Основные вызовы учению Божьего спасения в российском евангельском богословии.

Portrait of John CalvinГ. Гололоб

Увязывая тему спасения с вопросом освящения, важно отметить, что имеется та часть нашей ответственности, от которой зависит лишь наша земная судьба, а также и та ее часть, от которой зависит наше пребывание в состоянии спасения. Получив спасительную благодать, мы не просто названы, но также и призваны (приглашены) к сотрудничеству в деле ее использования и пребывания в ней.

При этом наши успехи и поражения в деле освящения воспитывают нашу волю, обучая ее проявлять ответственность, прежде всего, в вопросе пребывания в спасительных отношениях с Христом. Продолжаем мы проявлять наши личные покаяние и веру – продолжается наша причастность к Божьей благодати, нет – мы отпадаем от состояния спасения, хотя и не сразу.

Таково доступное изложение сути вопроса спасения, изложенного в настоящей работе. Я приглашаю проверить его путем непредвзятого изучения содержания Библии и всего богословского опыта христианской церкви.

Значение этой темы невозможно преувеличить. Поскольку спасение представляет собой определенный вид Богочеловеческих отношений, важно распределить между его причастниками сферы ответственности. Когда это дело Бога, тогда мы не можем отвечать за него, и наоборот, когда ответственны мы, нельзя переложить выполнение своих обязанностей на Бога. Это верно не только в вопросе освящения, хотя именно с помощью последнего можно лучше всего проиллюстрировать сказанное.

Известный в Америке пуританский лидер XVIII-го века и кальвинист в богословии Джонатан Эдвардс имел легко раздражаемый характер, причинявший многие проблемы родным и окружающим его людям, однако вместо того, чтобы выражать свое покаяние и сожаление по этому поводу, он мог рассуждать: «Бог не посылает нам раздражения и внутреннего давления, если на то нет каких-либо действительно значимых причин». Когда в определенный момент нашей жизни мы вдруг осознаем ослабление действия Божественной благодати, очень важно выяснить, не мы ли тому причина и, в чем же именно от нас Господь ожидает исправления.

Печально сознавать, что вопрос причастности человека к делу активного обретения спасения и ответственности в нем не просто умален, а доктринально отвергается в кальвинизме. Тем не менее, я не мог не заметить напряженности, существующей здесь с данными Библейского Откровения. Поскольку же Слово Божье ясно представляет нашему вниманию условность применения плодов искупления к каждому конкретному человеку, я решил избрать путь не подражания богословским авторитетам, а изучения Библии в кротости и благоговении перед ее содержанием.

Богословие настолько ценно, насколько оно связано с внутренними свидетельствами Библии. В свете этого подхода я пришел к выводу, что человек не только обладает способностью осознавать свою нужду в Боге и искать удовлетворения духовного голода, но и обязан правильно распоряжаться ею. Он не только может, но и призывается Богом к тому, чтобы определенным образом выразить свое личное отношение к тем условиям спасения, на которых оно ему предложено и сохраняется.

По существу предмета, арминианская дискуссия, затянувшаяся на века, носит принципиальный характер, будучи обусловлена не просто сложностью интерпретации некоторых текстов Библии, но и объективным характером того, что достаточно ясно представлено в ее содержании. Вот почему от этой проблемы преступно искать убежище в агностицизме и релятивизме, игнорирующих абсолютное значение доктринальной стороны Библейского Откровения.

Ключевым в данном споре является вопрос: Зависит ли вопрос получения спасения и обладания им (не путайте с осуществлением) от человека хоть в какой-то мере? Иными словами, поставил ли Бог применение заслуженного Христом спасения в зависимость от поведения конкретного человека? Если «да», тогда спасение может считаться синергичным как вовлекающее в себя человеческую волю, если «нет», тогда оно монергично или совершается без этого вовлечения, в каком бы виде оно ни осуществлялось.

Кальвинизм, которому подвержено большинство протестантских церквей Запада, придерживается монергической модели. Так ведущий лидер современных кальвинистов Хёксема пишет: «Сотериология — это, строго говоря, богословие. Надо ставить акцент не на человеке, но на деяниях Бога. Сотериология подчеркивает не принятие, но… применение спасения Духом Святым» (Herman Hoeksema, Reformed Dogmatics (Reformed Free Publishing Association, 1966), рр. 442-443). Человек здесь – пассивное существо. Он лишь чувствует то, что над ним делает Бог, не обладая способность даже выразить своего личного к этому отношения. Впервые об этом стал учить Августин в начале пятого века.

