Привычка граждан к несоблюдению законов влечет недоверие к полиции со стороны гражданского общества


Алексей БЕЛЯНИН (доцент НИУ ВШЭ)

«Дело в том, что основная трагедия русской политической общественной жизни заключается в колоссальном неуважении человека к человеку. В общем, если угодно в презрении. Это обосновано до известной степени семидесятилетием, если не столетиями, всеобщего унижения, когда на другого человека смотришь как на, в общем, случайную и заменимую величину. То есть, может, он и дорог, но, в конце концов, у тебя есть такое глубокое ощущение, да кто он такой? Самое чудовищное последствие этой данной системы является именно полный цинизм и, если угодно, нигилизм общественного сознания».

Это расшифровка видеозаписи Иосифа Бродского 1993 года, которая очень хорошо иллюстрирует то, о чем в дальнейшем пойдет речь, – а речь пойдет именно о доверии к полиции и факторах, его определяющих.

Полиция ведь не совсем обычный общественный институт, это еще и организация, имеющая законное право применять силу. Поэтому доверие к ней, наверное, важно вдвойне, и нарушение этого доверия будет весьма и весьма чревато. Многие исследования, и наше в том числе, показывают, что даже если полиция несет свою службу исправно, то есть, вообще говоря, оправдывает доверие Конституции, облекшей ее властью, – даже и в этом случае она может сталкиваться с недоверием со стороны граждан. Почему же даже исправно работающую полицию (как, например, во многих европейских странах) может ожидать прохладное, если не сказать хуже, отношение населения?

Чтобы разобраться в этом вопросе, мы с коллегами разработали анкету, по которой Левада-Центр провел репрезентативный опрос населения в Москве. Это было в ноябре–декабре 2011 года, как раз в момент парламентских выборов – перед ними и сразу после. Мы опросили 1550 москвичей из всех округов города, репрезентативно по возрасту, образованию и полу. В анкету были включены стандартные социально-демографические вопросы и ряд оригинальных.

Начну с доверия: какие из институтов власти пользуются у наших респондентов доверием? Самым низким доверием у нас пользуется Госдума (2,59), далее, в порядке возрастания следуют суды (2,71) и полиция на почетном третьем месте (2,78). Ну, правда, Госдума как раз тогда избиралась, поэтому здесь может быть вопрос о том, какую Думу люди имели в виду. Ну, а самый высокий показатель у Русской православной церкви — 3,60, правда это дело тоже было до околоцерковных новостей, которые едва ли добавили ей очков.

В общем, доверие ко всем организациям ниже среднего. И полиция находится в нижней части даже этого скромного списка.

А почему так получается? Давайте посмотрим, с какими представлениями у граждан связан образ нашей полиции. Полиция вызывает гордость меньше чем у половины респондентов (2,41). В среднем меньше, чем наполовину. Неподкупной ее можно назвать лишь с большой натяжкой (средняя оценка 1,97 из 5 возможных). Оперативной – повыше, почти три балла (2,99), примерно такие же оценки получает утверждение, что полиция служит закону (2,94). Честной полиция воспринимается на 2,59, а открытой и прозрачной – на 2,13 балла из 5.

Согласие респонденты демонстрируют с другими утверждениями. Полиция думает только о деньгах – с этим они согласны в среднем на 3,5 балла из 5. Граждане плохо понимают, как она работает, – с этим согласны еще больше (3,56 из 5). Ну, тут, пожалуй, граждане рационально оценивают свои представления о полиции. По мнению опрошенных, однако, активность гражданского содействия помогает в качестве работы полиции (3,74 из 5). Наконец, граждане также полагают, что полиция будет хорошо защищать их интересы только при общественном контроле (3,59). Вот такие у нас общие ожидания.

