«Русский авось» как религия. Почему Церковь боится социологических опросов?

Роман Лункин

Предубеждение православных иерархов против некоторых социологов стало наиболее очевидным в последние годы, когда учёных стали упрекать в субъективизме и даже в намеренном искажении фактов. Малый процент тех людей, которые в рамках социологических опросов относили себя к верующим, сознательно исповедующим православие, и регулярно посещающим храмы, явно испугал священноначалие РПЦ МП. Митрополит Калининградский и Смоленский Кирилл (Гундяев) даже посвятил анализу того, что пишут социологи, целую передачу в программе «Слово пастыря» на телевидении. По мнению владыки Кирилла, социологи, принижая роль православия в обществе, по сути, готовят политический донос власти или тем силам, которые на основании выводов исследователей могут более не считаться с мнением Московской патриархии. Однако отказ от любых рассуждений социологов о том, что же подразумевается под понятием «православный» в России, равносилен нежеланию знать, как верит и вообще живёт ли по вере страна. Исследователь не может понадеяться на «русский авось» и сказать, что у нас «авось православный» народ.

Среди социологов, которые указывали на небольшой процент практикующих православных (примерно 4%) следует указать, в первую очередь Киммо Каариайнена и Дмитрия Фурмана, издавших в 2000 году книгу «Старые Церкви, новые верующие: Религия в массовом сознании постсоветской России» (СПб, М. «Летний сад», 2000). В 2005 году в журнале «Социологические исследования» (2005, № 6) появилась статья Сергея Филатова и Романа Лункина «Статистика российской религиозности: магия цифр и неоднозначная реальность», где указывалось, что количество практикующих православных в России может варьироваться от 3 до 15 млн. человек в зависимости от жёсткости применяемых учёными критериев оценки.

Если в глазах общественности и церковной иерархии сборник статей «Старые Церкви, новые верующие» воспринимался скорее как исследование, отражающее некий этап становления новой российской религиозности и в том числе и РПЦ МП, на основании опросов, проведённых в середине и конце 1990-х годов, то последующие материалы социологов стали объектом критики. И это естественно, прежде всего, потому, что исследователи стали говорить о ситуации с религиозными предпочтениями в современной России, объяснять эти предпочтения, стараться раскрыть их суть или же отсутствие в них какой-либо сути. Современность, в отличие от начала и середины 1990-х годов, вдруг стала пугающей – одни религиозные движения (главным образом, евангельские Церкви) резко вырвались вперёд и по численности общин, и по числу прихожан встали на второе или третье место в зависимости от региона после православия и ислама, сами «традиционные» или этнические религии заняли ведущую роль в общественной жизни разных субъектов РФ, но большинство населения страны так и осталась чуждой организованной религиозной жизни даже своих исторических религий – православия, ислама, буддизма, иудаизма.

В то время как РПЦ МП предлагает государству всё больше совместных проектов участия в общественно-политической жизни, а также во всех сферах жизни общества – в школьном воспитании, в окормлении армии, в контроле над СМИ – процент верующих, реально разделяющих взгляды руководства Московской патриархии, является действительно политически важным. Без создания ослепительного образа православия, за которым идёт народ, невозможно получить безграничное доверие власти и стать символом новой государственной идеи – православного патриотизма. Однако и возникновение официального «золочёного» образа Русского Православия социологи объясняют по-своему: «Глубокая неудовлетворенность социально-экономическим положением, разгулом коррупции и беззакония, падение авторитета основных государственных и общественных институтов, неуверенность в завтрашнем дне, ощущение национального унижения и отставания России от стран Запада требуют какой-то идейно-психологической компенсации, какой-то формы национального самоутверждения. Религиозная сфера предоставила российскому сознанию такую компенсацию: хотя всё у нас плохо, есть одна вещь, которая обеспечивает наше превосходство — это Православная Церковь, самая красивая, самая великая, самая духовная» (С. Филатов, Р. Лункин. Образы Православия и Протестантизма в светских СМИ: благолепие и уродство // Русское Ревью Кестонского Института, www.keston.org, февраль 2006 года).

