Предпринимательский климат – это среда выживания малого и среднего бизнеса.

климаОн остается суровым.

Виттенберг Евгений Яковлевич – доктор исторических наук, профессор, Российский государственный гуманитарный университет (РГГУ), главный научный сотрудник, Институт социологии Российской академии наук, Москва

Наличие или отсутствие благоприятного предпринимательского климата в той или иной стране определяется многими индикаторами, в том числе: простотой открытия бизнеса, рациональностью налогообложения, доступностью заёмных средств, активностью контрольных органов, простотой подключения к инфраструктуре, свободой от чрезмерной государственной опеки, масштабами коррупционного давления на бизнес и т. д.

Проанализируем некоторые основные факторы, формирующие или влияющие на предпринимательский климат в России и на СОБ. Безусловно, базисом для благоприятного предпринимательского климата является гарантированность права собственности. В России де-юре оно, как и в подавляющем числе стран мира, гарантировано, а вот де-факто далеко не всегда. В стране до сих пор существует такое явление, как масштабное рейдерство. По оценкам Национального анти­коррупционного комитета, ежегодно в России происходит до 700 тыс. рейдерских захватов. При этом они остаются прак­тически безнаказанными. Так, против рейдеров заводится только 10% уголовных дел, а до суда доходят и вовсе единицы [Воронина 2015]. В условиях кризиса число рейдерских захватов растёт, поскольку многие предприятия ослаблены, их можно легко захватить, вынудив владельцев продать бизнес гораздо ниже его рыночной стоимости.

В отличие от 1990х гг., в настоящее время захват собственности происходит, как правило, уже без убийств хозяев предприятий («чёрного рейдерства»), а посредством более изощрённых («белых») методов: путём перекрытия доступа владельцам планируемого для захвата предприятия к кредитам, инфраструктуре, рынкам получения сырья и сбыта продук­ции; путём бюрократического и налогового терроризма, когда предпринимателей изматывают бесконечными проверками и придирками; путём организации клеветнических компа­ний в СМИ, сманивания костяка персонала, организации протестных акций сотрудников и т. д.

Со времени печально известных 1990х годов изменились не только методы рейдерства, но и сами рейдеры. Сегодня, как правило, это уже не бандиты, а юристы, экономисты, предприниматели, стремящиеся к недружественному поглощению конкурентов или обладателей доходных активов, а также высокопоставленные госчиновники, офицеры и генералы силовых структур. И, безусловно, изменение социального портрета современных рейдеров затрудняет борьбу с ними, ибо это борьба уже не просто с бандитами, а подчас с государственными чиновниками, применяющими широкий арсенал изощрённых средств для захвата чужих активов.

В последние годы, а особенно в условиях кризиса, значительно усилились попытки захвата собственности у успешных предпринимателей со стороны силовиков. Острота проблемы стала настолько очевидной, что президент был вынужден провести весной 2016 г. некую примирительную встречу между силовиками и представителями бизнеса. Тем не менее, после этой встречи количество попыток силовиков захватить собственность бизнесменов не только не сократи­лось, но и существенно возросло. «Полицейские и следователи попросту добивают отечественный бизнес, которому и без того тяжело», — заявил Б. Титов на прессконференции 16 сентября 2016 г. В качестве доказательства он привёл динамику числа уголовных дел, возбуждённых по статье 159 УК («Мошенничество»): за полгода 2016 г. было открыто 100 тысяч таких дел, т. е. на 25% больше, чем за аналогичный период 2015-го. По данным Титова, общее число дел против бизнесменов за этот период увеличилось на 30%.

Причём, если в 1990е рейдеры пытались главным образом захватить крупные предприятия, то в условиях кризиса и сокращения многих источников доходов в поле зрения рейдеров всё чаще попадают успешные средние и даже малые компании, которые часто не обладают для защиты своей собственности необходимыми ресурсами.

Всё большую роль в рейдерстве начинают играть коррумпированные суды. Так, согласно данным ежегодного доклада бизнес-омбудсмена Б. Титова, в 2015 г. против бизнесменов было возбуждено 234 тыс. 620 уголовных дел, что было максимумом с 2010 г. [Титов 2016a]. Причём в России уголовное преследование предпринимателей – это не всегда наказание за действительно совершённое преступление, а нередко способ захватить чужой бизнес. «Около 83% предпринимателей, на которых были заведены уголовные дела, полностью или частично потеряли бизнес, – признавал В. Путин в конце 2015 г. – То есть их попрессовали, обобрали и отпустили» [цит. по: Базанова и др. 2015].

Значительную роль в формировании предприниматель­ского климата играет фискальная нагрузка на бизнес. Здесь наблюдаются противоречивые тренды. С одной стороны, власти предпринимают усилия по недопущению роста налоговой нагрузки на бизнес в условиях кризиса и даже пытаются её ослабить для некоторых категорий малого предпринимательства. Так, в настоящее время малые предприятия пользуются льготами при уплате налога на прибыль. Одна из таких льгот предусмотрена для предприятий, производящих и перерабатывающих сельскохозяйственную продукцию, товары народного потребления, строительные материалы, медицинскую технику и лекарственные средства, а также строящих объекты жилищного, производственного, социального и природоохранного назначения.

