Диалог Католической Церкви с другими христианскими конфессиями

Основной посылкой энциклики “Pacem in terris”, пастырской конституции «О Церкви в современном мире» и других церковных документов было доказательство того, что между человеческой личностью, отдельными государствами и будущим единым человеческим сообществом существует тесная взаимосвязь и взаимозависимость. Основу этой взаимозависимости составляет общее благо людей, содержание которого всегда остается неизменным во всяком обществе; таковым благом на земле является совершенствование человеческой личности, особенно в духовно-религиозной сфере.

Идея сближения людей, цивилизаций и лежащих в их основе религий объективно требовала и новых подходов к проблеме диалога. В частности, требовалось переосмыслить само понятие диалога. В католической средневековой мысли в качестве диалога выступала идея “ corpus christianum” («христианского тела») как предпосылка единого христианского сообщества во главе с Ватиканом; данный диалог не предусматривал толерантного отношения к другим религиям. В новых условиях истолкование диалога исключительно в контексте миссионерства по отношению к другим религиям либо же религиозно-культурного ощущения превосходства католицизма над ними становился неприемлемым. Новый подход выразился в том, что, начиная с 60-х гг. XX столетия, в католицизме усиленно начинает пропагандироваться идея религиозного и мировоззренческого плюрализма, идея толерантности.

В середине 60-х гг. Ватикан сформулировал положение, согласно которому диалог в широком смысле слова — это своеобразная форма взаимодействия и общения личностей, групп и сообществ, базирующаяся на принципах равноправного партнерства, целью которой является устранение предубеждений, достижение взаимопонимания, обмен опытом, а также совместная разработка различных проектов. Кроме того, диалог — это также сотрудничество на основе взаимно признаваемых гуманистических ценностей. В зависимости от участвующих в диалоге партнеров были выделены: межрелигиозный, мировоззренческий и смешанный виды диалога. Именно поэтому документы II Ватиканского собора (1962–1965) четко постулировали необходимость диалога с «отлученными братьями», т.е. православными и протестантами (декрет «Об экуменизме»), с различными мировоззрениями и идеологиями (пастырская конституция «О Церкви в современном мире»), а также с нехристианскими религиями (декларация «Об отношении Церкви к нехристианским религиям»).

В энциклике “Pacem in terris” («Мир на земле», 1963), которую Иоанн XXIII адресовал не только верующим различных исповеданий, но и «всем людям доброй воли», Папа обосновал необходимость взаимодействия всех государств по защите мира и других ценностей, утверждая, что даже ошибочные теории могут содержать в себе определенное рациональное зерно и стимулировать людей к социально значимой, объединяющей их деятельности.

Преемник Иоанна XXIII Папа Павел VI в энциклике “Ecclesiam suam” соединил концепцию диалога с идеей апостольской миссии Католической Церкви, трактуя диалог как форму евангелизации мира. В качестве общих ценностей в этом диалоге были названы: мир, справедливость, свобода, прогресс, культура. В этом документе Павел VI отметил, что отдельные некатолические концепции содержат в себе определенные ценные элементы, которые Католическая Церковь может принять. Однако она не может принять ценности, связанные с атеизмом, которые Павел VI определил как «опасное зло отрицания». В то же время Папа в энциклике не исключил диалога с самими атеистами и даже с устройствами, инспирируемыми атеизмом.

II Ватиканский собор подтвердил концепцию диалога с миром (его евангелизации) как основной формы осуществления религиозной миссии Церкви (пастырская конституция «О Церкви в современной мире»). Приобщение к религиозным ценностям и их унификация в ходе диалога были определены в качестве основного средства интеграции людей.

Согласно официальным соборным и послесоборным документам диалог Католической Церкви с другими христианскими конфессиями базируется на следующих принципах: антропологическом (непреходящая ценность человека как личности), креационистском (вера в то, что Бог сотворил весь мир и каждого человека), ревеляционистском (Бог открывается человеку), христологическом (Иисус Христос является спасителем всех людей), а также пневматологическом (вера во всеобщее присутствие Святого Духа, в том числе и в других культурах и религиях). Католическая Церковь подчеркивает: цель межрелигиозного диалога вовсе не состоит в создании единой общей религии для всего человечества, цель состоит в поисках «взаимоприемлемой истины», т.е. взаимоприемлемых положений. Главным же условием, необходимым для ведения межрелигиозного диалога, является взаимное уважение партнеров по диалогу, устранение различных препятствий, затрудняющих его ведение, к которым относятся: недостаточное знание сути других религий, объективные культурные различия.

В рамках Римской курии межрелигиозный диалог в настоящее время осуществляет Папский Совет по делам диалога, издающий свой журнал “Pro Dialogo”. На пути к новой общности, которая должна вырасти на основе интеграции придерживающихся различных воззрений современных сообществ, необходимо, по мысли Иоанна XXIII, во-первых, обеспечить их мирное сосуществование, во-вторых, устранить существующие экономические диспропорции и, в-третьих, создать условия для «культурного выравнивания» народов, отставших в своем развитии от промышленно развитых стран.

