Власть и модернизация в России: возможности и пределы ее стимулирования.

модернизаА. А. Галкин

Дискуссии, касательно модернизации России как определяющего направления её непосредственного развития, продолжающиеся вот уже ряд лет, как известно, не привели к заметному согласию в научном сообществе. Стороны сходятся в том, что сама модернизация вроде бы необходима. Однако за этим позиции расходятся – нередко весьма существенно.

Всё ещё бытует представление, будто модернизация применительно к нынешней России предполагает всего лишь более интенсивное, чем прежде, внедрение современных технологий в промышленное производство и в его организационные структуры.

Разумеется, такая позиция имеет право на существование. Вместе с тем, нисколько не умаляя значения поступательного использования новейших научных изысканий, технологий и методов организации производства, нельзя не обратить внимания на серьёзные изъяны заведомо суженной трактовки проблемы. Сводя её к очевидной и безусловной необходимости очередного обновления основного капитала, к более активному использованию в производственном процессе научных новаций и новых технологий, мы лишаем идею модернизации свойственного ей инновационного содержания. В этой связи невольно возникает вопрос, не служит ли отождествление модернизационной программы с очевидной необходимостью обеспечивать нормальное обновление средств и технологических основ наличного промышленного производства – способом отвлечь внимание общественности от реализации действительно назревших усилий, способных обеспечить качественный рывок в будущее.

Более обоснованным представляется принципиально иной подход к задачам нынешней модернизации, рассматривающий её как процесс, призванный создать над сложно структурированным современным обществом своего рода дополнительный высокотехнологичный этаж инновационного производства, предполагающего одновременно существенное обновление общественных отношений.

Является ли осуществление такого скачка объективно назревшим? Для положительного ответа на это вопрос есть достаточно оснований. Во-первых, позитивное решение множества новых глобальных проблем, вставших перед человечеством в последней трети XX и в начале XXI вв., требует более высокого уровня знаний и умений, чем те, которыми располагало общество до настоящего времени. Во-вторых, появление и развитие новых бурно растущих центров современного индустриального развития, обладающих таким бесспорным конкурентным преимуществом, как дешевизна достаточно квалифицированной рабочей силы, делает необходимым для традиционных стран-лидеров незамедлительный переход на более высокую стадию материального производства, недосягаемую, во всяком случае пока, для «новых индустриальных тигров». В-третьих, многие страны-лидеры, серьёзно страдающие от прогрессирующего старения населения и трудно контролируемой иммиграции из регионов иных цивилизаций и массовой ментальности, жизненно заинтересованы в многократном повышении производительности труда автохтонной рабочей силы.

Для реализации такого скачка имеются и немалые объективные предпосылки. Это – накопленные современным научным сообществом новые сферы знания, не нашедшие до сих пор применения в практическом производственном процессе, но способные обеспечить человечеству качественно новые условия существования и образа жизни. Это – наличие мощной научно-производственной базы и научной инфраструктуры, приспособленных для незамедлительного воплощения научных идей и выводов в производственную практику. Это – разветвлённая система подготовки квалифицированных кадров, достаточно гибкая, чтобы в кратчайшие сроки подготовить высококвалифицированную рабочую силу того типа, который понадобится для соответствующего экономического манёвра. Это – сохранившаяся возможность государственной власти мобилизовать капиталы, минимально необходимые на первом этапе для назревшего поворота к инновационному развитию.

Описанное различие в подходах к модернизации наблюдается не только в России. Но на России, находящейся по-прежнему на перепутье, оно сказывается особенно остро.

Эта острота определяется в значительной мере тем, что за различием, названным выше, тянется целая цепочка обусловленных им расхождений. Модернизация, сводимая к простому обновлению основного капитала, допускает его реализацию в ходе стихийного развития, регулируемого законоположениями рыночного хозяйства. В свою очередь, модернизация как качественный скачок с неизбежностью требует активного включения стимулирующих импульсов сверху. Но тут автоматически включаются сугубо идеологические императивы. Незыблемые радикально-либеральные постулаты предполагают повсеместное вытеснение государства и его институтов из экономической сферы. Для тех, кто относится к ним как к «Священному писанию», подобный ход событий представляется анормальным, что лишает их способности объективно рассмотреть проблему. Немалым слабостям подвержены и некоторые их оппоненты. Будучи государственниками по определению, они нередко поддаются соблазну генерализации роли государства в ходе модернизационного процесса, закрывая глаза на реально существующие ограничители, преуменьшая или даже игнорируя роль суммы других обстоятельств.

Минимальные требования к общественным институтам.

