Социально-экономические последствия избыточного образования в Китае и России.

образованГОЛИУСОВА Юлия Вячеславовна — кандидат социологических наук, старший научный сотрудник ИС РАН.

ФЕНГЛИАНГ Ли — доктор философии, адъюнкт-профессор Университета Циньхуа, Пекин.

Феномен избыточного образования особенно остро проявляется в странах с переходной экономикой. Это связано с курсом на массовизацию высшего образования. Такая тенденция наблюдается во многих развитых странах Запада, и она была подхвачена странами БРИКС, экономики которых с трудом справляются с таким наплывом молодых специалистов высшей квалификации. Обладатели университетских дипломов заранее обречены на поиск работы по специальности и полученной квалификации, поскольку система образования не ориентирована в необходимой мере на потребности рынка труда. В масштабной экономике Китая этот феномен уже стал особенно заметен и приобрёл социальное значение. Российская система профессионального образования также уже более десятилетия стоит на пути избыточного образования.

Во многих странах мира, в том числе в Китае и России, в последние десятилетия активно реформируются системы образования. Это реформирование обусловлено мировыми тенденциями развития образовательной сферы, такими как рассмотрение образования в качестве ресурса развития общества и государства; глобализация образования, требующая встраивания в мировое образовательное пространство; установка на качество образования, развитие личности обучающихся, становление компетентности участников образовательного процесса.

Реформы, проводимые в образовании Китая, являются примером удачного сочетания элементов развития и стабильности, соединения современных тенденций, подходов, теорий, методов, с собственной национальной традицией.

В крупных городах созданы огромные университетские комплексы, по своему оснащению не уступающие мировым аналогам, имеющие высокие места в мировых образовательных рейтингах. Всё это происходит благодаря поддержке китайского правительства, которое в 1999 г. сделало ставку на повышение уровня образования китайской молодёжи, на «массовизацию».

Справедливо считается, что Китайская система образования впитала лучшие традиции мировых образовательных систем. За основу была взята советская система образования, дополненная элементами Болонской и Британской систем. В таких идеальных, рафинированных условиях большинство китайских школьников видят себя в будущем только в качестве белого воротничка с заветным дипломом о высшем образовании ведущего китайского или иностранного вуза.

Но что же дальше? Диплом есть, а работы, соответствующей этому диплому, нет и не предвидится в обозримом будущем. Вот основная проблема, которую предстоит решить китайскому руководству в ближайшее время. Да и не только китайскому, Россию также не обошла подобная проблема, только с некоторыми оговорками. Что же происходит в Китае и какая невидимая связь существует между нашими странами?

Итак, что же представляет собой система высшего образования Китая? После окончания полной средней двенадцатилетней школы выпускники сдают экзамен «гаокао», чем-то напоминающий российский ЕГЭ. По результатам этого экзамена молодой человек может претендовать на зачисление в тот или иной вуз в зависимости от полученных баллов. Вузы в Китае ранжированы проходному баллу, т. е. абитуриент сразу знает свой «потолок». Естественно, самые престижные — столичные вузы и вузы крупных городов, таких как Пекин, Шанхай, Нанкин, Гуаньчжоу и др.

Высшее образование не является обязательным, оно платно. В среднем семья тратит на обучение одного ребёнка в университете в год от 900 до 5000 юаней при среднем годовом доходе городской семьи в 5000 юаней, что показывает неравенство в доступе к образованию. О сельском населении речи вообще не идёт, т. к. доходы сельских семей в несколько раз ниже. В России фактически происходит то же самое. Качественное высшее образование всё больше носит элитарный характер, несмотря на наличие бесплатных бюджетных мест в вузах, поскольку семьи с низким достатком и из сельской местности, а также удалённых поселений Сибири, Севера и Дальнего Востока не имеют возможности обучать своих детей на третьей ступени.

В 1993 г. в Китае был определён общий перечень дисциплин для бакалавриата, который делится на два уровня: основной (бэнькэ) и специальный (чжуанькэ). Основной уровень представляет собой полный курс бакалавриата, студент получает не только практические навыки, но и теоретические знания в выбранной им области. Что касается специального уровня, то остановившиеся на нём студенты имеют квалификацию, схожую с российской профессионально-технической (колледж, техникум). Работодатели в данном случае выбирают либо теоретически подкованных бакалавров, либо практически обученных выпускников, освоивших краткосрочные программы.

