Судьба старообрядцев-некрасовцев: непрерывное бегство за старой верой


Казачья одиссея

Владислав Мальцев

Полвека назад, в конце сентября 1962 года, жители Юга России испытали своего рода возвращение в прошлое. Через Кубань на Ставрополье приехали некрасовцы – потомки бежавших в 1708 году с Дона казаков, сохранивших за века жизни в Турции русский язык, веру и традиции. Одиссея некрасовцев – это предельное выражение «бунташного» XVII века, когда, сохраняя веру от «никониан» и «антихристовой власти», уходили в леса, в костры, за границу.

«В новом Вавилоне»

Чтобы понять феномен некрасовцев, надо вспомнить ситуацию, в которой оказались русские старообрядцы к рубежу XVII–XVIII веков. «Выпросил у Бога светлую Россию сатана, да же очервленит ее кровию мученическою», – эти слова из «Жития» (1673) протопопа Аввакума лучше всего отражают настроения, воцарившиеся среди ревнителей старой веры ввиду торжества никонианства. В другом сочинении протопопа, «Об иконном писании» (1673–1675), мироощущение староверов передавалось такой характеристикой: «Бог дал дома Вавилон, в Боровске пещь халдейская, идеже мучатся святии отроцы, херувимом уподобльшеся». От царящего в Москве «Навуходоносора», светскую власть которого многие старообрядцы также отказывались признавать как «антихристову», следовало, по их мнению, бежать куда глаза глядят.

Последним прибежищем для старообрядцев оказался Дон. В 1674 году один из виднейших деятелей «раскольников», позже канонизированный ими, иеромонах Иов Льговский основал на реке Чир, в 50 верстах от ее впадения в Дон, «пустынь» (монастырь). Около 1678 года на другом притоке Дона, реке Цимле, возникает пустынь иеромонаха Пафнутия, в 1683 году на реке Донец – бывшего иеромонаха Никольского монастыря в Рыльске Феодосия и т.д. «Чудо воистину велие, как так светлая Россия потемнела, а мрачный Дон воссиял и преподобными отцами наполнился, яко шестокрыльнии (серафимы. – «НГР») налетеша», – говорилось в датирующемся октябрем 1686 года «Письме чернецов Никифора и Ионы на Дон к старцу Макарию», сменившему в Чирской пустыни умершего в 1681 году Иова Льговского.

В церквах донских «пустыней» служили по старым обрядам, не поминая при этом ни царя, ни Патриарха. Поблизости от них возникали и поселения мирян-староверов, собиравшихся со всей России, особенно после подавления стрелецкого восстания 1682 года, в ходе которого старообрядцы последний раз попытались восстановить свою веру в России. «С Москвы и из иных разных городов стрельцы и казаки и всяких чинов люди, забыв страх божий и крестное целование, бегают на Хопер и Медведицу, в казачие вольные городки», – говорится в правительственных отчетах, цитируемых профессором Николаем Никольским в его «Истории Русской Церкви» (1931). При этом известно из допроса в марте 1688 года старообрядческого протопопа Василия, служившего ранее на Дону: «А умножилось на Дону тех воров (беглых. – «НГР») и расколщиков с 190 года (6190 год от сотворения мира, 1682 год новой эры. – «НГР»), как наполнился Дон с Москвы беглецами, а до того времени на Дону было смирно и такого воровства (бунтарства. – «НГР») было не слышно».

Как пишет современный историк Анатолий Шашков (Известия Уральского государственного университета, 2004. № 31), к 1686 году на Дону собралось уже несколько тысяч беглых старообрядцев. Только на реке Медведице ими были построены 17 укрепленных городков, в каждом из которых было от 12 до 20 куреней (больших домов). Сходная картина наблюдалась на реке Хопер и в других местах. Летом 1686 года благодаря поддержке беглых на выборах атамана Войска Донского победил покровительствовавший старой вере Самойло Лаврентьев, а весной следующего года настоятелем собора в войсковой столице Черкасске стал старообрядческий священник Самойла Манычский, службы были переведены на старый обряд, поминания Патриарха и царей отменены. В том же протоколе допроса старообрядческого протопопа Василия, бывавшего в 1687 году в соборе Черкасска, упоминается: «А распоп же Самошка говаривал: отпадшия де веры Рим, Польша, Киев с товарыщи, Греки, Москва; толко де осталось благочестия малая ветвь на Дону».

Впрочем, торжество старой веры на Дону было недолгим. Уже в конце августа 1687 года в результате реванша промосковских «домовитых» казаков, недовольных действиями беглой «голытьбы», Самойло Лаврентьев был свергнут с поста атамана, а затем вместе с Самойлой Манычским выдан в Москву, где 10 мая 1688 года их казнили. Одновременно против старообрядческих городков и пустынь были посланы карательные отряды. Была разорена Чирская пустынь, чьи насельники во главе с игуменом Досифеем бежали на Куму. Дольше всего, около года, продержался городок на острове Заполянском на реке Медведица, защитники которого заявили: «Хотя все помрем, городка уступать не будем и не сдадимся… Этот городок – второй Иерусалим». Они и погибли в апреле 1689 года – когда осаждавшие прорвались в городок, все его жители числом около 900 человек, включая женщин и детей, сами сжигались или бросались в воду, лишь бы не оказаться под «антихристовой властью». Как видно, апокалиптические настроения в среде донских старообрядцев, считавших себя последней «малой ветвью благочестия», достигли крайней степени. Бежать оставалось только за границу.

