Непознаваемость Бога.

California, USAСпрол, Р.Ч.

Швейцарского теолога Карла Барта, проводившего семинар в Соединенных Штатах, один студент спросил: «Доктор Барт, какова наиболее глубокая истина, открывшаяся вам в процессе изучения богословия?» Подумав немного, Барт ответил известным детским стишком: «Иисус меня любит, и я это знаю; об этом я в Библии часто читаю». Студенты сперва похихикали над его простеньким ответом, но призадумавшись, поняли, что Барт говорил всерьез.

Барт дал простой ответ на очень глубокий вопрос. Поступив так, он привлек внимание слушателей, по меньшей мере, к двум жизненно важным понятиям:

1) В простейшей христианской истине заложена глубочайшая мысль, занимающая самые блестящие умы человечества на протяжении столетий.

2) Даже будучи искушенными в сложнейших теологических выкладках, на деле мы никогда не поднимаемся выше детского уровня понимания таинственных глубин и богатств характера Бога.

Жан Кальвин прибег к иной аналогии. Он сказал, что Бог лепечет, общаясь с нами. Подобно тому, как родители иногда имитируют детское произношение, разговаривая со своими малышами, так и Бог, беседуя с нами, смертными, снисходит до лепета.

Нет человека, способного исчерпывающе понять Бога. В нас изначально встроен некий барьер, препятствующий полному, всеобъемлющему Его постижению. Мы — конечные творения; Бог — существо бесконечное. Вот в чем заключается наша проблема. Как может конечное познать бесконечное? У средневековых богословов существовало выражение, ставшее главной аксиомой для всех, кто впоследствии занимался изучением теологии: «Конечное не может вобрать в себя бесконечное». Разве не очевидно, что бесконечный предмет не может быть втиснут в ограниченное пространство?

Эта аксиома выражает наиболее важную доктрину ортодоксального христианства: учение о непознаваемости Бога. Сам термин может сбить нас с толку. Он может навести нас на мысль, что, коль скоро конечное не может «вобрать» бесконечное, стало быть, мы не в состоянии ничего узнать о Боге. Если Бог находится за пределами человеческого понимания, не значит ли это, что все наши религиозные рассуждения — всего лишь теологическая болтовня, и в результате — с чем мы остаемся? В лучшем случае, с алтарем, возведенным в честь какого-то неведомого нам Бога?

Конечно же, это не так. Непознаваемость Бога не означает, что мы ничего не знаем о Нем. Она означает, что знание наше частично и ограничено, что оно бессильно полностью и всесторонне охватить Бога. Знание, которое Бог дает нам о Себе через откровение, и реально и полезно в одно и то же время. Мы можем познать Бога до того предела, до которого Он находит нужным открыть Себя. Конечное может воспринять бесконечное, но никогда не охватит его полностью. Бог всегда выше нашего понимания.

Библия говорит об этом так: «Сокрытое принадлежит Господу, Богу нашему, а открытое нам и сынам нашим до века, чтобы мы исполняли все слова закона сего» (Второзаконие 29:29). Мартин Лютер ссылался на два аспекта Бога — скрытый и открытый. Часть божественного знания остается сокрытой от нашего взгляда. Мы трудимся, озаренные светом того знания, которое Бог открыл нам.

Библейские стихи для размышления:

Иов 38:1-41:34
Псалом 138:1-18
Исайя 55:8-9
Римлянам 11:33-36
1 Коринфянам 2:6-16

Заключение:

Даже простейшая из христианских истин заключает в себе глубочайший смысл.
Как бы глубоки ни были наши познания в области теологии, многое из того, что связано с природой и свойствами Бога, останется тайной для нас.
Человек не в состоянии исчерпывающе познать Бога.
Доктрина о непознаваемости Бога не означает, что мы не можем ничего узнать о Боге. Она означает, что знание наше ограничено в силу нашей человеческой природы.

Спрол, Р.Ч.

«Основные истины христианской веры». Глава 10. Одесса: «Содействие», 1994.


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*