Борьба за удержание власти российской верховной властью в исторической перспективе


К.Е.Петров, Часть 2

Среди практик господства в любом естественном государстве особую роль играет сохранение легитимности ядра. Наиболее эффективной формой естественного государства вплоть до начала XX в. была абсолютная монархия, поэтому логично предположить, что идеальная «естественная» система отождествляет свое ядро с персоной конкретного правителя. Как представляется, такой взгляд дает возможность обойти важнейший недостаток «одноакторного» подхода к анализу государства, упускающего из виду фундаментальную проблему приобретения государством монополии на насилие, вместе с тем избавляя нас от необходимости описывать бесконечное разнообразие элитных конфигураций, сменяющих друг друга в российской истории.

Меня будет интересовать триада «ядро — элитные группы — население», и в первую очередь, с точки зрения легитимации власти одних над другими. Не вызывает сомнений, что только достаточная легитимность ядра позволяет выстраивать сложную систему клановых противоречий, балансов и противовесов в конкретной исторической ситуации. При потере ядром легитимности вся текущая конструкция господствующей коалиции «схлопывается» вне зависимости от предшествующей силы связей между ее элементами. А наиболее простой способ потерять легитимность (а значит, и власть) в естественном государстве — проиграть войну. Один из ярких примеров — поражение в Крымской войне, которое заставило преемника Николая I провести так долго откладывавшиеся реформы, другими словами, полностью переформатировать систему во избежание реализации худших сценариев. Поражению в Японской войне обязаны своей легитимностью эсеры, «трудовики» и большевики, поражению в Афганистане — «нацмены» и реформаторы-демократы 1990-х годов. И поскольку военные поражения всегда делегитимировали ядро системы, можно заключить, что легитимность естественных государств так или иначе связана с победоносными войнами.

Окинув историю России широким взглядом, нетрудно заметить, что победа в большой войне способна обеспечить ядру свободу действий на десятки лет вперед. Правители-победители (Александр I, И.Сталин), как правило, легко избегали структурных перемен. Их власть, как можно предположить, прямо легитимировалась военными победами.

Изначальная цель военной победы для естественного государства — это расширение территории. С расширением территории (и так было на протяжении почти всей истории цивилизации) увеличивается тот ресурс, которым распоряжается ядро. Правильное распределение рентного ресурса решает задачу сохранения власти, ибо контроль над правящими элитами в естественном государстве организован по принципу «власть в обмен на привилегии»23. Это означает, что чем больше успешных войн ведет естественное государство, тем более мощную господствующую коалицию оно может поддерживать. Иначе говоря, главный смысл расширения территории состоит в увеличении рентного ресурса, который власть может перераспределять, чтобы наращивать и укреплять господствующую коалицию, то есть легитимировать свою власть в глазах элиты.

Эффективность и значимость правителей России традиционно измеряются расширением территории. Это постулируется и/или подразумевается почти во всех учебниках истории и в массовом сознании. Но, по сути, расширение территории есть не более чем легитимирующий власть ядра способ контроля над элитами. Населению оно не приносит почти никаких выгод, за исключением, может быть, возможности экстенсивного роста в земледелии.

Однако даже в таких простых формулировках имеются нюансы. В условной фазе I (примерно до середины XVIII в.) элита русского государства была главным участником и выгодоприобретателем войн. Ее цель в целом совпадала с целью естественного государства. Более того, положение элит внутри государства прямо обусловливалось их функцией участия в войнах, в соответствии с которой и перераспределялся основной рентный ресурс — земля. 

С наступлением эпохи Модерна и началом промышленной революции в соперничестве России с западными государствами наметилась неприятная тенденция. Ей приходилось сталкиваться со все более эффективными военными машинами сначала бюрократических абсолютных монархий (Карл XII), а затем и формирующихся наций-государств (Наполеон во время наполеоновских войн, Франция и Англия в Крымской войне и т.д.).

Уже после первых поражений от регулярных шведских войск Петр I приступил к радикальному реформированию основной функции государства. Через рекрутскую систему, а потом и спонтанно возникшую тактику тотальной войны на своей территории население империи было втянуто в достижение военных побед как неустранимый элемент. Фаза II характеризуется все большей отчужденностью ядра от формальной элиты в лице потомственного дворянства, все большей включенностью населения в войны, ведущиеся империей. Медленно, но верно рекрутская система делегитимировала правящий класс дворян, которые по-прежнему получали ренту, но уже не вносили решающего вклада в расширение территории. Одним из побочных последствий новой тактики ведения войн стала их кровопролитность. При этом, как ни парадоксально, значимость ведения войн для поддержания порядка естественного государства увеличивалась. Чем более трагической для населения оказывалась в итоге победоносная война на своей территории, тем большую легитимность она приносила политическому руководству страны 27. Проигранные войны как факторы, делегитимирующие господство ядра, просто выбрасывались из политического дискурса.

В условиях более чем комфортного существования (монополия на владение землей, расширяющаяся территория плюс крепостное право и указы о «вольности дворянства») элиту естественного государства такое положение дел полностью устраивало. Утратив в условной фазе II собственное функциональное предназначение, элита в своей массе не пыталась обрести новую легитимность, то есть перейти к некоторой форме национального государства; напротив, она окончательно оформляется в качестве инструмента ядра, участвуя в реализации контроля над населением в обмен на возможность получения ренты со своего основного ресурса — земли.