Параллельно процессу «массовизации» образования начался процесс «инфляции дипломов». Китайские работодатели отреагировали на увеличение численности выпускников вузов тем, что стали ужесточать требования к кандидатам на те или иные позиции в их организациях. Рынок труда мгновенно пополнился рядами безработных выпускников высших учебных заведений.

В России выбор осуществляется между бакалаврами, специалистами и магистрами. Чаще всего работодатель плохо представляет себе различие между этими ступенями обучения, поэтому предпочтение отдается самой высокой ступени — магистрам, хотя требования к занимаемой позиции, как правило, вполне соответствуют уровню бакалавра или специалиста. С этой точки зрения, процессы, происходящие в двух странах, идентичны и приводят к общему результату — дисбалансу на рынке труда, прекаризации социально-трудовых отношений и безработице среди молодых специалистов с высшим образованием.

Рассмотрим статистические показатели эффективности высшей школы Китая и России. Интерес вызывает не простая констатация фактов, а сравнительная характеристика двух систем: российской и китайской.

Итак, численность студентов, обучающихся в вузах двух стран различается. При этом если в России за последние пять лет число студентов стабильно уменьшается, то в Китае количество студентов неуклонно растёт.

Интересно, что на 10 000 чел. в России в 2012 г. приходилось 424 студента, а в Китае всего 176. В России каждый год выпускается около 1 млн молодых специалистов, в Китае в 2013 г. выпуск специалистов перевалил через рубеж в 7 млн, что не могло не отразиться на рынке труда Китая.

Проблемы безработицы среди выпускников вузов актуальны для многих стран мира. Россия и Китай здесь не исключение. В 2012 г. среди российских безработных в возрасте 20–24 лет около 20 % имели высшее образование.

Данные по двум странам схожие, но если учесть, что на душу населения студентов, а, следовательно, и выпускников в Китае меньше, то это крайне тревожная ситуация. Это означает, что на рынке труда требуются менее квалифицированные специалисты и ценность высшего образования понижается. Данный феномен получил название «избыточное образование», или, как это принято называть в зарубежной литературе, overeducation.

В целом, те, кто менее образован, имеют гораздо больше шансов трудоустроиться, чем те, кто лучше образован. Иначе говоря, существует обратная корреляция между образовательным уровнем и лёгкостью трудоустройства.

По данным китайского исследовательского института MyCOS, в 2013 г. уровень занятости среди выпускников магистратуры в стране составил всего 26 %, среди бакалавров — 35 %.

Это и неудивительно, китайское экономическое чудо было обусловлено развитием трёх секторов экономики: экспорто-ориентированных производственных, строительных и крупных энергетических отраслей тяжёлой промышленности, в которых доминирует государство. Ни один из этих секторов не предполагает большое число рабочих мест для «белых воротничков», подходящих для выпускников университетов.

Наоборот, низкоквалифицированные работники, имеющие начальное и неполное среднее образование, особенно молодые «рабочие мигранты» из сельских районов Китая, могут легко найти работу в области транспорта, строительства и ресторанного бизнеса. Это особенно ярко проявляется в юго-восточных и прибрежных провинциях, таких как Гуандун и Фуцзянь, а также в крупных городах, включая Пекин и Шанхай. В настоящее время такого рода предприятия ищут, привлекают и удерживают работников. Это, в свою очередь, ведёт к продолжающемуся росту заработной платы в данных отраслях.

Из этого следует фундаментальная проблема китайского рынка труда: безработица среди молодёжи в Китае — это, скорее, структурный, нежели циклический вопрос — в стране не создано достаточное число рабочих мест для высокообразованной молодёжи. В 2013 г., было подсчитано, что по крайней мере 600 000 выпускников всё ещё не нашли работу. Плюс к этому приблизительно 7 млн студентов, оканчивающих университеты, из которых (в первый год после окончания вуза) сразу трудоустроиться смогут далеко не все.

