Либеральная политкорректность – как комплекс своей культурологической неполноценности.

корректОтдайте дяде-тете-детям чемоданчик!

Елена Кондратьева-Сальгеро, журналист (Франция), главный редактор парижского литературного альманаха «Глаголъ»

Со времен моей юности из необычайно популярного тогда романа Артура Хейли «Аэропорт» мне особенно запомнился один невзрачный персонаж.

«Правонарушитель всегда прав, правоохранитель изначально жесток и несправедлив»

Тот самый добропорядочный обыватель, с причесанной совестью и чистыми глазами, ведомый убеждением «не тронь чужого», который не потерпел «произвола власти» на борту самолета: возмущенный непонятным ему поведением пилота, выхватившего чемоданчик у пассажира, этот дядя в самый решительный момент отобрал у пилота чемоданчик и любезно вернул его владельцу.

Что в чемоданчике была бомба, выяснилось незамедлительно вслед за этим. Таким образом, бестолковое вмешательство одного добропорядочного идиота, понятия не имевшего о целях и мотивах поступков всех присутствовавших, лишило людей единственного шанса избежать трагедии.

Дальнейшей судьбой невзрачнoго персонажа, сыгравшего, пожалуй, самую гнусную из ролей в этой истории, автор читателей не обременил.

А персонаж, между тем, ушел в народ, расплодился и запустил ту самую пандемию, которая и мутировала в ведущее сегодня направление «единомыслия», называемое политкорректностью.

Oтправной точкой послужила «мода недоверия» всем типам «властей» и их представителей.

Любой авторитет стал практическим синонимом «попрания свободы», любое деяние представителей власти – «произволом», будь то в школе, на улице или в салоне самолета.

Мне довелось встретить рьяных последователей этого невзрачного персонажа еще в самом начале «эры политкорректи», около 30 лет назад, когда в парижском метро они возмущенно клеймили полицейских, волокущих к патрульной машине юношу арабского происхождения, только что напавшего на женщину, пытавшегося вырвать у нее сумку и разбившего ей лицо.

Сразу несколько таких вот «невзрачных» отчаянно стыдили полицейских за грубое обращение с «юным левантийцем» (пресс-код для обозначения тех, кого нельзя называть) и почти с ненавистью смотрели на несчастную женщину в шоковом состоянии, из-за которой «левантийца» тащили в «обезьянник».

С тех самых пор вмешательства «невзрачных» только учащались, укреплялись и окончательно сделались явлением обыденным.

Органам правопорядка достаточно было взять с поличным любого представителя «мультикультурализма», чтобы на профессионально поднятый шум немедленно сбежались вот такие же невзрачные дамы и господа, не желающие и разбираться в том, что произошло, но протестующие против произвола властей и дискриминации по какому-нибудь видимому невооруженным глазом признаку.

Основным аргументом «невзрачных» очень быстро и уже намертво стал общеизвестный факт, что на правонарушениях попадаются одни и те же вовсе не потому, что одни и те же «правонарушают» более других, а потому, что «произвол» правоохранительных сил требует, чтобы хватали только этих, а не всех подряд.

Этим самым аргументом в кратчайшие сроки и была вымощена та самая дорога в уже окончательный ад, где порицанию подвергалась жертва, «cпровоцировавшая» агрессию правонарушителя, а самого правонарушителя изо всех сил вытаскивали на твердую почву безнаказанности любыми оправданиями из арсенала самой оголтелой демагогии.

Всего за пару десятилетий вот такой мелко-гадливой, но постоянной раскачкой репутации правоохранительных органов в усредненно вялое общественное сознaние удалось внедрить простенькую, но действенную подспудную мысль: правонарушитель всегда прав, правоохранитель изначально жесток и несправедлив.

Любое покушение на личные свободы – предтеча фашизма. Любая репрессия – зло.

Остальное вы знаете.

Сегодня уже никого не удивят газетные заголовки «В городе Кань в это воскресенье проходит марш протеста в связи со смертью Карима Бен Салаха, 26-летнего юноши, убитого полицией».

И мало кто станет интересоваться текстом чуть ниже заголовка, уточняющим, что 26-летний юноша Карим Бен Салах был застрелен полицейскими в момент ограбления им частного дома в местечке Туретт-сюр-Лу…

Сравните для наглядности искусство заголовка: «В центре Москвы арестован мальчик, читавший Шекспира»…

(Оговорю, что за любое сходство, показавшееся вопиющим, редакция ответственности не несет – мнение автора, сами знаете, может разительно отличаться от всех прочих мнений).

Мне только кажется важным все-таки подметить некоторые особо повторяющиеся детали, которые еще могут послужить сигнальным звонком…

Здесь важен не смысл протеста, но его преемственность и главное – бесперебойность.

Поэтому озвучивать реальную бессмыслицу подобных демонстраций несогласия можно только нескончаемой и предельно громкой логореей (речевое возбуждение): чем сильнее и настырнее крик, тем легче пронять не ведающую настоящих причин толпу, первым порывом которой сразу станет зажать уши и уже ни во что не вникать, а единственным желанием – затребовать в сердцах:

– Отдайте дяде-тете-детям чемоданчик и пусть они делают, что хотят!..

Что там такое, в чемоданчике (а может снова бомба?), и почему «властные авторитеты» не всегда нежными средствами пытаются это из употребления изъять, выяснится достаточно скоро.

Возможно даже, что и на вашем веку, и у вашей хаты, с краю.

vz.ru


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*