Постепенно дворянство уступает свои привилегии более широкому слою — разночинному чиновничеству (бюрократии). В XIX в. господствующая коалиция российского государства численно расширилась, а ведь ее по-прежнему нужно было поддерживать с помощью рентной системы. Между тем ввиду возросшей эффективности военных машин западных держав и необходимости подавлять восстания на уже присоединенных землях дальнейшее расширение территории становилось все более затруднительным. Частично вопрос решался за счет сокращения объемов ренты для низших слоев господствующей коалиции, но гораздо большую роль в поддержании легитимности господства ядра среди элит играла ставка на постоянный рост экспорта хлеба. Хлеб как производный от территории товар, создаваемый трудом крестьян, превратился во второй половине XIX столетия в краеугольный камень всей финансово-экономической системы страны. «Недоедим, но вывезем» — этот «девиз», приписываемый министру финансов И.Вышнеградскому, отражал стремление ядра любой ценой обеспечить сохранение ресурсной базы господствующей коалиции.

Важным итогом развертывания фазы II и подрыва легитимности элит в глазах населения стал особый симбиоз ядра и населения 28. После войны 1812 г. предпринимается первая попытка рационально обозначить новую реальность с помощью идеологической триады «самодержавие — православие — народность». Рационализации подверглась традиционная легитимность, которая в силу каких-то причин больше не могла на 100% обеспечивать легитимность ядра. Отчетливо видно, что прослойка между царем и населением в лице дворянства идеологически не используется, теперь ее призвана заменить религия и Православная церковь29. Особенно тщательно с помощью политического сыска подавлялись любые попытки создать фракции, соединяющие массу населения с группами, обладающими независимыми ресурсами. Несмотря на официально провозглашенную «народность», ядро продолжало жестко делить население на элиту и массу простых людей. В этом контексте крайне интересен сюжет об организации Николаем I атаки на староверов-капиталистов, описанный в книге «Грани русского раскола»: «После целой эпохи терпимого отношения старообрядчество вновь подверглось тотальному наступлению <…> Со второй половины 30-х годов XIX века постепенно, но неуклонно накладываются ограничения на деятельность крупных раскольничьих центров в Москве. <… > Правительство стремилось пресечь незаконную циркуляцию капитала и собственности староверов <… > подорвать тем самым экономические опоры старой веры» 30. В конечном счете царь заставил верхушку староверов-промышленников публично именоваться никонианами и передавать капиталы в наследство по гражданскому кодексу империи, а не по неформальному общинному порядку. Но отдаленные последствия решительной борьбы со староверами-промышленниками оказались трагическими для самого самодержавия. Разорвав неформальные связи между управляющими производствами и их работниками-единоверцами, Николай I (объявленный раскольниками — подобно Петру I — Антихристом) подготовил почву для роста социального неравенства, революции и краха самодержавной версии естественного государства.

Поразительно, но с крахом самодержавия модель эксплуатации населения для производства зерна на экспорт не только сохранилась, но и получила дальнейшее развитие. Закупка на Западе заводов и технологий для тяжелой индустрии 31 (без которой нельзя было рассчитывать на военные победы) осуществлялась главным образом за счет экспорта зерна, производимого руками крестьян.

Алексеенкова Е.С., Сергеев В.М. 2008. Темный колодец власти (О границе между приватной сферой государства и приватной сферой личности) // Полис. № 3.

Бирюков Н., Сергеев В. 2004. Становление институтов представительной власти в современной России. — М.

Бродель Ф. 2007. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв. Т. 3: Время мира. — М.

Волков В. 2005. Силовое предпринимательство: Экономико-социологический анализ. — М.

Кордонский С.Г. 2008. Сословная структура постсоветской России. — М.

Крыштановская О. 2005. Анатомия российской элиты. — М.

Норт Д., Уоллис Д., Вайнгаст Б. 2011. Насилие и социальные порядки: Концептуальные рамки для интерпретации письменной истории человечества. М.

Пайпс Р. 2001. Собственность и свобода. — М.

Пивоваров Ю., Фурсов А. 1997. Русская Система // Политическая наука. №№ 2—3.

Пивоваров Ю., Фурсов А. 1999. Русская Система и реформы // Pro et Contra. № 4

Пыжиков В. 2013. Грани русского раскола. — М.

Трейзман Д., Шлейфер А. 2004. Россия — нормальная страна // Россия в глобальной политике. № 2.

Фуко М. 2011. Безопасность, территория, население. — СПб.

Mosca G. 1939. The Ruling Class. — N.Y., L.

North D. 1981. Structure and Change in Economic History. — N.Y.

Olson M. 1982. The Rise and Decline of Nations. — New Haven.

Tilly C. 1992. Coercion, Capital, and European States: 1990—1992. — Maiden.

Wintrobe R. 1998. The Political Economy of Dictatorship. — Cambridge.

 

К.Е.Петров Территория и нефть: к вопросу о легитимности российского государства. «ПОЛИТИЯ» № 3 (70) 2013.

Часть 1 см.: К.Е.Петров, Механизм удержания политической власти в государствах закрытого типа. analitikaru.ru

Газета Протестант,ру

Мир в Боге.ру

Добавить комментарий