Решение проблемы возможно, по мнению китайских исследователей, по крайней мере, двумя способами: 1) учебные заведения должны обеспечить такое качество образования, чтобы выпускники смогли удовлетворить спрос на высококвалифицированные кадры на рынке труда; 2) заинтересованные лица (студенты высших учебных заведений, работодатели, чиновники) должны расширить информационные каналы поиска работы, и снизить информационную асимметрию между выпускниками и рынком труда.

Российские же реалии таковы, что в безработные также попадает экономически активная молодёжь, что негативно влияет на экономику страны. Так, в 2012 г. почти 10 % экономически активного населения в возрасте 15–29 лет являлись безработными. Причём пик безработицы среди имеющих высшее образование приходился на возраст 20–24 лет. Этот факт говорит о том, что трудоустроится после окончания высшего учебного заведения достаточно сложно. Среди безработных в возрасте 15–29 лет 23 % составляют окончившие высшее учебное заведение. По данным исследовательского центра кадрового интернет-портала «Superjob», в июне 2014 г. в Москве чаще всего соискателями были мужчины в возрасте 25–29 лет с высшим образованием. Трудоустройство на работу, не связанную с полученной специальностью, — это ещё одна проблема, ведущая молодёжь в группу нестабильно занятых. В основном на молодёжном рынке труда требуются работники со средним специальным образованием. Однако, судя по данным (рис. 2), занимать такие позиции приходится выпускникам вузов.

Но что же происходит на молодёжном рынке труда реально?

По данным исследования «Начало карьеры, студенты», проведённого порталом «Career» в июле 2014 г. среди городов-миллионников (Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск Екатеринбург, Нижний Новгород, Казань, Самара, Омск, Челябинск, Ростов-на-Дону, Уфа, Волгоград, Красноярск, Пермь, Воронеж), Москва — единственный город, в котором конкуренция при поиске работы среди молодёжи ниже, чем в целом по рынку труда. Если говорить про долю вакансий для молодых специалистов в каждом регионе, то в Москве в 2014 г. на вакансии для молодых специалистов пришлось около 13 % от общего спроса в регионе (или каждая 8я вакансия на рынке труда в Москве). В Нижнем Новгороде и Казани каждая 13я вакансия была ориентирована на молодого специалиста, в Санкт-Петербурге — каждая 11я вакансия.

Большинство российских вакансий, размещённых в сфере «Начало карьеры, студенты», во 2 квартале 2014 г. предполагали полную занятость. Самый высокий показатель отмечен в Воронеже — 89 %, а самый низкий — в Красноярске и Челябинске — 73 %.

Вакансий, предлагающих частичную занятость для молодых специалистов, больше всего было опубликовано в Челябинске — 24 %. Стажировки чаще всего встречались в Санкт-Петербурге и Воронеже — 4 % от общего числа вакансий, размещённых в сфере «Начало карьеры, студенты».

В начале 2014 г. конкуренция среди соискателей при поиске работы в сфере «Начало карьеры, студенты» совокупно была в среднем в два раза выше, чем в целом по рынку труда, т. е. напряжённость на рынке труда молодых специалистов выше.

Что касается требуемого работодателем образовательного уровня, то в целом по России в 42 % вакансий для молодых специалистов, в которых упоминалось об образовании как таковом, речь шла о высшем образовании.

Скорее всего, эти данные свидетельствуют не о потребности в высококвалифицированных кадрах, а о завышенных требованиях работодателей. Так, продавец-консультант или менеджер по продажам должны непременно иметь высшее образование, что лишено всякого здравого смысла. Феномен «девальвации дипломов» происходит, когда высшее образование связано не с уровнем профессиональной подготовки и компетентностью, а просто рассматривается как определённый уровень общей культуры.

Действительно, молодёжь, окончившая вуз, должна уметь грамотно изъясняться на русском языке, быть уверенным пользователем ПК, уметь продать товар. Перекос? Скорее всего, проблема кроется в низком уровне полного среднего образования, которое в последнее время своей задачей ставит не «воспитание гармонично развитой, грамотной личности», а нацелено на сдачу тестов ЕГЭ, зачастую не дающего никаких представлений об уровне знаний и умений выпускника. Поэтому только диплом о высшем образовании может хоть как-то гарантировать работодателю наличие у претендента на должность продавца-консультанта вышеуказанных навыков.

