Моисей: Завет закона

моисО. Палмер Робертсон

Завет с Моисеем послужил причиной наибольших разногласий в истории христианства. Маркиониты, как древние, так и современные, которые отвергают авторитет библейских книг Ветхого Завета, привычно критикуют Моисеево законодательство. Вопрос о том, как же соотносится Моисеев завет с обетованиями, которые предшествовали ему, и с их последующим воплощением, оказался одним самых трудноразрешимых для библейского толкования.

ТЕОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ МОИСЕЕВА ЗАВЕТА

От приведенного выше краткого обобщения исследований о возможной связи некоторых частей Пятикнижия с хеттскими договорами-заветами вполне естественно будет перейти к обсуждению теологического значения Моисеева завета. Основой Моисеевой диспенсации несомненно являются заветные, а не юридические отношения. Хотя правовые аспекты имели огромное значение и для международных договорных форм, и для эпохи Моисея, завет всегда оттесняет закон на второй план.

Важной особенностью хеттской формы договора было признание исторической ситуации, в которой действовали правовые положения достигнутых договоренностей. Исторический пролог в документах определял отношения победившего господина и побежденного вассала в настоящем с учетом их контактов в прошлом.

Для верного понимания эпохи Моисея нет ничего важнее этого обстоятельства. Завет превосходит закон. Какое бы понятие закона не выдвигалось, оно всегда должно оставаться служебным по отношению к более широкому понятию завета.

Это станет еще более очевидно, если учесть историческую ситуацию, в которой явился завет закона. С исторической точки зрения, народ Израиля уже состоял в заветных отношениях с Господом через Авраама. Повествование Книги Исход начинается со времени, когда Бог услышал стоны израильтян и “вспомнил Бог завет Свой с Авраамом, Исааком и Иаковом” (Исх. 2:24). После того, как посредством исторического спасения из Египта Бог утвердил Себя Господом Израиля, был заключен Синайский завет закона. Сказанное в Декалоге: “Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства,” указывает нам тот необходимый исторический контекст, в котором можно понять Синайский завет закона. Как отмечает В. Гутброд (W. Gutbrod) :

Законы занимают определенное место в доктрине завета. Господь избрал Израиля Себе в народ, и Израиль признал Господа своим Богом. Этот фундаментальный принцип Ветхого Завета — прямоеоснование этих законов.

Следовательно, завет — более широкое понятие, всегда превосходящее закон. Завет соединяет личности; облеченные в конкретную форму юридические положения представляют собой только один вид домостроительства заветных отношений.

Посредством Моисеева завета Бог возобновляет древнее обязательство перед Своим народом (Исх. 2:24). Закон служит только одной из форм домостроительства завета искупления. Изначально установленный при Адаме, подтвержденный при Ное и Аврааме, завет, возобновленный при Моисее, не может помешать исполнению неизменного Божьего обязательства тем, что в нем уделяется повышенное внимание юридическому аспекту заветных отношений.

Особенность Моисеева Завета

Если завет Моисея в основе своей един с домостроительством более ранних Божьих заветов, в чем тогда его индивидуальность? Каковы особенности домостроительства этого завета? Чем он отличается от других форм общения Бога с Его народом?

Особенность Моисеева завета — обобщающее изложение воли Божьей, облеченное в конкретную вещественную форму. Конечно, в общих чертах Божью волю знали и патриархи. Иногда они получали личное откровение об определенных ее аспектах. При Моисее, однако, людям был дан целый свод заповедей, обобщающих волю Божию, которые были начертаны на каменных скрижалях закона. Это данное человеку извне, формально упорядоченное обобщение воли Божьей и составляет отличительную особенность Моисеева завета.

Тот акцент на Десятословии (   ), который делается в Пятикнижии, и явное отождествление этих “десяти слов” с самим заветом ясно указывают, что отличительная особенность Моисеева завета состоит в этом овеществленном обобщении Божьего закона. Обратите особое внимание на язык следующих стихов: И написал (Моисей) на скрижалях слова завета, десятословие (Исх. 34:28).

И объявил вам завет Свой, который повелел вам исполнять, десятословие, и написал его на двухкаменных скрижалях (Втор. 4:13).

Когда я взошел на гору, чтобы принять скрижали завета, который поставил Господь с вами, по окончании же сорока дней и сорока ночей дал мне Господь две скрижали каменные, скрижали завета (Втор. 9:9, 11).

