Российская политическая реальность — сфера действий Бога и людей

Бачинин Владислав Аркадьевич — доктор социологических наук, профессор, действительный член Академии гуманитарных наук

Библейская память политического сознания

В настоящее время ни один конкретный текст, возникший в лоне культуры, имеющей христианскую родословную, не может считаться самодостаточным. В абсолютном большинстве текстов в той или иной степени присутствуют библейские влияния и заимствования. Они, по словам современного итальянского ученого и писателя Умберто Эко, почти повсеместно присутствуют без кавычек, «отзываются эхом» и могут быть обнаружены при погружении в смысловое пространство конкретного текста. В полной мере это относится к текстам политическим.

Библейский материал в разной степени концентрированности присутствует в классических и современных политических текстах. При этом в трудах политологов-атеистов обнаруживаются либо его крохи, либо отдельные фрагменты, до неузнаваемости деформированные секулярным сознанием. Когда же о политических проблемах развития мировой цивилизации размышляют христианские политологи, то их размышления служат продолжением тех содержательно-смысловых линий, которые представлены в библейском тексте.

Современная политическая наука не вправе быть глухой к тем библейским образам и христианским идеям, которые присутствуют в сопредельных социогуманитарных текстах. Эти идеи и образы, как правило, несут в себе крайне важные для политологов напоминания и указания. Сегодня, например, без Ф. М. Достоевского и без его романов-пророчеств невозможно адекватно понять, что происходило с политической историей России на протяжении ХХ в. В свою очередь, подобная значимость романов великого писателя объясняется не только их художественной ценностью, но и сопряженностью с библейским интертекстом. Данное обстоятельство позволяет говорить как о том, что творческое сознание Достоевского обладало глубинной библейско-христианской памятью, так и о том, что произведения писателя выступают в качестве своеобразного культурного транслятора, через который содержание этой памяти продолжает передаваться новым поколениям.

Даже наиболее модернизированные направления современной философско-политической и политико-социологической теории обладают библейскими мнемоническими вкраплениями. А это свидетельствует о том, что память о двухтысячелетней истории христианского мира продолжает присутствовать в пространстве современного политического дискурса. Она отрывает возможности теологического прочтения текстов современных политических реалий. Она же позволяет приблизиться к пониманию того, что именно Бог хотел сказать людям через посредство тех или иных социально-политических событий.

Подобное знание совершенно необходимо человеку, поскольку Бог всегда вкладывает в политические события определенные смыслы. Если же люди, в силу ложности выбранных ими ориентиров и несовершенства используемого ими познавательного инструментария, оказываются не в состоянии выявить эти смыслы или же просто не желают их замечать, тем хуже для них. Им придется за это расплачиваться по самым высоким ставкам. И мировая политическая история знает примеры бесчисленного множества таких расплат.

Принципы политической теологии позволяют исходить из того, что Бог ясно передает людям Свои сообщения посредством определенных социально-политических реалий. В каких же случаях эти сообщения и смыслы не доходят до людей, до их разумения?

Можно указать на два главных препятствия, которые являются барьерами на пути такого понимания. Во-первых, это мировоззренческие барьеры. Их суть заключается в принципиальном расхождении между теоцентризмом мироздания и теми его секулярными моделями, которыми руководствуется ученый-политолог, не верующий в Бога. Во-вторых, это языковый барьер, когда язык богословия не знаком исследователю и потому тот не может перевести сакральные знаки и значения в удобопонимаемые для него формулировки.

Так, например, теологические смыслы политических катастроф, пережитых Россией, имеют такие специфические смысловые конфигурации, что они чаще всего остаются за пределами понимания секулярного сознания. Оно вряд ли согласится с мыслью о том, что российские социальные катаклизмы, гражданские и национальные войны, тирания, геноцид – это насылаемые Богом возмездия, расплата нескольких поколений богоборцев за их прегрешения перед Господом.

Катастрофы разражаются тогда, когда Бог, не достучавшись в закрытые от Него сердца людей, вынужден прибегать к особым мерам. Чтобы изменить сознание людей, произвести в нем покаяние («перестройку ума»), Он насылает на них либо потоп, либо «египетские казни» или же вражеское нашествие, войну, вавилонское пленение и т. д. Все эти потрясения, сопровождающиеся бесчисленными страданиями и гигантскими жертвами, доказывают, что воистину страшен гнев Божий. Но они же подтверждают и то, что люди сами виноваты в обрушивающихся на них бедах и страданиях.

Секулярному сознанию, пребывающему в оппозиции к Богу, не доступно истинное, глубинное понимание социально-политических реалий. Аналитические ресурсы политической теологии для него как бы не существуют. Каналы христианского миропонимания, богословского мироистолкования, с самого начала для него полностью заблокированы, поскольку у него нет самого необходимого для их использования — веры.

И напротив, доступ к теологическим смыслам политических реалий приоткрывается, когда эти реалии воспринимаются в свете библейских принципов мироотношения, в контексте не антропоцентрической, а теоцентрической картины мира. Для этого разум должен пребывать в единстве с верой. Только при этом условии у него может проявиться способность усматривать сакральные истины и смыслы, просвечивающие сквозь повседневную фактуру социально-политических событий.