Еще в 1688 году, при приближении карателей, атаман Лев Маныцкий увел около тысячи казаков в Кабарду, где князь Мисост Казыев отвел им место для поселения в «старопостроенном городе Можарах на Куме-реке», находящемся на месте современного Буденновска. Беглые казаки построили здесь городок. Часть беглых казаков поселились неподалеку на реке Аграхани, там же, куда бежал в 1688 году с Дона игумен Досифей, ранее живший в Чирской пустыни. Осенью 1691 года они заявляли донцам, жившим под властью Москвы: «Нам тут на реке Аграхани жить не тесно. К нам милость кажут басурманы лучше вас, православных христиан». В сентябре 1692 года, при приближении к Аграхани царских войск, казаки во главе с атаманом Маныцким снялись с места и ушли на Кубань, во владения Крымского ханства и ногайцев. Там к тому же уже жили бежавшие в 1688–1689 годах с Дона казаки. На Кубань в 1696 году с телом умершего в 1691 году игумена Досифея ушли и скрывавшиеся на Куме бывшие насельники Чирской пустыни.

Поселение донских казаков в 1680–1690 годах на Кубани сыграло важную роль в будущем, подготовив почву для бегства сюда в 1708 году атамана Игната Некрасова и его казаков. Беглые казаки и спустя много лет поддерживали связь с Доном. В 1703 году в Москве требовали принять от атамана в Черкасске меры, чтобы найти «воров», подговаривавших казаков уйти с Медведицы на Кубань.

Исход

Вспыхнувшее в 1707 году на Дону народное восстание под руководством атамана Кондратия Булавина имело религиозный характер. Уже в первом воззвании осенью 1707 года Булавин призывал на войну «за истинную христианскую веру». В начале 1708 года, формируя новое войско на Хопре и Медведице, в старых местах пустынь и городков беглых старообрядцев, Булавин вновь призывает казаков «не молчать и не спущать ради того, что они вводят всех в еллинскую веру и от истинной веры христианской отвратили своими знаменьми и чудесы прелестными». Позже в посланиях атамана Никиты Голого также говорится, что «мы стали за старую веру… чтобы нам не впасть в еллинскую веру». Атаман Игнат Некрасов, ставший руководителем повстанцев после самоубийства Булавина, в конце августа 1708 года перешел с остатками своей армии реку Чир и ушел на «ногайскую сторону».

Кубанский историк Дмитрий Сень, автор книги «Войско Кубанское Игнатово Кавказское» (Краснодар, 2001), разбирая различные свидетельства о количестве ушедших с Некрасовым на Кубань, в итоге приходит к выводу, что общее число беглецов «может быть определено… в 1200–1500 человек, включая жен и детей». Привлекая документы той поры, он определяет и место поселения игнатовцев – «за Кубанью близ Черкес в юрте Аллавата-мурзы». Аллават-мурза – ногайский князь Аллакуват-Семиз (Толстый), принадлежавшей к Ураковской ветви Казыева улуса Малой Ногайской орды.

После заключения в 1711 году Прутского мира между Россией и Крымским ханством и Турцией правовой статус беглецов был урегулирован, и некрасовцы переселились из земель черкесов и ногайцев на территорию Крымского ханства в устье Кубани, где основали несколько городков, фигурирующих в источниках под славянскими названиями – Некрасовский, Блудиловский, Чирянский – и под татарскими – Хан-Тюбе, Кара-Игнат, Себеней.

На Туреччине

Жизнь беглецов шла по заветам Игната Некрасова, которые были записаны им в книге, позже хранившейся в ларце в церкви в некрасовском поселении у озера Майнос в Турции, где в XIX веке обосновались беглецы. По другой версии, которую приводит историк Дмитрий Сень, «большая часть таковых была создана в некрасовской среде после смерти Игната Некрасова, последовавшей в конце 1720 – начале 1730-х годов». Пункт первый заветов гласил «царю не покоряться, при царях в Расею не возвертаться», второй пункт устанавливал, чтобы «попов от Никона не принимали на службу».

Известный историк старообрядчества Павел Мельников-Печерский в «Исторических очерках поповщины» (СПб., 1864) отмечает, что в 1753 году у некрасовцев уже существовал свой епископ – архиерей Феодосий, посвященный за какое-то время до этого в сан «епископа кубанского и терского» архиепископом Крымским в юрисдикции Вселенского Патриархата Гедеоном по приказу турецкого султана, сопровожденному демонстрацией силы: «Посланный султаном паша с янычарами вошел в церковь и именем султана велел Гедеону рукоположить его, крымскому владыке делать было нечего, и он неволею рукоположил Феодосия в сан епископа кубанского и терского». Однако жил этот епископ не на Кубани, а у казаков-старообрядцев на Дунае.