Чаще всего в начале 2014 г. работодатели указывали на необходимость наличия у претендента высшего технического (инженерного, математического, физического) образования.

Эти данные показывают, что основными работодателями, скорее всего, выступали торговые организации, реализующие технику и комплектующие, поэтому для них важно было наличие у соискателей технического образования.

Для определения напряжённости на рынке труда кадровые агентства используют hh-индекс, который выражается в соотношении числа выложенных резюме и предложенных работодателями вакансий. Высокий показатель индекса говорит о том, что работодателю легче найти себе сотрудника, так как у него есть широкий выбор, а вот соискателю сложнее трудоустроиться, поскольку конкуренция при поиске работы высокая. Низкий показатель индекса, напротив, невыгоден работодателю, так как соискателей мало и выбор среди них ограничен. Соискатели же наоборот, могут диктовать свои условия при трудоустройстве, поскольку они являются дефицитными специалистами на рынке.

В целом, напряжённость у молодых специалистов во многих городах примерно в два раза выше, чем в целом по рынку труда этих городов. Молодые специалисты с высшим образованием испытывают сложности с трудоустройством, хотя при этом остаются оптимистами. По данным онлайн-опроса, проведённого компанией Head-Hunter в июне 2014 г., 6 % молодых специалистов, находящихся в данный момент в поиске работы, утверждают, что сейчас трудоустроиться очень сложно, но в целом тенденция положительная, хотя растёт число неопределившихся.

Рост числа неопределившихся, возможно говорит о том, что молодёжь отчаявшись найти работу, отвлеклась от поиска работы на другие проблемы. Каждый второй работник признаётся, что трудоустройство в данный момент для него является критичным и серьёзно отражается, в том числе, и на жизнедеятельности семьи. Тем не менее, 20 % опрошенных, не имеющих работы в данный момент, утверждают, что занятость для них некритична.

В настоящее время 45 % опрошенных готовы пойти на снижение зарплатных ожиданий ради сохранения работы или гарантированного трудоустройства на новое место. Эти данные свидетельствуют о том, что молодые специалисты готовы на снижение свои притязаний ради стабильной занятости, уверенности в завтрашнем дне.

Таким образом, можно сделать следующие выводы.

Китайская и российская системы образования находятся в процессе реформирования. Однако последствия этих реформ несколько отличаются. Если результатом реформы в Китае становится увеличение числа студентов и выпускников, то в России при сокращении количества вузов число студентов падает. При этом последствия реформ в обеих наших странах схожи — это безработица и нестабильная занятость выпускников вузов. Важным следствием реформ стала «девальвация дипломов». Работодатели, рассматривая целый ряд молодых специалистов с высоким уровнем образования, предлагают претендентам должности, которые не требуют высшего образования. Таким образом, в России и Китае есть, например, немало продавцов и кассиров в супермаркетах с высшим образованием. При этом выпускники двух стран показывают неувядаюший оптимизм, надеясь в будущем на улучшение их социального статуса и достойное место в социальной иерархии.

Тем не менее, в настоящее время положение выпускников в Китае и России несколько отличается. Процессы, которые происходят в китайском обществе, находятся в тренде мировых событий. Таким образом, китайские социологи обнаружили и назвали новый социальный класс, — йицу (англ. Ant Tribe). Китайское правительство пытается решить эту проблему и сгладить последствия. Российские выпускники вузов, имеющие сложности с трудоустройством, разрознены, поэтому следует ожидать их объединения, может быть, в период, когда социальная напряжённость и напряжённость на рынке труда достигнут предела.

Распространение таких группировок может привести к массовым протестам в других группах. Именно в непредсказуемости ситуации заложен эффект неразорвавшейся бомбы — может лежать в течение сотен лет, и может взорваться сейчас. Этот вид неопределённости увеличивает рискогенность российского общества и непредсказуемость последствий социальных беспорядков. Российские и китайские исследователи должны объединить усилия в изучении этого нового, но особенно значимого социального феномена для развивающихся экономик России и Китая.

Институт социологии, Российской Академии Наук, Ежегодник Россия реформирующаяся. Издательство Новый Хронограф, Выпуск 13, 2015. Москва.

Добавить комментарий