Эти истины являются общими для всех времен и народов. Но в разные исторические эпохи и при разных социальных обстоятельствах они способны обретать особые смысловые оттенки. И политическая теология позволяет такие оттенки обнаруживать и расшифровывать. А для этого ученому необходимы, кроме веры и личного религиозного опыта, еще и проницательность, интуиция, нравственное чутье, эстетический вкус и многое другое. Через все это пролегает путь к глубокому пониманию и тонкому толкованию сакральных смыслов, содержащихся в социально-политических событиях.

Поиски ответов на вопросы, касающиеся сакральных смыслов российских социально-политических реалий, предполагают прежде всего то, что каждая такая реалия несет в себе открытое множество значений. У всякого, более или менее существенного события отечественной истории и современности имеется целый веер существенных смыслов.

Во-первых, это буквальные конкретные, социально-политические смыслы, достаточно легко обнаруживаемые усилиями секулярного мышления. В свете рассудочного, позитивистского подхода социально-политический смысл, например, октябрьского переворота 1917 года состоял в том, что власть в России перешла от временного правительства к большевикам и в стране изменились форма правления и государственный строй.

Во-вторых, это исторические смыслы, обнаруживаемые усилиями такой дисциплины, как политическая история. На этом уровне в первую очередь учитывается роль исторических предпосылок того же, скажем, октябрьского переворота. В данном случае этот исторический, предпосылочный смысл заключался в назревшем кризисе русского самодержавия, которое не нашло в себе достаточной гибкости, чтобы приспособиться к меняющимся социальным обстоятельствам. Этим судьба России отличается от судьбы, например, Англии, где институт монархии нашел в себе силы приспособиться к социально-политическим реалиям нового и новейшего времени и не был уничтожен оппозиционными силами.

В-третьих, это философские смыслы, вскрываемые социальной философией. В нашем примере философский смысл русской революции заключался в демонстрации того, как обнаружились глубинные противоречия бытия. Способные периодически обнажаться, они на этот раз проявились в виде гигантских, устрашающих разломов, в которые стали проваливаться старые формы жизни. Одновременно в хаотической круговерти смутного, переходного времени начали складываться совершенно новые формы социального существования.

В-четвертых, это религиозно-нравственные смыслы, обнаруживаемые моральной и религиозной философией. В примере с революцией ее следует рассматривать как как предельную точку падения нравов, когда в народе угасли остатки братской любви, восстал брат на брата и оросилась русская земля русской кровью.

В-пятых, это теологические смыслы. Их выявление – задача политической теологии. Теологический смысл грядущей русской революции был вскрыт Достоевским в его романе «Бесы» задолго до того, как наступил ХХ век. Он заключался в констатации того, что в миллионы русских людей всех сословий вселились бесы, и огромная часть народа превратилась в подобие стада свиней, которые понеслись к краю бездны. Одержимые бесовскими искушениями, люди стали называть то затмение, в котором пребывали, революционной страстью. В результате они погубили как самих себя, так и великую российскую цивилизацию. Через них открылись тайные врата, в проёме которых возникли все четыре всадника Апокалипсиса, и явилось абсолютное зло в своих устрашающих формах.

Когда пророк Иеремия вопросил Бога: «За что погибла страна и выжжена как пустыня, так что никто не проходит по ней?», то Господь ответил: «За то, что они оставили закон Мой, который Я постановил для них, и не слушали гласа Моего и не поступали по нему; и ходили по упорству сердца своего» (Иер. 9, 12 – 14).

Для русских христианских мыслителей был очевиден теологический смысл трагедии, постигшей Россию. Так, философ И. А. Ильин писал: «В основе духовного кризиса, переживаемого ныне Россией и миром – «оскудение религиозности», т. е. целостной, жизненно-смертной преданности Богу и Божьему делу на земле. Отсюда возникает и все остальное: измельчание духовного характера, утрата духовного измерения жизни, обмельчание и прозаизация человеческого бытия, торжество пошлости в духовной культуре, отмирание рыцарственности и вырождение гражданственности» (Ильин И. А. Собр. соч. в 10 т. Т. 9 – 10. М., 1999. С. 299).

В каждом из пяти перечисленных вариантов смысловых прочтений интересующая нас политическая реалия включалась в особую систему причинных и функциональных зависимостей и обретала совершенно особое значение, которое невозможно обнаружить в других контекстах.

С теологической точки зрения политическая реальность, взятая во всем ее исторически обозримом объеме, — это результат совместных усилий Бога и людей. Политическая история народов — это свидетельство Божьего спасительного труда для человечества. Бог всегда вел и продолжает вести человеческий род, воспитывая его, поощряя или наказывая. Иногда наказания, достигают такой степени суровости, что людям начинает казаться, что Бог оставил их. Но это не так: народы в их земной жизни никогда не бывают совершенно забытыми Богом. В том, что люди порой теряют Бога из виду и уподобляются нерадивым, заблудившимся мореплавателям с неисправным компасом, как в случае с Россией ХХ века, виновны прежде всего они сами.

д.с.н. Бачинин В.А. для: gazetaProtestant.ru

Добавить комментарий