Эти стихи указывают на то, что Моисеев завет, по сути дела, отождествляется с десятословием. “Десять слов” обобщают суть Моисеева завета.

Они также подчеркивают вещественный характер учреждения Моисеева закона. Начертание на скрижалях объясняется не просто тем, что так было принято сохранять заветные документы во времена Моисея. Эта застывшая, холодная, материальная форма, в которую облечены положения завета, красноречиво говорит и его наиболее характерной особенности. Закон записан, воля явлена; но закон этот находится вне человека, требуя подчинения. Слово “закон” применительно к Моисееву завету не следует определять просто как откровение воли Божьей. “Закон” здесь имеет более узкий смысл и означает овеществленное ее обобщение.

В случае Моисеева завета значительность внешней формы, в которой явлена Божья воля, дает достаточные основания для того, чтобы назвать этот завет заветом закона. Новозаветные тексты убедительно подтверждают такое определение. “Ибо закон дан чрез Моисея,” — говорит апостол Иоанн (Ин. 1:17). Павел ясно описывает эпоху Моисея как эпоху “закона” (Гал. 3:17).

Выражение “завет закона” не следует путать с традиционной терминологией, говорящей о “завете дел.” Фраза “завет дел” обычно относится к ситуации при творении, когда человек должен был безупречно повиноваться Богу, чтобы войти в состояние вечного блаженства. В отличие от этих отношений, установленных с человеком в безгрешном состоянии, Моисеев завет закона явно обращен к человеку греховному. Этот завет никогда не предполагал, что человек путем совершенного нравственного послушания может достичь благословенного состояния, твердо обещанного заветом. Неотъемлемой частью законодательных положениях Моисеева завета является система заместительных жертвоприношений, и это ясно свидетельствует о трезвом сознании различий в отношениях Бога с человеком до грехопадения и во грехе.

Божье заветное обязательство искупить народ от греха фактически предшествовало учреждению закона при Синае. Народ Израиля собрался при Синае только потому, что Бог искупил его из Египта. Завет закона мог бы функционировать как закон спасения по делам только в том случае, если бы прежде прекратил действовать завет обетования.

Облеченные в конкретную форму заветные положения, написанные на каменных скрижалях, никогда не предназначались для отмены благодатных обетований Авраамова завета. Как доказывает со свойственным ему даром убеждения апостол Павел, завет закона, пришедший через 400 лет после обетования, никоим образом не мог упразднить предыдущий завет (Гал. 3:17).

Завет закона не только не отменил завета обетования; он не был даже и временной альтернативой завету обетования. Это важное обстоятельство часто остается незамеченным. Иногда предполагают, что завет закона на время заменил завет обетования либо каким-то образом действовал одновременно с ним как альтернативный путь спасения человека. Завет закона часто рассматривают как замкнутую структуру, служившую еще одним основанием для определения отношений Израиля с Богом в период между Авраамовым заветом и пришествием Христа. Таким образом, с заветом обетования обращаются так, как будто он на время был отставлен в сторону или занял второстепенное положение, хотя и не был “упразднен” полностью.

Однако завет обетования, заключенный с Авраамом, всегда оставался в силе — со времени его утверждения и до наших дней. Пришедший закон не приостановил действие Авраамова завета. Принцип оправдания Авраама верою, провозглашенный в Быт. 15:6, никогда не прекращал действовать. На всем протяжении эпохи Моисеева завета закона Бог принимал как праведного всякого верующего в Него.

По этой причине следует разграничивать термин ”завет дел” и завет закона, явленный при Синае. “Завет дел” относится к юридическим требованиям, возложенным во времена творения на безгрешного человека. “Завет закона” подразумевает новый этап в раскрытии неисчерпаемого богатства благодати Божьей в завете искупления. Следовательно, закон, пришедший через Моисея, ни в коей мере не упразднил завет обетования и не приостановил его действие.

Место завета закона в истории искупления

Пытаясь поместить Моисеев завет в подобающую ему библейско-теологическую нишу, важно выделить три его аспекта:

-завет закона органично связан с Божьими искупительными предначертаниями во всей их полноте;
-завет закона является одним из этапов все более полного откровения Божьих искупительных предначертаний;
-завет закона находит свое высшее окончательное воплощение в Иисусе Христе.

О. Палмер Робертсон,  

Христос Божьих заветов, Copyright 1980, ISBN: 0-87552 — 418 – 4, Перевод Елены Богат, Редактор Елена Шустова.

Добавить комментарий