Богослужебная практика российских протестантов

Подберезский И.В., "Москва протестантская"

Продолжительность богослужения

Общая длительность богослужения в разных церквах тоже разная. В среднем в протестантских деноминациях богослужение длится около двух часов, чуть менее. Но есть и такие, которые начинают, скажем, в 10 утра и заканчивают в час, а то и в два, а потом ещё отправляются служить в другое место.

 По западным меркам это слишком много, там обычно укладываются в час с небольшим, считая, что иначе богослужение становится утомительным для человека и превращается в тягость. И вообще, полагают там, предпочтительнее, чтобы верующий огорчался окончанием службы ("Как рано кончилось!"), чем радовался ("Наконец-то!").

 Тут тоже — вряд ли есть единая для всех мера. Надо полагать, пресвитериат каждой деноминации решает это вопрос исходя из опыта, из склонностей прихожан и ещё из возможностей — не всегда хватает служителей, проповедников.

Благочиние

Как правило, на колени протестанты не становятся, хотя ведущие службу время от времени обязательно преклоняют колена, бывает, что и некоторые прихожане во время молитвы преклоняют тоже, но это особо набожные. Правда, в отдельных недавно возникших и находящихся под сильным воздействием своего харизматического пастора протестантских церквах все собравшиеся по указанию ведущего службу опускаются на колени, но это редкость. Большую часть богослужения протестанты сидят, встают только в строго определённых случаях, которые в разных церквах и определяются по разному.

 В некоторых церквах есть прекрасный обычай по ходу богослужения, поднявшись на ноги, пожимать друг другу руки со словами "Мир вам, брат (сестра)!". Баптисты встают при молитве, при Хлебопреломлении или по приглашению ведущего службу пресвитера ("И мы, вставши, поприветствуем наших гостей…").

 В этом одно из отличий протестантского богослужения от православного, участники которого, как известно, стоят всё время службы. Отсюда жалоба героя Л. Н. Толстого Стивы Облонского, что у него "ноги затекают", и потому он не ревностен как православный.

 Может быть, кстати, будет упомянуть, что как раз первосвященник современных толстовцев считает, что православным все же следует провести реформу богослужения, потому что "невозможно общаться с Богом стоя несколько часов". (Кроме того, полагает он, реформа должна отменить свечи, которые в переполненной церкви часто вызывают обмороки и еще — ввести некоторые удобства).

Женщины и мужчины

Вглядываясь в людей, приходящих на протестантское богослужение, замечаешь, что среди них больше мужчин, чем в православных храмах, хотя женщины всё же в большинстве. Правда, кое-что зависит от дня недели, от времени: в нашей церкви евангельских христиан-баптистов на "молодёжном служении" мужчин больше, чем, скажем, на дневном Хлебопреломлении в первое воскресенье каждого месяца. В молодых харизматических церквях, так привлекающих молодёжь, соотношение приближается к 50 на 50. А самая "мужская" церковь в России — это старообрядцы, где мужчины, по рассказам, составляют подавляющее большинство на любом богослужении. "По рассказам" потому, что на их богослужении я не был, присутствие посторонних, как мне дали понять, не приветствуется. Настаивать в подобных ситуациях — в лучшем случае бестактность.

 Преобладание женщин, конечно же, не свидетельствует о слабости той или иной церкви. Православие в тяжкие годы гонений держалось преимущественно на женщинах, которые прошли через всё, в том числе через издевательства и плевки, что прекрасно описано в одном из рассказов Солженицына. Честь им и хвала за это.

 В протестантских церквах женщины пользуются уважением и тоже играют важную роль в жизни общины, нередко — ведущую, представляя собой самый активный элемент прихожан. Но кое-где они находятся "в строгости": в одной протестантской церкви долго не мог понять, почему все женщины какие-то невыразительные, и только потом сообразил, что на них нет никакой косметики, а их пресвитер в интервью сказал потом, что "это" он сурово осуждает. Но такие строгости редки, особенно в молодых церквах, где вольностей куда больше.

 Тем не менее, трудно принять начавшееся кое-где на Западе движение за рукоположение женщин (сейчас много говорят в этой связи об англиканах, но в Швеции и Голландии это практикуется уже давно) — как-то "душа не приемлет", как не приемлет этого и церковь, к которой я принадлежу. Запрет апостола Павла ясен и недвусмыслен: "Жёны ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить" [1 кор 14:34] и ещё "Жена да учится в безмолвии со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии" [1 Тим 2:11-12].

Трудно принять и утверждения о женском начале Бога, который всегда мыслился у нас как олицетворение мужского естества. Однако, говорят сторонники новшеств, в Писании сказано: "И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их" [Быт 1:27]. Не стоит забывать, что в русской религиозной мысли некоторые мыслители отдали дань "софийности", мудрости, полагавшейся женским началом и существовавшей, по мнению поклонников софийности, извечно. О софийность претыкались такие титаны русской религиозной мысли, как В. С. Соловьев и С. Н. Булгаков, хотя само учение было осуждено как ересь.

