Бог устанавливает разделение власти на земле и небе

Папаян Р. А.

 

Согласно Библии, первый акт Божьего творения сформулирован так: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет […], и отделил Бог свет от тьмы» (Быт. 1. 3). Соотнесение этой фразы, во-первых, со словами «Господь — свет мой» (Пс. 26. 1), «Был Свет истинный» (Иоанн 1. 9), «Я свет миру» (Иоанн 8. 12), «Бог есть свет» (1 Иоанн 1. 5) и с другими аналогичными, во-вторых, с многократно повторяющимся утверждением о Боге как высшем Законе приводит к мысли о том, что этот акт был эквивалентом основания закона или, выражаясь терминологией Канта, превращением Закона «в себе» (Бога) в закон для грядущего мира и в закон, зримый этому миру, представленный ему, «опубликованный» для него.

Видимо, отсюда у многих христианских народов синонимом глагола «опубликовать» является словосочетание, непременно включающее понятие «свет»: русское «выйти в свет», армянское «luys tesnel» (букв.: «увидеть свет»). То, что в описании первого акта творения говорится вовсе не о физическом явлении света, мы отчетливо можем вывести из того, что светила были созданы Господом уже потом, в четвертый день творения. Вышесказанное предположение, что свет в этом контексте является одновременно параллелью к понятию «закон», равно как и к установлению божественного правопорядка, находит подтверждение в ряде мест Библии. В таких утверждениях, как «Свет у беззаконного потухнет» (Иов 18. 5), «Всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету» (Иоанн 3. 20), однозначно утверждается, что отступление от закона и есть уход во тьму, и, следовательно, пребывание в законе есть пребывание в свете: «Свет сияет на праведника» (Пс. 96. 11); «Наставление — свет» (Пр. 6. 23); «Поступающий по правде идет к свету» (Иоанн 3. 21). Вместе с тем в отделении света можно видеть отделение закона от всех прочих грядущих атрибутов власти в «видимом» мире. Свет, будучи небесным эквивалентом закона, становится единственной опорой существования земного мира, ибо, если люди «не знают, не разумеют, во тьме ходят; все основания земли колеблются» (Пс. 81. 5).

В описании второго акта творения читаем: «И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделит она воду от воды. (И стало так.) И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом» (Быт. 1. 6—8). Вот это небо и есть, в отличие от неба в первом библейском предложении, надземная сфера. Название этой сферы «твердью» подсказывает мысль о присутствии здесь дополнительного значения неба, соотносящегося с идеей твердости, незыблемости — власти. В дальнейшем мы видим, как с идеей суда связываются небо («небесный суд») и вода («Пусть как вода течет суд» — Амос 5. 24). Вода над твердью становится во многих случаях карающим началом в Божественном правосудии. Не случайно, что первый грозный суд над всем человечеством — потоп — был связан с небом («твердью») и с водой: «В сей день разверзлись все источники великой бездны, и окна небесные отворились; и лился на землю дождь сорок дней и сорок ночей» (Быт. 7. 11—12). Апостол Петр напрямую связывает потоп с этой соотнесенностью в божественном созидании: «В начале словом Божиим небеса и земля составлены из воды и водою: потому тогдашний мир погиб, быв потоплен водою» (2 Петр 3. 5—6). В ключе той же соотнесенности неба и воды с судом следует понимать Господни слова перед наказанием Едома: «Упился меч Мой на небесах: вот, для суда нисходит он на Едом» (Исайя 34. 5).