Модернизированное (инновационное) общество, будучи в своей основе обществом знаний, предполагает иные, чем прежде, взаимоотношения индивида и общества, общества и государства. Следовательно, движение к нему неизбежно влечёт за собой коренное преобразование всей системы общественных отношений, в том числе и прежде всего общественной системы. Разумеется, такое преобразование может предшествовать инновационному развитию лишь в исключительных случаях, поскольку возникает в ходе поступательного движения.

Однако некоторые элементы таких отношений должны присутствовать с самого начала, поскольку от них должен исходить политический импульс, способный преодолеть инертность, свойственную любой, в том числе общественной, системе. Иными словами, выход на путь инновационного развития предполагает наличие политической системы (или её элементов), которые не только не препятствуют, но и всячески способствуют ему. Между тем, как показала практика, сложившаяся в России политическая система, явно исчерпав свои потенции, оказалась не в состоянии справиться с этой задачей. Следовательно, чтобы начать продвижение к инновационному варианту развития, в политическую систему надлежит внести изменения – по меньшей мере такие, которые бы свели на нет её тормозящее воздействие.

Это начало ощущать общество. Исключение не составило и руководство страны. Были произнесены соответствующие слова. Последуют ли за ними реальные решения, неясно. Во всяком случае – оптимисты надеются, что в этой сфере всё же будет проявлена политическая воля.

Тем не менее, пока страна должной системой не располагает. В ней всё ещё не преодолена ориентация на поддакивание и «облизывание» власти. На опасность такой практики было несколько раз указано и «сверху». Но для того, чтобы положить ей конец, недостаточно словесных деклараций.

Политические решения, принимаемые властью, должны безоговорочно исполняться. Это своего рода аксиома. Без неё политический процесс либо превращается в говорильню в духе «пикейных жилетов», либо приобретает хаотический, неуправляемый характер. У нас на протяжении ряда лет нередко наблюдалось и то, и другое. А все попытки навести должный порядок давали до сих пор минимальные результаты. И дело в данном случае не в том, что ктото чего-то не учёл или не умеет. Хотя «неумех» тоже хватает. Дело в системе линейной властной вертикали.

Любая чрезмерно централизованная система управления, замкнутая на одну руководящую личность или небольшую руководящую группу, неизбежно приобретает все изъяны, которые характерны для авторитарных режимов и которые, по сути, сводят на нет действительные или мнимые преимущества строго иерархизированной властной вертикали. Как правило, такие системы быстро теряют свою первоначальную эффективность. Решение проблем становится мнимым и влечёт за собой возникновение новых, более сложных, чем те, которые вроде бы удалось преодолеть.

Соответственно, существенно возрастает значение общественного контроля над управленческими институтами. Он должен быть не просто усилен. Ему надлежит придать принципиально иной, институциональный характер. Иными словами, вертикаль власти должна быть дополнена её горизонталью. Таково ещё одно важное условие назревшего подхода к преобразованию политической системы

Разумеется, сделать это одномоментно невозможно. Но и откладывать движение в эту сторону, мягко говоря, нецелесообразно. Тем более что в стране явно активизируются силы, решительно не приемлющие курс на перемены.

Очевидно, что все намеченные усилия могут дать плоды лишь в том случае, если найдут серьёзную поддержку в обществе. Правомерно ли, в сложившейся ситуации, рассчитывать на такую поддержку? Удастся ли властным структурам убедить граждан страны в реальности построения в сравнительно небольшие сроки, если не идеального, то, по меньшей мере, относительно благополучного общества, которое на это раз предполагается именовать модернизированным («инновационным»)? Смогут ли они поднять общество на активное участие в его созидании? Разумеется, полностью отрицать такую возможность нельзя. Но и позитивно оценивать её пока рано.

Налицо высокая степень неопределённости. Общество явно устало от проводимых над ним экспериментов. В нём сложилось стойкое представление, что инициативы, идущие сверху, приносят, в лучшем случае, «неустройства». Отсюда повсеместная сдержанная реакция на инновационные проекты.

Поддержкой ориентации на модернизационное (инновационное) развитие власть сумеет заручиться лишь в том случае, если гражданам будет представлено убедительное свидетельство её готовности, решительно порвав с проводимым ранее курсом, качественно модифицировать вектор движения. Особенно необходим комплекс конкретных мер, которые были бы восприняты населением как свидетельство искренней заботы о его благе.

Институт социологии, Россия реформирующаяся. Ежегодник. выпуск 12, Новый хронограф. 528 с, Москва, 2013.

Добавить комментарий