополучно, так же, как и Вы?». Конечно, определить, «кто я и кто они» в плане материального достатка, сложно. Речь может идти только о предполагаемом, визуальном соотношении. Да и вообще, бедность и богатство по-российски – явления достаточно уникальные, особенно в сравнительном контексте. Тем не менее, стремление преодолеть сопротивление социальной среды, сложившиеся стандарты и ценности – принципиальный фактор в оценке своей жизни и путей формирования определённых способов существования. Данные свидетельствуют о том, что, по оценкам респондентов, их социальная среда в основном такая же «малоимущая», как и они сами (от 60 до 80% их окружения). Правда, до 20% (в основном, когда речь идёт о коллегах) живут лучше. Одним из факторов возможного изменения (конечно, не радикального, достаточно относительного) жизненной ситуации, экономических условий бытия является миграционная мобильность социальных групп населения.

Каковы направления предполагаемой миграции? Прежде всего, конечно, – Москва, столица, где может начаться новая жизнь; а также вообще уехать из России; переехать в другую область; мигрировать в пространстве своей области. Рисунок предполагаемых маршрутов определён: столица – заграница – крупные областные центры.

Вхождение в новый социум для любого человека существенно изменяет его жизнедеятельность. Здесь важен потенциал его адаптационного ресурса или хотя бы представление о том, каковы факторы, способствующие формированию соответствующих форм жизнедеятельности на новом месте.

Для познания социальных реалий современного российского общества (как бы оно ни называлось: транзитивное, модернизационное, переходное и т. д.) принципиальным является изучение самых различных социальных групп, выявление типологических характеристик этих групп, связей и отношений внутри формирующегося социального пространства. Исходя из того, что общество сегодня развивается в векторе социальной стратификации, что в нём появляются новые социальные элементы и суб-элементы, речь должна идти о формировании активных субъектов социального действия. Одновременно всё активнее начинают проявлять себя феномены группового и индивидуального сознания, в которых отражаются реально занимаемые этими общностями позиции в структурных отношениях. Одним из таких субъектов является группа интеллигенции (специалистов), социальный статус которой и её роль в обществе претерпели и продолжают претерпевать за последние десятилетия качественные изменения.

Эта группа, безусловно, является резервом среднего класса в нашей стране, но пока ещё не стала реальной его составляющей. Находятся ли специалисты в «переходной стадии» и как «пойдёт процесс», сказать непросто, ибо многое зависит от внешних обстоятельств. Существенным в этих процессах является субъектность и ресурсность исследуемой группы. Необходимы определённые усилия со стороны властных структур, которым принадлежит монопольное право выбора стратегии экономического, политического и социального развития.

Вестник Институт социологии Российской академии наук, №3, 18, сентябрь, 2016, Москва.


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*