Третий акт творения описан так: «И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. […] И назвал Бог сушу землею» (Быт. 1. 9—10). Вот об этой земле говорит псалмопевец, утверждая, что «землю Он дал сынам человеческим» (Пс. 113. 24). Здесь-то, на этой земле и стало происходить все остальное — земная история, требующая земной власти. В факте отделения суши (земли) от воды, с которой связывались твердь и суд, мы можем усмотреть отделение исполнительной власти, ее вычленение из судебной, потому что исполнительная власть и является властью земной, потому что она, как увидим далее, намного прочнее связана с приземленной материей, чем все прочие властные структуры. Это — власть сугубо человеческая, власть «человеков», сотворенных из земли. Поэтому, в отличие от обозначений прочих властных ветвей, со словом «земля» наиболее часто сочетается библейский синоним исполнительной власти — слово «царь»: «Все цари земли» (2 Пар. 9. 23); «Восстают цари земли» (Пс. 2. 2); «Не верили цари земли» (Плач 4. 12); «Цари земные с кого берут пошлины» (Матф. 17. 25); «Восстали цари земные» (Деян. 4. 26); «Цари земные […]

Человек, явившийся образом и подобием Божиим, сотворен был Богом из уже сотворенной Им материи — земли. В земную сущность человека Бог «вдунул дыхание жизни», наделил Духом Своим. Так что в человеке изначально соединены два начала: божественное и земное. Подобно тому, как Богом «лепилась» земная сущность человека, так и земное существование его должно «лепиться» Им же. В соответствии с этим, земное начало человека есть, по замыслу Божьему, начало подчиненное, но претендующее стать господствующим, нарушить сбалансированность двух начал — тот баланс, без которого немыслимо богоуподоблеиие (потенциальное богоподобие) человека и который, будучи нарушен, должен с наступлением Царства Божия восстановиться соединением в человеке божественного и человеческого начала.

Подобная «структура» человеческой природы требует соответственного себе устроения общественной жизни, предполагающего действие обоих начал и во властных структурах. Общественно-государственное устройство в Библии осмысливается в неизменном сохранении божественного образа сотворенного из земли человека и в создании условий для реализации в нем потенциального богоподобия. Это означает, что нормы государственного устройства также должны сочетать в себе две грани: божественную и земную. Понятно, что земные реалии должны корректироваться божественными, и поэтому небесная сторона осмысления власти оказывается первостепенной, а земная — подчиненной.

В этом плане интересно описание пятого акта творения, где впервые говорится об управлении землей буквально: «И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды; и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю, и управлять днем и ночью, и отделять свет от тьмы» (Быт. 1. 16—18). В выделенных словах, помимо идеи управления, отчетливо видим указание на предыдущие три акта — на создание света и его отделение от тьмы, на сотворение тверди небесной и на появление суши-земли, в которых, как мы уже отметили, отражены — соответственно — функции закона, судебной власти и исполнительной. Здесь же видим ясное указание на то, что управителем земли является небо, свет будет изливаться на землю оттуда, и следовательно, оттуда же будет управляться земная власть. Так по-новому осмысляется начальное предложение Библии: «В начале сотворил Бог небо и землю».

Немаловажно и то, что, как видим, Бог поступает так же, как и при наделении человека его неотъемлемыми и неизменными правами: сначала устанавливается правовая база. До появления человека в эту правовую базу были включены как естественное право, так и неизменный закон управления человеком и человечеством свыше. Предсказания судеб по звездам, гороскопы и все прочее, называемое астрологией, равно как и языческие культы солнца, звезд и планет — это всего лишь сохранение в памяти человечества принципа управляемости земли небом с привнесением в него позднейших трансформаций, в одном случае исключивших из библейского осмысления небесных реалий значения «Бог», в другом — исказивших его субстанциональный смысл. Введение нормы управления земных дел небом совершается непосредственно перед созданием жизни на земле — в день, предшествующий сотворению животного мира и человека, с учетом того, что именно человеку дано право властвовать над всей земной жизнью (флора — еще не жизнь, связанная с понятием власти, поэтому человеку говорится о его власти только над животным миром — Быт. 1. 26, 28).