Кубанские же некрасовцы, лишенные своего архиерея, в 1753 году прислали послов к объявившемуся в Подолии старообрядческому архимандриту Анфиму, заочно хиротонисанному в епископы самозванцем-епископом Афиногеном (впрочем, об этих обстоятельствах некрасовцы вряд ли знали), «прося приехать к ним и у них… построить и освятить церковный причт». «Анфим… устроил для них монастырь и посвятил архимандрита, а по слободам – многое число попов, и дал им универсалы, чтобы иметь им по своим обрядам церковное служение. Потом рукоположил для Кубани двух епископов, имена которых нам неизвестны», – пишет Мельников-Печерский. Впрочем, вскоре у казаков возник конфликт с властолюбивым Анфимом, и они выгнали его.

Между тем в ходе продолжавшихся русско-турецких войн границы России все более приближались к Кубани, и это во второй половине XVIII века заставило некрасовцев переселяться в Турцию – сначала на Дунай, а затем – в азиатскую часть Османской империи. В итоге они осели у озера Майнос близ Мраморного моря. Поселение старообрядцев турки называли Бив-Эвле («селение из тысячи домов»), впрочем, численность его населения в болотистой местности постепенно уменьшалась из-за тропической лихорадки. Посетивший поселение некрасовцев в 1847 году англичанин Мак-Фарлан насчитал около 300 дворов и обнаружил двух священников. Церковная иерархия, появившаяся в 1750-х годах, уже отсутствовала, да и священников некрасовцам удавалось находить с большим трудом. В 1869 году после смерти последних клириков в поселении три года некому было крестить младенцев и отпевать умерших. В итоге часть майносцев приняла священников от старообрядческой Белокриницкой Церкви из Австро-Венгерской империи. Другие же обратились к «никонианам». О первых контактах сообщается уже в 1873 году (Душеполезное чтение. 1873. Ч. 3. № 12), а в 1879 году к митрополиту Московскому Макарию (Булгакову) прибыли уполномоченные с Майноса, прося принять пославших их казаков в «общение с Греко-Российскою Православною Церковью по правилам единоверия, с подчинением их клира и церкви Московской митрополии и власти Священного Синода». В 1880-е годы в Майносе были построены старообрядческая «белокриницкая» церковь Успения Пресвятой Богородицы и единоверческая – Святой Живоначальной Троицы.

Возвращение

Между тем отношение к некрасовцам в Турции, первоначально свободно жившим по своим обычаям, начало меняться к худшему. Способствовало этому и в целом ухудшение отношения к турецким христианам. Последним ударом стал Константинопольский погром 6–7 сентября 1955 года, когда были разрушены сотни домов и осквернены десятки церквей. В 1956 году майносцы вступили в переговоры о возвращении в СССР. 22 сентября 1962 на советский пароход «Грузия» погрузились 999 майносцев (тысячный родился уже в пути), спустя четыре дня сошедших в Новороссийске, откуда их отправили на освоение целинных ставропольских земель, поселив в поселках Новокумский и Кумская Долина близ Буденновска. По странной иронии судьбы там же, где в 1680-е годы поселились первые бежавшие с Дона казаки-старообрядцы.

На новом месте жительства репатрианты построили две церкви, как и в Майносе: в поселке Кумская Долина – Троицкую, в Новокумском – Успенскую. Обе они относятся к юрисдикции Русской Православной Старообрядческой Церкви (РПСЦ). По данным сайта РПСЦ и ставропольских СМИ, в настоящее время в Успенской церкви служит священник Никифор Ялуплин, в Троицкой – священник Евлампий Бандеровский, оба выходцы из числа казаков-репатриантов. Общая численность ставропольских некрасовцев составляет в последние годы около 700 человек, их депопуляция связана в том числе с тем, что молодежь уезжает на заработки в крупные города.

Сорок лет жизни в Советском Союзе привели к тому, что к началу перестройки в церкви даже по праздникам стало ходить мало народу. Как пишут местные СМИ, церковь в Кумской Долине «поначалу едва вмещала всех прихожан, как правило, взрослые не только сами посещали каждую службу, но и брали с собой детей», теперь же «в будние дни здесь собираются человек пятнадцать, в праздники – вдвое больше, и многим давно за пятьдесят». Однако старообрядцы сохранили целый ряд этнографических особенностей – и близкий к петровским временам язык, и старинное церковное пение, и народные песни и костюмы, благодаря чему в 1970-х годы были созданы фольклорные ансамбли, выступающие по всей России и получающие престижные награды.

В 2005 году образован Новокумский филиал Ставропольского краевого музея изобразительных искусств, целиком посвященный наследию казаков-старообрядцев, планируется создание музейно-этнографического комплекса с некрасовской деревней. Но, как пишут местные журналисты, у молодых некрасовцев «нынче свои заботы, да и живут они, давно разъехавшись из поселка, уже совсем по другим житейским законам».

religion.ng.ru

Газета Протестант,ру

Добавить комментарий