Предложенный возглавившим в 1978 г. Католическую Церковь Папой Иоанном Павлом II образ будущего базируется преимущественно на теологически истолкованном принципе братства людей. Согласно концепции понтифика, предварительным условием создания «единой цивилизации любви» должна стать реализация своеобразно истолкованного экуменизма. Трактуя экуменизм расширительно, Папа имеет в виду не только сближение Католической Церкви с другими христианскими церквами, но и с нехристианскими конфессиями.

При этом он предлагает определенную иерахизацию такого сближения согласно «степени достижения людьми истины о Боге». Ставя в центр единого сообщества католиков, рядом с ними он располагает униатов, а затем представителей других направлений христианства. Следующий, более широкий круг охватывает приверженцев монотеистических религий: иудаизма, ислама и буддизма. Периферию, а одновременно и самый широкий круг этой конструкции занимает все остальное человечество.

Под экуменизмом в узком смысле слова Католическая Церковь понимает «воззрения и позицию, отражающие стремление христиан различных направлений к объединению в Единой Церкви Христовой при сохранении плюрализма в вероучении, культе и организации».

Как известно, экуменическое движение как попытка практического объединения расколотых на три основных направления христиан было инициировано протестантами еще в XVII в., но вначале оно трактовалось католиками и православными как посягательство на их прерогативы. Тем не менее, в начале XXI в. членами экуменического движения во главе с его руководящим органом — Всемирным Советом Церквей (ВСЦ) — уже являются 342 церкви протестантской, православной и старокатолической традиций из 120 стран. С 1961 г. членом ВСЦ является и Русская Православная Церковь. Помимо попыток разрешить межконфессиональные противоречия, руководящие круги экуменического движения поднимают вопросы борьбы за мир, экологии и другие глобальные проблемы современности. И хотя с начала 90-х гг. ХХ в. экуменическое движение в мире в силу различных причин переживает серьезный кризис, тем не менее, ВСЦ остается крупнейшей международной организацией, где представители нескольких сотен христианских конфессий могут в ходе дискуссий совместно решать межконфессиональные, социальные, организационные и иные проблемы.

Католическая Церковь не является членом ВСЦ. Длительное время эта Церковь исключала возможность своего участия в экуменическом движении, руководствуясь убеждением, что единственным путем к подлинному единству является возвращение всех христиан в лоно католицизма. Декрет Священной канцелярии Католической Церкви от 1919 г. запрещал католикам участвовать в конгрессах «отлученных христиан». Папа Пий XI в энциклике “Mortalium animos” («Души смертных», 1928) подверг критике экуменическое движение, обвиняя его в «панхристианстве», которое хотя и основывается на взаимной любви, однако приносит вред вере. «Католики, — высказывал свое отношение к экуменизму Папа, — ни в коем случае не могут одобрить эти попытки, основанные на ложной теории, что все религии более или менее хороши и здравы. Отбрасывая истинную религию и искажая ее верное понятие, они мало-помалу впадают в натурализм и атеизм; поэтому ясно, что объединение со сторонниками этих доктрин и их попыток будет отдалением от божественно явленной религии… Церковь изменила бы своему назначению, приняв участие в панхристианских предприятиях… Ни под каким видом католикам не дозволяется вступать в подобные предприятия или же способствовать им». Такой же запрет на участие в экуменическом движении был подтвержден Священной канцелярией и в 1948 г.

Апостольская Столица изменила свое отношение к экуменическому движению в период понтификата Иоанна XXIII (1958–1963). С 1960 г. Ватикан участвует в работе ВСЦ в качестве наблюдателя. Но, даже не являясь членом ВСЦ, Католическая Церковь принимает активное участие в разработке многих документов различных советов и комиссий этой международной организации. Нежелание становиться полноправной участницей экуменического движения эта Церковь объясняет ссылками на то, что, как отметил II Ватиканский собор, «все элементы освящения и истины во всей своей полноте существуют лишь в Католической Церкви, и без такой полноты — в других сообществах». Фактически же Ватикан активно проводит в мире свою собственную экуменическую политику.

В центре внимания современного Ватикана находятся, прежде всего, проблемы преодоления накапливавшихся в течение веков противоречий и расхождений исторического, культурного и сугубо религиозного характера между западно-христианским и восточно-христианским сообществами. Деятельность в этом направлении особенно активизировалась в период понтификата Иоанна Павла II.

На пути к сближению западно-христианской и восточно-христианской цивилизаций, по мысли Иоанна Павла II, надо, прежде всего, воплотить в жизнь идею «единой христианской Европы», которая должна охватывать территорию от Атлантики до Урала. Христианство может выступить в качестве своеобразного моста между различными частями Европы, если оно сможет осуществить процесс христианской инкультурации, под которой, согласно энциклике “Slavorum apostoli” («Апостолы славян», 1985), необходимо понимать «воплощение Евангелия в местных культурах, и одновременно их приобщение к жизни Церкви».