Что про полицию думают граждане? Что она стремится помогать гражданам – на 2,96 балла из 5. Всегда действует в их интересах – лишь на 2,66 из 5, чуть больше половины, при том, что интересы граждан можно интерпретировать как угодно. И напротив, полиция не защищает интересы граждан – тут согласие на 3,25 из 5, и расхождение контрольных результатов с предыдущим вопросом, видимо, связано с тем, что не защищать интересы можно лучше или хуже (не сказано, что «никогда»). Невозможно добиться того, чтобы полиция защищала интересы граждан, – с этим тезисом москвичи согласны на 2,78 из 5). Полиция одинаково обращается с людьми разных национальностей и рас – здесь 2,33, еще хуже, чем предыдущие. Полиция защищает прежде всего интересы государства, и только потом отдельных граждан – с этим согласие на 2,45 из 5, то есть практически ни да ни нет. Наконец, с тем, что граждане должны контролировать полицию, наряду с государством, согласно все-таки большинство (снова 2,96 из 5).

А вот самая для меня неприятная и важная таблица, говорящая о требованиях к качеству работы полиции. Видите, что здесь получается. Преступник всегда может откупиться от полиции – 3,74 балла из 5, почти согласие. Совершившие тяжкие преступления должны сидеть в тюрьме, даже если посадили их с нарушением закона, помните, это жегловское «Вор должен сидеть в тюрьме», – 3,56 и с медианой 4, очень много людей с этим согласны. Полицейского следует оценивать по раскрытию преступления, даже если это делается с нарушением законодательства – тоже довольно много, 3,16, медиана 3. Знакомством в полиции можно воспользоваться для решения личных проблем – 3,12, тоже весьма много.

И на фоне этого – довольно высокие и если справедливые, то лишь локально убеждения в том, что невиновному нечего полиции опасаться (3,12).

Вот эти наблюдения для меня очень тревожны, поскольку это говорит о том, что в действительности закон не является для граждан некой непреложной нормой, которую нарушать нельзя. Они оправдывают нарушение закона, когда на то есть какие-то причины, причем лишь в меньшей степени потому, что с ним не согласны (3,19 из 5). В основном нарушения закона оправданы, когда люди видят, что его не соблюдают другие (3,51), когда мала вероятность наказания (3,72), когда это очень выгодно нарушителю (3,91). И вот еще симптом: большинство согласно с тем, что многие люди (но опять-таки не все!) полагают, что законы, как правило, нельзя нарушать (3,33). Но при этом из этих самых людей лишь менее трети (430 респондентов из 1500) полагают, что оправдать нарушение закона нельзя никогда. Куда как больше – 897, или 3/5) полагают, что законы можно нарушать, если это в интересах общества в целом (суждения типа «Вор должен сидеть в тюрьме») или если это помогает другим людям. И наконец, 83 респондента (не так мало, примерно 7%) полагают, что на нарушения закона можно идти, если он противоречит личным интересам.

Такая толерантность к несоблюдению законов очень характерна, она оправдывается обществом. Это первый момент, который хочется зафиксировать, и это важно.

Другой момент – источники информации. Откуда люди что-то вообще узнают про полицию? На этой таблице красным цветом показано телевидение, зеленым радио, синим Интернет, коричневым – печатные издания. Видите, преобладающий источник – это, конечно, телевидение. Не менее половины респондентов называют в среднем один из трех федеральных каналов, тогда как у остальных средств массовой информации, – будь то хоть «Комсомолка», хоть «Эхо Москвы», хоть Lenta.ru, – порядка 8–9%, и даже у радио «Милицейская волна» – лишь 12%, и то, по-видимому, по инерции.

Несколько слов о доверии к этим источникам информации. Больше половины (54%) доверяют только телевидению. Этот показатель опережает даже доверие к собственному опыту (38%) и опыту своих знакомых (29%), следом за которыми идут интернет (26%) и печатные издания (19%).

Задавали мы и такой любопытный вопрос: на кого из следующих персонажей похож современный российский полицейский? В списке для сравнения фигурировали дядя Степа-милиционер, Глеб Жеглов, Фандорин, Анискин и Сергей Глухарев из сериала «Глухарь». При ответе на вопрос, до какой степени похож избранный персонаж на современных полицейских, лидируют Глухарь (3,30) и далее, с отрывом, – Глеб Жеглов (2,54). Напротив, дядя Степа, который тоже «наш», но жил очень давно, оказался в этом ряду дальше всех (1,89).

