Как происходит межконфессиональный диалог внутри христианства.

диалогБез обязательств, но с надеждой: межконфессиональный диалог.

Алексей Юдин – кандидат исторических наук, доцент Центра изучения религий РГГУ, ответственный секретарем Католической энциклопедии.

У всех религий есть одна общая характеристика: каждая утверждает, что обладает монополией на истину, в то время как остальные — ложны. Как можно говорить о каком-то диалоге, если ты изначально прав, причем в самом фундаментальном, а твой собеседник — даже не собеседник, а явный оппонент — нет?

Надо сразу оговориться, что это верно не для всех религий. Буддизм, например, предполагает определенный плюрализм истин — у каждого религиозного учения своя дхарма. Буддизм поначалу воспринимал христианство, когда оно появилось на территории распространения буддизма, как одну из разновидностей Пути: проповедь Христа тоже является проповедью пути Будды. Христа полагали бодхисатвой своего рода. А вот когда христианство, как это было, например, в Тибете в начале XVII века, заявило о своей монополии на истину, буддисты этого не поняли и не приняли. В результате успешная по началу миссия португальского иезуита Антонью ди Андради стала фактором политической нестабильности в Царстве Цапаранг, и дело кончилось госпереворотом и свержением покровительствовавшего иезуитам буддийского правителя.

Но как бы то ни было, авраамические религии — иудаизм, христианство, ислам — каждая из них, безусловно, утверждает, что именно она обладает истиной в полной мере. И все они, включая и иудаизм, в определенное время высказывали претензии на универсализм. Иудаизм, пусть и очень недолго, пытался заявлять себя универсальной религией. Возникают иудейские диаспоры, появляются прозелиты — обращенные в иудаизм неиудеи, пришедшие к вере Израиля, и т.д., и т.п.

Действительно, на первый взгляд, если я обладаю истиной в ее полноте, а тот, другой, ей не обладает, или обладает лишь частью ее, то зачем вообще нужен диалог? Пусть признает мою истину во всей ее полноте — тогда и поговорим. До конца объяснить природу этого чудесного явления — зарождения межконфессионального и межхристианского, в частности, диалога, практически невозможно. Во всяком случае, в исторической перспективе ХХ века. В какой-то момент христианские исследователи Востока начинают вдруг интересоваться исламом не так, как раньше. Прежние авторитетнейшие источники западного христианства — Фома Аквинский, Лютер — трактуют ислам как религию заблуждений, искушений или даже религию сатаны. Однако в XX веке происходит качественный поворот, почти парадигмальный сдвиг, как это видно на примере католического священника и выдающегося исламоведа Луи Массиньона. Христиане начинают видеть ислам как созвучную своему вероучению религию. Они начинают задаваться вопросом — зачем пришел Мохаммед, пусть и не считая его до конца пророком. Но зачем-то он все-таки пришел? И почему ислам в определенный исторический момент получил такое потрясающее развитие в регионах, где уже утвердилось христианство? Причем часто ислам на Ближнем Востоке встречали как освобождение от христианства. Обнаруживается множество исторических парадоксов, а смысловых — еще больше.

Такой диалог возникает, когда возникает желание — и возможность — увидеть человека в ином свете и с ним заговорить. До конца объяснить генезис этого явления, повторюсь, невозможно. Произошло оно внутри самой очень разветвленной христианской семьи, а затем и в отношениях между крупнейшими мировыми религиями. Таким образом можно утверждать, что именно христиане стали инициаторами межрелигиозного диалога. Кто бы мог раньше подумать, например, о христиано-буддийском диалоге? А он существует. Оказывается, им есть о чем поговорить.

Вероятно, такое желание возникает, когда на христиан обрушиваются драматические, «парадигмальные» события, качественно меняющие мир — те же мировые войны. Переживая эти события, христиане начинают задаваться такого же масштаба вопросами, чтобы эти события и эти переживания осознать, отрефлексировать.

Вот, например, на первой учредительной конференции Всемирного совета церквей, прошедшей в 1948 году в Амстердаме, на повестке дня стояли такие темы: «Человеческий разлад и замысел Божий, «Церковь и международный беспорядок». Иными словами, в то время христианское сообщество поставило перед собой вопросы о том, как могла произойти Вторая мировая война? Как так случилось, что человек внес столь чудовищный разлад в божественный замысел? Как собственно мы, христиане, до такого дошли? Задавая себе такие вопросы, христиане начали осознавать необходимость заново увидеть друг друга — одной из задач послевоенной Европы было примирение не только романо-германского мира, но и, соответственно, католического и протестантского миров. Уже в конце Второй мировой в Швейцарии, и даже в Германии существовали ранние экуменические протестантско-католические общины, ставившие перед собой задачу религиозного и политического примирения.