Любая власть — для устроения, так представляет Бог смысл Своей власти и так велит властвовать земным властителям. Властвовать над миром — значит устроить мир, что и делает Господь в дни творения. Властвовать над землею — значит устроить землю, что и делает Господь впоследствии. Устроить землю — значит привести ее в состояние, способствующее прокладыванию на ней путей Господних. В словах Господа «небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих» (Исайя 66. 1) сокрыто вовсе не пренебрежение к земле и людям. Тривиальное соотнесение понятий (престол — власть, ноги — пути) подсказывает: слова эти о том, что власть должна пребывать на небе, а путям Господним предстоит открываться на земле.

Проекция на земной порядок космического порядка, устанавливаемого в актах творения, подтверждается и в рамках подготовки государственности избранного народа. Как установление этого миропорядка происходит до сотворения человека, так и напоминание об этой проекции происходит еще до оседлости богоизбранного народа, до образования его государства. В этом ключе и следует интерпретировать целый ряд начальных эпизодов Исхода. Отражение первого акта творения — отделения света от тьмы, в котором мы усматривали отделение порядка (закона) от хаоса, а также утверждение духовного начала в законе, — мы видим в эпизоде перехода через Чермное море: «И вошел в средину между станом Египетским и между станом (сынов) Израилевых, и был облаком и мраком для одних и освещал ночь для других, и не сблизились они с другими во всю ночь» (Исх. 14. 20).

Второй акт творения — отделение воды от воды и образование «тверди», которое мы трактовали как отделение судебной власти, отражается в переходе через море: «Расступились воды. И пошли сыны Израилевы среди моря по суше, воды же были им стеною по правую и по левую сторону» (Исх. 14. 21—22). Здесь же отражен суд, связанный с водами, — мы видим аналогию потопа: «И сказал Господь Моисею: простри руку твою на море, и да обратятся воды на Египтян […]. И простер Моисей руку свою на море, и к утру вода возвратилась в свое место; а Египтяне бежали навстречу (воде). Так потопил Господь Египтян среди моря. И вода возвратилась и покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова, вошедших за ними в море; не осталось ни одного из них» (Исх. 14. 26—28). Мы видим и одновременное указание на отделение суши от воды как установление подспорья земной власти: «И пошли сыны Израилевы среди моря по суше» (Исх. 14. 22). Не для того ли все это, чтобы Моисей воочию видел «иллюстрацию» того, что потом предстояло ему написать в первой своей книге—в описании сотворения мира?

«Демонстрация» Моисею и его народу актов творения и, следовательно, установления миропорядка была важна для построения будущего общества, для подчеркивания богоначалия, заложенного в мироздание до появления человека, а после его сотворения — в «государстве Едем». Это единое начало подчеркнуто и в вышеприведенной триаде «Господь — судия наш, Господь — законодатель наш, Господь — царь наш» (Исайя 33. 22), где отражена не только идея разделения трех властей, но и идея их единства. Их соединяет то общее, что повторяется во всех трех частях этой формулировки — Господь. Он — изначальный Судия, Законодатель и Царь, и, следовательно, Он стоит над земными судьями, законодателями и царями.

До разделения этих трех ветвей «земной» власти и для соединения каждой из них с Богом, Господь заботится об утверждении общей теологической базы наземных властных функций, которая и является объединяющим фактором. Триада «Господь — Судия, Господь — Законодатель, Господь — Царь» формирует иерархическую цепь «Господь — Суд — Закон — Исполнитель». Каждому компоненту этой цепи должны соответствовать на земле определенные понятия, которые, в свою очередь, выстраиваются в эквивалентную цепочку: духовная — судебная — законодательная — исполнительная. Бог обеспечивает Свое присутствие установлением власти посредников между Ним и людьми, между ним и «земной» властью. Первое реальное разделение властей оказывается, как увидим ниже, проведением границы, впрочем, не всегда четкой, между духовной властью и светской, объединяющей в себе три последних звена обозначенной цепочки. Некоторая размытость этих границ, возможно, объясняется необходимостью Божьего присутствия и в каждой из ветвей самой светской власти.

 

Папаян Р. А. Христианские корни современного права.

Газета
Протестант.ру

Добавить комментарий