Следующий наш вопрос касался ценностей и услуг полиции. Мы выбрали такую формулировку: «Участковый получает среднюю зарплату примерно 30 тысяч рублей. Какую премию вы рекомендовали бы выплатить участковому, который сделал что-то из приведенного списка дел?» Первое число в каждой строке – это средняя величина премии, вторая строка, курсивом, – количество и доля тех, кто сказал «Никакой премии не надо, потому что он и так обязан это делать».

Так вот, получается, что самая ценная услуга – предотвращение теракта, оно «стоит» в среднем 50 тысяч. Это объяснимо, конечно, ведь теракт – самая массовая проблема по своим последствиям, хотя, конечно, борьба с террористами не входит в компетенцию участкового, для этого существуют другие органы. Дальше идут ликвидация наркопритона и задержание опасного преступника – по 30 тысяч, и опять-таки потому, что это угроза многим людям. Граждане воспринимают указанные явления как серьезную опасность, и они готовы платить. Остальные услуги ценятся дешевле, а, к примеру, урезонивание шумной молодежной компании и вовсе почти 80% респондентов считаю «бесплатной» обязанностью. При всей условности такого рода вопросов они все-таки показывают, какие услуги полицейских граждане ценят выше.

Ну и, наконец, про обращение к полиции. Среди опрошенных было не много тех, кто оказался жертвами преступных посягательств: в выборке из 1550 человек их 117. И почти все они (111) обратились в полицию, однако лишь чуть более половины (54%) написали заявления. Мы спросили о причинах такой низкой обращаемости: в основном называют незначительность ущерба, неверие в то, что полиция поможет, а также издержки участия в следственных действиях и готовность разобраться самостоятельно. Большое число тех, кто в итоге не подал заявление, говорит и о том, что полиция отговаривает обратившихся это делать. Из тех, кто все-таки написал заявление, только 2/3 сказали, что по их заявлению что-то было сделано. Правда, уже из этого числа (43 человека) подавляющее большинство (81%) не выказало явного недовольства тем, что сделала полиция, – они были удовлетворены тем, как полиция помогла, или же, в крайнем случае, оценили результат нейтрально.

Таким образом, хотя имидж полиции низкий, оказывается, что если уж она берется за дело, то оказывает не такие плохие услуги. Это, наверное, тоже своеобразный парадокс.

А вот свидетелей преступления было довольно много – по собственной оценке граждан, 159 человек, то есть примерно каждый десятый. Однако, увидев, что преступление совершается в отношении кого-то другого, в полицию из них обратилась лишь примерно четверть (39 человек). А дальше воспроизводится та же тенденция: 2/3 из числа обратившихся говорят, что по их обращению что-то было сделано, а 73% (19 человек) из этого числа работой полиции скорее удовлетворены, чем нет. Таким образом, здесь наблюдается такой феномен: полиции доверяют мало, обращаются к ней не часто, она и сама охотно «отшивает», если видит, что дело малоперспективное, – но если дело взято в работу, то довольно высок процент тех, кто действиями полиции был более или менее доволен.

Ну, и, наконец, посмотрим на значимость отдельных факторов доверия. Мы оценили порядковую пробит-модель доверия к полиции и приводим предельные эффекты при среднем значении объясняющих переменных. Слева в уравнении у нас стоит порядковая переменная уровня доверия к полиции (от одного до пяти, где один – это «Я не доверяю полиции совсем», а пять – это «Я полиции полностью доверяю»). Посмотрим на значимые переменные.

Выявилось, что в группе лиц со средне-низким доходом, а это примерно 20 – 30 тысяч рублей на одного члена семьи, доверие находится в отрицательной зависимости от дохода. В остальных группах связь между доходом и доверием к полиции не прослеживается. Положительно влияет на доверие убежденность респондента в том, что полиция помогает людям, что она одинаково обращается с людьми разных наций, что она профессиональна, что она не коррумпирована, справедлива и открыта. А вот обращение с гражданами по закону – уже не значимый в этом смысле фактор.