«Не только объективная работа Христа во спасение, но и человеческий отклик на эту работу исходят как таковые от Бога. Другими словами, спасение дается исключительно через благодать» (Paul К. Jewett, Election and Predestination (Eerdmans, 1885), рр. 5-6). Разумеется, такой подход к изложению сути спасения приводит к закономерному выводу о том, что без активного проявления воли Бога человек не может не только спастись, но даже и сопротивляться спасению, поскольку даже зло в мире происходит лишь с непосредственного позволения или повеления Бога.

Арминиане отрицают данное представление о применении спасения, наделяя грешника некоторой самостоятельностью к принятию Богом даруемого спасения, что освобождает Бога от ответственности причинять зло и гибель некоторых людей. При этом они подчеркивают важную особенность: человек вовлечен в спасение как его проситель, но не как сотрудник. Спасение при таком подходе ставится в зависимость не от усилий человека, а лишь от его желаний, а точнее от его потребности в нем, ничего не могущей добавить к тому, что делает благодать Божья.

Предложенное решение позволяет избежать обвинений в оказании помощи Богу в вопросе совершения спасения, а также в игнорировании его дарового характера. Спасение остается даром, однако этот дар должен быть востребован. Спасение стопроцентным образом совершает Бог, но быть его обладателем может лишь востребовавший его личной верой человек. Потребность в даре (осознание своей полной зависимости от Бога), таким образом, должна быть постоянной в жизни принявшего его.

Иными словами, подчеркивается отличие вопроса права на спасение от вопроса его применения к конкретному грешнику. Спасением может воспользоваться лишь человек, пожелавший принять его в качестве дара, и никто иной, хотя сам дар, естественно, не зарабатывается.

Данную позицию можно назвать межличностным синергизмом (сотрудничеством): Бог предлагает человеку Свою любовь, человек проявляет взаимность. Это не просто договор, это не просто согласие на сотрудничество, это установление тесных дружественных отношений. До тех пор, пока существуют эти взаимные отношения сердечной привязанности, есть смысл говорить о пребывании человека в состоянии спасения (Мф. 18:32-34). Нарушается восприимчивость к Божественной любви, исчезает и ее воздействие на человека (Евр. 2:1).

Вне зависимости от того, насколько далеко или близко отстоят эти доводы от совершенного познания Божественной истины, я выражаю надежду, что данный опыт представления евангельского богословия послужит лучшему пониманию пути спасения, открытому нам в Библии.

Для более глубокого понимания сути поднятого вопроса, читателю предстоит понять характерные черты Божьего способа спасения. С Божьей стороной все ясно – Христос заработал спасение для всех – но как применяется этот Его дар к отдельному грешнику? Есть ли ограничения с Божьей стороны? Нет, потому что Бог желает спасения каждому, а Христос умер за всех людей. Значит о безусловности предоставления дара спасения к каждому грешнику говорить не приходится.

Что же ожидается от человека? Здесь возможна либо торговля (заслуги), либо милость (дар). К первой относятся подвиги аскетизма, милостыня, добрые дела, труд для церкви, разного рода служения, самоизнурение, жертвенность и т.д., ко второй – зависимость, смиренное прошение, надежда на милость. Бог определяет второй путь – спасение предлагается грешнику как дар, который должен быть востребован его личной верой и личной волей.

 

 

 

Спасение – это бесплатный дар. Но кто-то скажет: «А какая существует проблема в принятии дара, тем более спасения? Даже отъявленный скептик и тот  воспользуется им на всякий случай». Вот именно по отношению к последним Бог не сделал спасение подарком, который можно было бы принимать просто так, мол, пусть лежит, к концу жизни пригодится. Это определяет специфика Божьего дара спасения, с которым сопряжено возрождение или наделение грешника прощением грехов и силой к богоугодной жизни.

Конечно, спасение – это дар, но дар необычный. Это – дар, опаливающий руки и сердце, выжигающий из нашей внутренности весь эгоизм, страх и необузданную страсть. Это – явно дар, чему-то нас обязывающий; не всякий пожелает сразу воспользоваться им. Итак, можно ли принять этот дар и в то же самое время обойти его жар с помощью хитрых богословских приспособлений? Нет. Этот жар прожигает любые брезентовые рукавицы богословских систем и продолжает печь, если принимающие хотят познать его подлинную сущность в полной мере. Он сам выставляет нам свои условия, отказ принять которые вместе с даруемыми благами равнозначен гибели, причем не только в этой жизни.

Г. Гололоб.

Арминианское евангельское богословие.

Добавить комментарий