Льгота заключается в том, что эти малые предприятия не уплачивают налог на прибыль в первые два года работы при условии, что выручка от указанных видов деятельности превышает 70% общей суммы выручки от реализации ими продукции (работ, услуг). В третий и четвёртый годы работы они уплачивают налог в размере, соответственно, 25 и 50% от установленной ставки налога на прибыль, если выручка от указанных видов деятельности составляет свыше 90% общей суммы выручки от реализации ими продукции (работ, услуг) [Горелова 2015].

Другая льгота предполагает, что при определении налогооблагаемой прибыли малого предприятия из неё исключается прибыль, направленная на модернизацию производства, а именно, на строительство, реконструкцию и обновление основных производственных фондов, освоение новой техники и технологий, т. е. таким образом власти пытаются стимулировать инновационное развитие бизнеса.

Малые предприятия могут также иметь налоговые льготы при осуществлении некоторых других видов деятельности. Например, льготы по прибыли, направленной на финансирование капитальных вложений или на благотворительные цели.

Однако, как представляется, это достаточно скромные налоговые послабления. Налоговая нагрузка на бизнес остаётся, по сравнению с другими странами, весьма высокой, что не способствует росту социальной ответственности бизнеса.

По мнению Б. Титова, когда государство говорит о том, что налоговая нагрузка на бизнес в России невысокая, – оно лукавит. «Если смотреть по доле налогов в бюджете – она действительно не очень большая. Но если посмотреть, какую долю прибыли компания выплачивает в качестве налогов, то станет видно, что у нас эта нагрузка выше, чем среднемировая. При этом есть ещё и неналоговая нагрузка – это дополнительные платежи, которые так или иначе вынуждены платить все компании, включая проценты по кредитам. А развивать бизнес без кредитов практически невозможно» [Титов 2016b].

Пытаясь облегчить налоговое бремя для одних предпринимателей, власти разными способами увеличивают его для других. Так, например, только в последнее время, как раз в период кризиса, была введена система «Платон», значительно увеличившая налоговую нагрузку на бизнес, занятый грузоперевозками. В связи с оценкой земли по кадастровой стоимости, серьёзно возросли налоги на землю, на которых расположены предприятия.

Предпринимательское объединение малого бизнеса «Опора России» отмечает, что, в связи с увеличением размера МРОТ, существенно повысятся взносы в Пенсионный фонд России и Федеральный фонд обязательного медицинского стра­хования. По подсчётам этой организации, если сейчас сумма годового платежа самозанятых в два фонда варьируется от 23 тыс. до 158 тыс. руб. в год, то с 2017 г. эта сумма составит от 38 тыс. до 260 тыс. руб. «Для значительного числа самозанятых такой рост нагрузки окажется критичным», – уверены в «Опоре России» [«Опора России» просит… 2016].

По сути дела, дополнительным серьёзным налогом на крупный бизнес в сфере коммуникаций является недавно принятый закон И. Яровой, обязывающий операторов связи создавать дата-центры, где в течение полугода должна храниться переписка и записи разговоров россиян, а также записи, изображения и другая информация в интернете.

Важной составляющей в формировании благоприятного предпринимательского климата является снижение бюрократического давления на бизнес и прежде всего ограничение различного рода плановых и внеплановых проверок, нервирующих и отвлекающих предпринимателей от работы, а нередко и дезорганизующих деятельность компаний. Складывается впечатление, что по вопросам ликвидации бюрократических преград на пути бизнеса (проверок, в частности) между Федеральным центром и региональными элитами существуют противоречия и даже латентная борьба. И если Центр предпринимает серьёзные усилия по дебюрократизации регулирования и контроля бизнеса, то во многих регионах местные власти идут на послабления бизнесу крайне неохотно. В результате: с одной стороны, федеральные власти пытаются разгрести бюрократические завалы на пути бизнеса, особенно в период кризиса, а с другой – региональные власти нередко специально их нагромождают с целью получения административной и коррупционной ренты.

Здесь достаточно привести лишь один пример. Несмотря на призывы Центра минимизировать число проверок бизнеса, оно в 2015 г. достигло пика и составило 2 млн 400 тыс.

Для того чтобы перестать, наконец, «кошмарить» бизнес, власти с января 2016 г. ввели для малого бизнеса «надзорные каникулы». Правительство объявило на три года мораторий на плановые проверки предприятий с выручкой меньше 800 млн руб. в год и штатом до 100 человек. Правда, как всегда в России законы не являются универсальными и содержат исключения, оставляющие лазейки для бюро­кратической активности. Так, освобождение от проверок не коснётся компаний, работающих в сферах образования, медицины и социального обслуживания, а также аудиторских организаций, управляющих компаний многоквартирных домов и, наконец, организаций, работающих с гостайной. Не будут прекращаться налоговые проверки и ревизии на предмет уплаты взносов во внебюджетные государственные фонды. Также сохранится надзор в сфере пожарной, экологической, промышленной, радиационной безопасности объектов I и II классов опасности. Каникулы не предполагают и отказа от внеплановых проверок. Они, как и сейчас, будут проводиться в случае поступления жалоб на компании в надзорные инстанции [Миронов 2016]. Тем не менее, необходимо констатировать, что в вопросах проверок бизнеса всё-таки в 2016 г. наметился позитивный тренд.

Виттенберг Е. Я. Социальная ответственность российского бизнеса в условиях кризиса. «Вестник института Социологии», № 20.2017.


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*