Вполне ожидаемо о полиции лучше думают представители силовых структур. Лучше думают те, кто считает, что невиновные могут не бояться полиции, это хорошо влияет, а хуже – те, кто полагает, что полиция думает только о деньгах. Значительно хуже думают о полиции те, кто полагает, что законы могут быть нарушены в общественных интересах.

Наконец, есть некоторые различия по муниципальным округам города: большее доверие к полиции характерно для в жителей Южного Тушина, Марьина, Северного Бутова и Ново-Переделкина, меньшее – для жителей Можайского района и Вешняков.

Какие же выводы можно сделать из полученных данных? Во-первых, общественность плохо понимает, как на самом деле живет и работает полиция, и, в общем, сама осознаёт это недопонимание. Во-вторых, с точки зрения опрошенных, закрытость системы, непонимание того, как полицейские работают, – это препятствие к выполнению основной миссии полиции: защите законных прав и интересов граждан. То есть люди понимают, что если бы открытости было больше, то, наверное, полиция лучше бы защищала их интересы и всем было бы лучше.

Но главная проблема в том, что правосознание самих граждан допускает нарушение закона во имя каких-то высших интересов. Оказывается, фраза, которую мы цитируем так часто, о том, что «строгость законов в России смягчается необязательностью их исполнения», она неспроста так любима нашим народом. Нарушение закона – в этом есть что-то близкое сердцу россиянина, что-то очень «наше», и на самом деле в этом заключается большая проблема. Потому что когда привычка к несоблюдению законов входит в некую норму, становится как бы частью жизненного дискурса, то реальные взаимоотношения граждан с полицейским трактуются не сквозь призму закона, а сквозь призму его толкований, которые могут регулярно не совпадать, что и порождает взаимное недоверие.

С другой стороны, это чревато лакунами в исполнении законных норм, поскольку каждый даже, по идее, законопослушный гражданин с легкостью ожидает, что если уж случится ему что-то нарушить (допустим, превысить скорость), – как тут же в сознании всплывет, что, вообще говоря, можно договориться не по закону.

Как следствие – и правоохранители, и граждане ожидают такой снисходительности к нарушениям, и сами эти ожидания, к сожалению, приводят не только к низкой правовой культуре. У такой привычки далеко идущие последствия – например, потому, что это создает основания для недоверия к полиции даже в тех условиях, когда полицейский на самом деле доверия заслуживает. Пусть, к примеру, некто превысил скорость, сев пьяным за руль, и откупился от полиции. Наутро, когда проспится, у него же первого возникнет мысль: сегодня в школу пошел мой сын, так как бы чего не вышло – я ж знаю, сколько пьяных за рулем по городу мотается, и никто моего ребенка не защитит! И эти же люди, с другой стороны, оказываются толерантными к нарушениям со стороны полиции, что также не способствует положительному отбору в полицию и повышению моральных качеств ее сотрудников.

И парадокс в том, что от этого страдают прежде всего добросовестные сотрудники полиции, которые на нарушения не идут, но при этом понимают, что люди воспринимают их как своего рода машины для выкачивания денег, и не рассчитывают на взаимопонимание со стороны населения. Добросовестно выполнять свои обязанности у полицейских стимулов гораздо меньше, чем должно было бы быть, будь у нас нормально налаженные взаимоотношения, доверие между полицией и народом, будь нормальное понимание того, что закон должен быть во главе всех взаимоотношений и что за его соблюдением тоже должны следить и полицейские и граждане. И это должно всех областей касаться: и дорожных происшествий, и уголовных преступлений, и, между прочим, политических процессов в той же самой степени. То есть это все упирается в одно и то же.

Если мы хотим все жить по правилам, и чтобы правила были устроены по уму и по совести, – эти правила должны уважать все: и представители правоохранительных органов, и население. Жители Москвы, как показывают наши данные, к такому пониманию в массе своей пока не готовы. Спасибо.

 

Дискуссии: Российская полиция: пути и задачи реформы

liberal.ru

Добавить комментарий