Конкретизируя же понятие инкультурации применительно к отношениям Ватикана и России, Иоанн Павел II характеризует его как взаимопроникновение ценностей западного христианства и ценностей русской православной культуры.

 Проблеме христианской инкультурации Иоанн Павел II посвятил целый раздел указанной энциклики, написанной по случаю 1100-летия со дня смерти святого Мефодия и одновременно приуроченной к 1000-летнему юбилею введения христианства на Руси. Миссия святых Кирилла и Мефодия, выполнявших одновременно поручение Римской и Константинопольской Церквей, собственно, и именуется Папой прототипом современной инкультурации. Для современных людей, как отмечает Иоанн Павел II, апостольство святых братьев имеет характер экуменического призыва к созиданию единства Востока и Запада; дело Кирилла и Мефодия представляет собой выдающийся вклад в создание общих корней Европы, оно и ныне может способствовать созданию нового единства на континенте.

В основе папской концепции лежит тезис о необходимости взаимного восприятия Восточной и Западной Церквами тех духовных ценностей, которые они вырабатывали самостоятельно на протяжении веков, при одновременном сохранении самобытного характера каждой национальной культуры. Каждая национальная традиция и каждая поместная христианская Церковь, по убеждению Иоанна Павла II, должны быть открыты и доступны для других церквей и традиций и вместе с тем для кафолического (вселенского) общения со всеми; если они (национальные традиции и локальные церкви) «останутся замкнутыми в самих себе, то подвергнутся опасности самообеднения».

Обобщая на страницах «славянской» энциклики деятельность Кирилла и Мефодия, Иоаннн Павел II говорит о Церкви как институте, открытом разным культурам и традициям, способном объединить их вокруг себя. Предложенная святыми братьями свыше тысячи лет тому назад модель единения — не поглощение и не слияние, а «встреча в истине и любви» на основе Евангелия. «Евангелие, — утверждает Папа, — не ведет к оскудению или угасанию того, что каждый человек, народ и страна, каждая культура на протяжении истории признавали и воплощали как добро, истину и красоту. Оно скорее побуждает усваивать и развивать все эти ценности…».

Тема естественного включения христианства в национальные культуры — основной мотив не только энциклики “Slavorum apostoli”, но и многих других документов Иоанна Павла II. Инкультурация предстает в них как очищение и возвышение местных культур, на основе которых Церковь должна созидать гармоничное целое. Кроме того, инкультурация, сопутствующая евангелизации, выступает у Папы как нечто противостоящее любым идеологиям и всякому насилию — она всегда имеет исключительно мирный характер. Идущая параллельно с инкультурацией евангелизация славянских народов — русских, украинцев и белорусов, в течение десятилетий находившихся в «разлуке» с религией и ее ценностями, по словам Папы, «принимает, соединяет и возвышает все подлинные человеческие ценности».

Лишь взаимообогащение обеих частей Европы различными духовными ценностями позволит, по образному выражению Понтифика, пока еще политически и культурно разделенному континенту «дышать обоими легкими».

Проблема диалога между двумя христианскими конфессиями — православием и католицизмом, а также между двумя традиционно связанными с ними культурами, или, если говорить шире, цивилизациями — имеет давнюю традицию и на российской почве. Еще в XIX в. многие русские «западники» (Т.Н. Грановский, П.Я. Чаадаев, князь И.И. Гагарин, семьи князей Голицыных, Волконских и др.) выступали за скорейшее «вхождение» России в Европу. Это тем более возможно и необходимо, утверждали они, что в истории России уже было несколько «прививок» западной культуры, которые существенно трансформировали русскую почву.

Выдающийся русский философ В.С. Соловьев считал догматические и иные расхождения между православием и католицизмом несущественными и мечтал о «единой Вселенской Церкви», создание которой стало бы возможным без отказа от освященных столетиями традиций, одинаково дорогих, как для Востока, так и для Запада.

О необходимости широкого диалог а между западно-христианской и восточно-христианской общностями сегодня говорят ученые и богословы. Такой диалог не может быть и не является однонаправленным, и интеллектуальная мысль Запада готова воспринять и воспринимает глубокие наработки восточно-европейской цивилизации в духовной сфере.

Процесс диалога сегодня еще существенно тормозят взаимные претензии Церквей на обладание «полной истиной», непростые отношения между Ватиканом и Русской Православной Церковью из-за принадлежности храмов на территории Западной Украины, нередкие обвинения в прозелитизме. Думается, однако, что рано или поздно отмеченные противоречия будут устранены, и на первый план в отношениях между конфессиями и цивилизациями выйдут проблемы, как общего, так и самобытного их духовно-культурного наследия в контексте сближения и гармонизации, а не разъединения и конфронтации.

Журнал Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2009, Специальный выпуск №3

www.gazetaprotestant.ru

Добавить комментарий