Критические замечания социологов (они призваны быть критиками и скептиками по профессии) заставляют православных иерархов ещё больше укреплять образ золочёного православия. Характерен совсем недавний ответ митрополита Кирилла исследователям: «Сегодня пусть нас не пугают некоторые лжесоциологи своими «пигмейскими» процентами относительно присутствия православия в обществе. Мы, милостью Божией, православная страна и православный народ». По словам владыки Кирилла, он не согласен с утверждениями некоторых ученых о том, что русский народ не обладает мессианским пониманием своей роли в мировой истории. По мнению митрополита, «у нас нет мессианского понимания, но есть твердое понимание, что пока мы в Церкви, с нами Бог, и врата ада не одолеют ее — на этом и зиждется наше национальное самопонимание» («Интерфакс», 25 апреля 2006 года).

Православность России в целом часто не подвергается сомнению ни социологами, ни «лжесоциологами», так как в ходе всех опросов большинство населения страны (до 90%) ассоциирует себя с православием и с РПЦ МП как институтом. Согласно более детальному опросу Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), проведённому в апреле 2006 года (участвовало 1600 респондентов), 47% россиян хотели бы, чтобы РПЦ МП более активно влияла на духовную жизнь всего общества, а 53% настаивают на признании особой роли православия в России. Однако для социологов ответ «да» на вопрос о том, признаёте ли Вы, что православие вообще занимает особую роль в России, не является показателем практической религиозности и того, что человек будет следовать всему тому, что ему скажет делать священноначалие РПЦ МП. Скептицизм «лжесоциологов» объясним, если обратиться к ответам на другие вопросы ВЦИОМа. Например, 60 % опрошенных выступают за соблюдение прав и свобод человека, независимо от национальных культурных ценностей и духовной традиции, в том числе, и независимо от мнения РПЦ МП. 41% опрошенных считают, что «православие — это всего лишь одна из религиозных конфессий, распространенных на территории России, и оно должно иметь такие же права, как другие». 29% хотели бы, чтобы РПЦ МП ограничила свою деятельность обрядами и ритуалами. Только 18% респондентов решили, что Церковь может как-либо конкретно и серьёзно влиять на основные вопросы жизни не только общества, но и всего государства. И, наконец, главным источником нравственных норм и ценностей, согласно опросу ВЦИОМ, была провозглашена семья (72%), а православие получило только 4%, что вполне сопоставимо с числом практикующих православных верующих, о которых пишут те, кого митрополит Кирилл именует «лжесоциологи». Эта же цифра легко объясняет и трудности с введением «Основ православной культуры» в школах по всей России, случаи противодействия этому учителей и родителей и т. п.

Страх многих церковных деятелей перед статистикой вызван как политическими причинами, так и понятной обидой на российское общество, которое в должной мере не поддерживает инициативы Церкви, которой часто сложнее наладить диалог с интеллигенцией, чем получить в собственность храм. Нападки на «пигмейские» проценты социологов, на концепцию прав человека РПЦ МП, на возможности введения в школах «Основ православной культуры» и института военного духовенства в армии, критика процесса объединения РПЦ МП с Зарубежной Церковью – оцениваются идеологами РПЦ МП на удивление одинаково. Во всех этих нападках на инициативы Церкви оказываются виноватыми просто вражеские силы, либерализм Европы, теряющей христианскую веру, или, как выразились диакон Андрей Кураев и протоиерей Всеволод Чаплин, «тоталитарное сознание правозащитников и демократов». Депутат Госдумы РФ Наталья Нарочницкая в своей статье в «Российской газете» (от 28.04.06) даже упрекала либералов и деятелей РПЦЗ (почему-то, прежде всего, епископа Евтихия (Курочкина), который никогда не жил на Западе, а служит в г. Ишим Тюменской области) за то, что они не принимают постсоветскую Россию, Родину свою, такой, какая она есть. Социологический опрос – это, конечно, не страна, как она есть, но это путь к серьёзному восприятию реальности, стремление заглянуть в зазеркалье этого магического вопроса — «Считаете ли Вы себя православным?». Однако можно быть уверенными, что значительная часть официальных идеологов РПЦ МП и светских политиков ответит «Да» на вопрос: Хотите ли Вы, чтобы вера 90 % населения по-прежнему считалась «авось православной» без уточнений?

Credo.Ru

Добавить комментарий