Красть или не красть?

Анна ЯКОВЛЕВА, кандидат философских наук

Словечко «менталитет» вошло в нашу лексику совсем недавно, лет пятнадцать назад, вместе с «ваучерами», «фьючерсами» и им подобным. Произошло оно от латинского mens – ум. Когда говорят «менталитет», подразумевают базисные ценности, мало и медленно меняющиеся во времени. Но в русском языке издавна существует синоним – умострой, то есть дословно – строение ума, способ его организации. Как нет человека без своего умостроя, так нет и общества, его культуры. О том, что такое русский умострой – русский не по «крови», а как социокультурная характеристика – и что сегодня с ним происходит, мы будем размышлять вместе с читателем под новой рубрикой.

Нет такого общества и исторической эпохи, где воровство считалось бы добродетелью. «Не укради» – не только одна из десяти христианских заповедей, но и норма менталитета и мусульман, и буддистов, и атеистов. Норма нормальных людей и социумов.

…Еду в такси. Водитель с упоением слушает разудалый мотивчик, несущийся из магнитофона. Такой русский шансон. Не подумайте, что Высоцкий, Окуджава или Визбор. Когда песня кончается, он перематывает её назад и слушает снова. Но не в мотивчике дело. Поразили слова:

– Воруй, воруй, Россия,
Иначе пропадёшь.
Воруй, воруй, Россия,
Всего не украдёшь!

Прежде не доводилось слышать, чтобы даже профессиональные воры призывали всю страну овладевать своей профессией. А тут какой-то всероссийский почин…

И в советские времена воровали. Но масштабы воровства, наказания и отношение к нему были иные.

Были «несуны», тащили по мелочи с заводов и из столовых. Их клеймили общественным позором. Ну а уж когда «в особо крупных размерах» – расстрельная статья. А если такой «клептоманией» заболевает страна, кто и кого может вылечить?..

Эпизод из нынешних будней: шестилетний ребёнок новых русских, придя в гости к ровеснику, крадёт у него новый альбомчик для рисования и набор красок. Папа разводит руками: да у него этого полно, да что это? Папе, исцелися сам.

В коммерческом вузе, где за 2 тысячи долларов в год учатся роскошно одетые девушки и юноши, крадут всё и у всех. Украсть мобильник – обычное дело, рядовое. Крадут шарфы, перчатки, книги, туалетную бумагу, шариковые ручки. Однажды вынесли унитаз. Родители, исцелитесь, опомнитесь, ведь такие детки уже способны ограбить и вас, любящих папаш и мамаш.

Самое поразительное здесь – переворот, произошедший в массовом сознании моих сограждан. Воровство не только перестало считаться грехом, но и стало называться «умением жить», «адаптацией к новым условиям». Мало украл – лох, много украл – «серьёзный человек».

Нет, конечно, на телевидении, положим, или в газете так прямо не сформулируют, прикроются прозрачными эвфемизмами, в прокуратуре будут ещё строже. Но факт остаётся фактом: в стране произошло массовое ограбление. Где мои семейные ваучеры числом 4 (четыре) штуки, где те 8 (восемь) «Волг», которые я могла бы на них купить, как обещали приватизаторы? Где та компания «Олби», куда мы их вложили? Ау! Нету, испарились вместе с моими восемью «Волгами».

Где мои сбережения, честно хранившиеся в сберкассе? После нескольких «эксов» – так в лексике революционеров ещё начала прошлого века называли ограбление – они растаяли бесследно. Как и деньги на капитальный ремонт нашего кооперативного дома, которые мы ежемесячно исправно выплачивали в течение 30 (тридцати!) лет. А теперь призывают создавать жилтоварищества, которые опять начнут собирать деньги на капитальный ремонт. Знаем, плавали. Здания ветшают, связь и транспорт всё хуже, зато цены на наше ветшающее жильё растут вместе с коммунальными платежами.

Бухгалтеры теперь специализируются на уходе от налогов. Схем множество. В большинстве фирм, где самые большие зарплаты, платят их всем известно как: «белая часть», облагаемая налогом, из которого, кстати, складываются наши же пенсионные накопления, – мизер, основная часть – «серая», в конверте.

А прямые невыплаты зарплаты? Это же грабёж средь бела дня, но он уже никого не потрясает.

Работая в конце 1990-х в одной скандинавской стране, я, со своей учёной степенью, получала 60 долларов в час (не самая высокая зарплата в Европе). Вернувшись на родину в 2000-м и не умея прожить на те 800 рублей, что платил мне мой НИИ, взяла почасовку в нескольких местах. В госвузах тогда кандидату наук платили аж целых 12 рублей в час. Я продаю свои, как сказали бы англичане, hard skills, то есть знания, идеи, методики, а также soft skills – умение преподавать всё это, грамотно выстраивать отношения с людьми. И это моё умение оценивается так же, как поездка на метро в два конца. Что это, как не грабёж?..

Пиратские книгоиздания, кинокопии и аудиозаписи у нас – самые распространённые вещи, на которые обращают внимание только авторы и производители лицензионных носителей, поскольку это их грабят. Подделки всего и вся заполонили страну – это тоже разновидность воровства: алкоголь, например, теперь просто страшно покупать, как и лекарства. Причём объявленного на этикетке или аннотации качества не гарантирует ничто – ни цена, ни место приобретения, в солидных магазинах и аптеках можно купить ту же отраву, что и в ларьке.

Копишь полгода на сапоги – они разваливаются через месяц. Год копишь на кондиционер – в Москве теперь это не роскошь, а средство выживания в летней загазованной жаре, – а он оказывается рассчитанным, как выясняется уже осенью, на тропический климат. У него там такое окошко сквозное, которое ничем не закрывается, и мороз вволю гуляет по вашей квартире.

Когда воровство стало массовым явлением, оно превратилось в норму и никого уже не удивляет. И даже то, что беглое тут моё перечисление типичных случаев грабежа, которым подверглись 99% сограждан в России, не вызывает у вас, читатель, чувства ярости и гнева, свидетельствует о том, что мы изменились в чём-то очень существенном. Тот самый парадокс больших чисел: ограбление одного человека (мамы, сына) – это ещё ограбление, а ограбление миллионов – статистика.

Один из важнейших постулатов русской ментальности – греховность воровства – отменён. Живём не в соответствии с тысячелетним умостроем нашим, а «по понятиям».

Как вернуть нас всех к утраченному постулату?.. Я не знаю.

А вы?

«Литературная газета»

Добавить комментарий