 Всё же следует признать, что у сторонников такого "и женского тоже" подхода какие-то резоны есть. Во всяком случае, здесь нельзя ограничиваться только осуждением. Нельзя игнорировать такие, например, суждения:

 "Священное Писание не только долгое время интерпретировалось мужчинами и возвещалось в патриархальных церквях, но и авторами его тоже были мужчины. Оно написано андроцентричным языком и отражает мужской религиозный опыт, а вошедшие в него тексты отбирались и передавались в условиях религиозного главенства мужчин. Без всякого сомнения, Библия — мужская книга." С этим трудно согласиться, многие женщины (в России особенно) не так смотрят на Библию и не видят в ней "мужского шовинистического начала". Библии есть что сказать и им, но всё же нельзя не замечать тревогу, высказанную в приведённом выше суждении. И православная, и католическая, и баптистская церкви, представленные в России, категорически отвергают ординацию женщин, но ещё Иоанн XXIII в булле о созыве Второго Ватиканского собора говорил о требовании женского равноправия как о "знамении времени". Кто знает, может и в России "восстание женщин" ещё впереди.

Дети  

Отдельно следует сказать о детских воскресных школах. Они существуют практически при всех протестантских церквах Москвы. Родители приводят детей с собой, на каком-то этапе — пока они не устали, пока им не стало скучно — их уводят в свой класс.

 Дело, насколько могу судить, с педагогической точки зрения поставлено безупречно. Тут и наглядные пособия (картинка с изображением палестинского пейзажа, на ней появляются фигурки, иллюстрирующие повествование о блудном сыне), и элементы игры (дети с увлечением ищут заблудившуюся овцу — спрятавшегося за занавеской юношу с изображением овечьей головы, находят и торжественно приводят), и многое другое. Преподаватели хорошо подготовлены, умеют общаться с детьми, активно привлекают их к участию в уроках. Ни в одной светской школе вы не увидите столько детских рук, тянущихся вверх, чтобы показать: "Я знаю! Я знаю! Спросите меня!" Дети относятся к своим обязанностям очень серьезно, и надо видеть, с какой важностью они иногда выступают перед взрослыми и показывают, что усвоили из Библии.

 К этому служению привлекают чувствующих к нему склонность прихожан (чаще прихожанок, но доводилось видеть и молодых людей, охотно участвующих в занятиях с детьми). В воскресные школы протестантских церквей отдают своих детей и многие непротестанты, вообще неверующие — слава о них обычно широко распространяется в окрестных кварталах, благотворность же занятий проявляется очень быстро.

Простота и строгость

В целом богослужение у протестантов строже, суровее, чем у православных, у них обычно нет свечей, нет икон или скульптурных изображений. Из украшений допускаются цветы. Только у тех, кто раньше других принял Реформацию, сохранилось кое-что общее с "историческими церквами": у лютеран над кафедрой изображён крест, у них же есть немного свечей, причём существует замечательный обряд: при крещении крещаемый зажигает свою тонкую свечу от толстой, символизирующей всю общину. Свечи и крест есть еще у англикан, хотя сама обстановка строгая. Казалось бы, куда до исторических церквей. Но ведь писал же наш замечательный поэт Ф. И. Тютчев:

Я лютеран люблю богослуженье,

Обряд их строгий, важный и простой —

Сих голых стен, сей храмины пустой

Понятно мне высокое ученье.

 В большинстве протестантских церквей нет даже изображения креста (в единственной христианской стране Азии, на Филиппинах, от приверженцев одной из местных христианской церквей, не признающей общепринятой символики, довелось услышать такой довод: "Поклоняться кресту — то же самое, что поклоняться электрическому стулу").

 Служители чаще всего в "цивильной" одежде: строгий костюм, галстук, белая рубашка. Впрочем, некоторые "старые" протестантские церкви сохранили специальные облачения служителей, у тех же англикан довелось видеть служение заезжего епископа в полном облачении фиолетового цвета (этот цвет считается епископским и у католиков, а аметист — "епископским" камнем), в митре, с посохом выше роста человеческого. Однако Христос и апостолы не отличались одеждой от тех, кому они проповедовали.

 Простота во всём была заложена еще инициаторами Реформации, которые видели в роскоши католического богослужения отступление от евангельских принципов. Этот подход был последовательнее проведён в так называемой радикальной Реформации (Цвингли), не столь решительно, но тоже достаточно отчётливо в Реформации умеренной (Лютер).

 У протестантов нет великолепных многоглавых храмов, хотя лютеранская — не отремонтированная пока — церковь Петра и Павла в Старосадском переулке не лишена величественности, равно как и англиканская церковь Сейнт Эндрю на улице Станкевича. Новые комплексы, такие как построенный евангельскими христианами-баптистами на Варшавском шоссе Российский центр, с архитектурной точки зрения могут считаться удачными, хотя комплекс этот зажат другими зданиями и потому его трудно обозреть, увидеть его красоту.

 Внутри дом молитвы не имеет ни позолоты, ни изображений, ни богатой отделки. Многие суровые протестанты считают, что Бог присутствует только там, где одни "голые стены" и простые скамьи, а там, где появляются украшения, Его нет. Как и некоторые русские сектанты, говорившие, что "церковь не в брёвнах, а в рёбрах", протестанты не считают, что великолепие свидетельствует об истинности и глубине веры.

 Многие вынуждены обходиться арендуемыми помещениями: клубами, институтами, даже школами, где снимают зал часа на два в воскресенье. Спартанская простота привлекает тех, кто ищет духовного, хотя, конечно, внешнее великолепие не обязательно исключают внутреннюю духовность. Может, тут протестанты и проигрывают, ибо в России эстетический фактор ("благолепие") всегда играл важную роль: по данным некоторых опросов до 38% населения считают, что "эстетический фактор" даже более важен, чем собственно религиозный (так, между прочим, полагали и 17% опрошенных православных), тогда как только 30% на первое место поставили религиозные соображения. О чем это свидетельствует — каждый волен судить сам.

www.gazetaprotestant.ru      

Добавить комментарий