Есть разные подходы, разные способы объяснить, что происходило тогда. Можно попытаться пройти от частного к общему — исследовать, например, биографии пионеров этого процесса, и через их судьбы пытаться понять, как он развивался. Можно попытаться сразу взять более широкий исторический контекст и попытаться вписать историю межрелигиозных отношений в общую историю человечества. Важно, что драматические перемены, спровоцировавшие попытки выстроить такой диалог, происходили уже накануне ХХ века и конечно, в ХХ веке.

Как происходит межконфессиональный диалог.

В официальных церковных документах, имеющих в том числе и богословский характер, есть четкое определение того, что в самой церкви, «внутри» нее, понимается под диалогом, ведущимся с пространством «вне» церкви. А эти документы — отражение практики, ее формализация. Есть, в частности, такой католический документ — католики, они люди строгие, у них все по полочкам разложено — «Диалог с неверующими». Это документ Секретариата по делам неверующих (создан в 1965 году, когда католики осознали необходимость такого диалога). Датируется документ 1968 годом. Он и определяет, что диалог «общем смысле» есть «любая форма встречи и поиска взаимопонимания между людьми, группами и общинами, осуществляемая в духе искренности, уважения и доверия к другому человеку как к личности и имеющая целью углубленное познание какой-либо истины, либо стремление сделать взаимоотношения между людьми более соответствующими достоинству человека». Смотрите, какие слова! «Форма встречи и поиска взаимопонимания», «человек как личность», «искренность», «уважение и доверие», «углубленное познание какой-либо истины» и «достоинство человека»! Для Католической церкви того времени это просто новояз какой-то.

А уж для православной такое вообще неприемлемо — взять хотя бы утверждение о том, что истин больше одной. «Какой-либо истины» — как это прикажете понимать?! Замечу притом, что до 60-х гг. ХХ в. католическая церковь была куда жестче, чем любая православная. Но появление подобного документа — знак того, что она изменилась и показатель того, насколько сильно. Прежде всего благодаря принятой религиозно-философской традиции французского христианского персонализма: достоинство человека — было и раньше, но измерялось и выражалось совершенно иначе; уважение и доверие; поиск и встреча. Казалось бы, что нам искать, когда истина у нас уже есть во всей полноте? Католические официальные документы XIX в. говорят о том, что свобода выбора, свобода совести — это опасная бессмыслица, бред. Зачем искать то, что уже дано свыше? А тут вот — почувствуйте разницу, что называется. Значит, мы все-таки что-то ищем, чего-то у нас не хватает. Вот когда приходит понимание того, что нам чего-то не хватает, и возникает потребность в диалоге.

Такой диалог формализован в форме экуменического движения. И то, что мы понимаем под экуменическим движением, межхристианским диалогом — это инициатива не католиков, и не православных тем более, это протестантский проект. Он родился в XIX веке из осознания совершенно практических задач, которые можно назвать церковной политикой. Протестантов много, и они разные. Есть, допустим, протестанты «в крапинку», а есть протестанты «в горошек», даже внутри больших деноминаций. Монополии на истину нет ни у кого.

И вот, мы, протестантские миссионеры, оказались, допустим на берегу реки Лимпопо. И идем — один по правому берегу, другой — по левому. И на одном берегу — протестанты в крапинку, на другом — в горошек. А затем эти молодые африканские христиане, смуглявые и прекрасные, вместо того, чтобы обняться во Христе и возблагодарить Бога, говорят: «Так, стоп-стоп-стоп. Я вот — кальвинист такой-то церкви. А ты кто такой?» Получается, что мы переносим на эту новую паству весь исторический европейский груз и инфицируем их нашими противоречиями и склоками. Протестантские миссионеры из различных ассоциаций пришли к выводу, что надо как-то договариваться между собой, чтобы не тиражировать расколотое христианство по всему миру. Из этого желания и вырос экуменизм.

Какая тут может возникать стратегия? Например, мы можем просто договориться что-то делать вместе, не вникая в богословские противоречия. Или же можем попытаться договориться «на берегу» уже по смыслам, то есть войти в богословский диалог. Соответственно, экуменическое движение складывается из двух больших составляющих. Стратегия одного направления: «Давайте делать вместе, как будто нас ничего и не разделяет — перед нами стоят слишком большие задачи, чтобы размениваться на мелочи». Это драматургия движения «Жизнь и деятельность». Вторая же линия настаивает, что надо с самого начала разобраться в том, «кто есть кто» перед Богом. Это стратегия движения «Вера и церковное устройство». Из этих двух потоков и складывается экуменическое движение.

У них разные мотивации, разное богословие, разные лидеры. С одной стороны, мы видим такого выдающегося человека, как Натан Сёдерблум, лютеранский архиепископ Уппсалы, лауреат Нобелевской премии мира, один из ранних христианских миротворцев ХХ века. Это родоначальник движения «Жизнь и деятельности». А с другой стороны — Карл Барт, величайший протестантский богослов ХХ века. Его «богословие кризиса» и есть попытка перестроить активизм по отношению к Богу, перевести его из горизонтали (отношения между людьми) в вертикаль (отношения между людьми и Богом).

svop.ru

Газета Протестант.ру   

 


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*