Политика внешних шоков — результат неудачи в реформировании институтов внутри страны.


Результаты неудачи в реформировании институтов внутри России стали фактором глобальной политики

Максим Трудолюбов

 

Происходящее в Киеве, конечно, не было запланировано Владимиром Путиным. Он заключал сделку с Виктором Януковичем. Все остальное, включая значительную часть населения подведомственной Януковичу страны, было выведено за скобки. Последствиям удивляться не стоит. Кремль действует, опираясь на внешние факторы, так, как будто в Кремле есть комната с панелью управления этими факторами.

Нефть, газ, Олимпиада, Сирия, Белоруссия, Украина — все это внешние факторы, т. е. такие, которые нельзя контролировать. Нельзя повлиять на рынок нефти, нельзя запрограммировать количество высокопоставленных гостей на открытии в Сочи, нельзя всерьез рассчитывать на аплодисменты мирового сообщества, нельзя выводить за скобки поведение граждан ни других стран, ни своей собственной. Политика Кремля зависит от факторов, на которые никто не может повлиять. И происходит это не само по себе, а по осознанному выбору: политика выведена за пределы внутреннего политического поля.

Политика выведена из страны

Одни из внешних факторов наполняют бюджет, другие опустошают. Наполнять бюджет помогает продажа сырья, удобрений и металлов. Опустошают казну саммиты, дворцы, элита, которой за лояльность все прощается, грядущая Олимпиада, будущий чемпионат мира по футболу и большая геополитика на Ближнем Востоке и в бывшем СССР. Россия покупает союзников, содержит межгосударственные объединения, делает ставку на то, что Янукович контролирует ситуацию в своей стране и может, если ему заплатить, стать еще одним Лукашенко. Все это де-факто бюджетные приоритеты. И все это имеет мало отношения к стране под названием Россия.

Внутри страны России все бежит, точнее, стоит на старых рельсах. Кремль действует вовне, вероятно рассчитывая на шоковые эффекты («Олимпиада должна встряхнуть россиян», — говорит Путин). И Сирия, наверное, должна встряхнуть, и Украина.

Принято решение не менять рельсы, не чинить двигатель локомотива, а пытаться сдвинуть состав с места толчками. Можно еще попытаться изменить наклон насыпи так, чтобы состав покатился под уклон. Бурная активность вовне говорит о том, что попытки починить внутренний двигатель признаны бесперспективными.

Политика внешних шоков — результат неудачи в реформировании институтов внутри страны. Эта крепость признана неприступной. Не исключено, что организаторы вывода политики вовне видят в этом род патриотизма: все в стране настолько хорошо, что менять что-либо непатриотично. Можно увидеть здесь и следование традиции, ведь это правительство консерваторов. Это традиция плохих больниц, коррумпированного правоохранения, адских тюрем, ужасных дорог. Это признание нереформируемости России.

Путин как бы говорит нам: я 14 лет пытался что-то сделать — и умываю руки. Попробовал либеральные реформы — не получилось, попробовал опору на госкапитализм — не получилось. Поскольку Путин не признает ошибок, то вывод получается вполне трагический: лучший специалист работал с этим материалом и признал, что материал улучшению не поддается.

Границы возможного сохраняются и ведут к трагедиям

Дальше может быть два пути: согласиться или доказать, что материал ни в чем не виноват. И доказать это не так уж сложно. Ни либерализма, ни государственничества не было. Либеральные реформы не имеют смысла, если власти неподотчетны обществу и ставят себя выше действующих законов. С режимом правильной госсобственности и правильного госкапитализма все еще сложнее: такой режим нуждается в еще более качественном контроле со стороны общества и в еще лучшей защите собственности (государственной), чем режим либерально-демократический. Если государство и его агенты не злоупотребляют своей ролью, то такой режим вполне может добиться экономических чудес, что продемонстрировано на практике, например, послевоенной Европы и многих стран Азии. Но если власти неподотчетны обществу и ставят себя выше действующих законов, то их претензии на государственничество — просто абсурд. Дырявое государство — это мошенническая схема, а не государство.

Оговоримся при этом, что наш специалист может быть не так уж и виноват. Он действовал внутри строго определенных границ, даже не им установленных. Главные из этих границ — сохранение территориальной целостности (о чем не поспоришь) и сохранение управляемости, понятой крайне прямолинейно. Управляемость понимается только в силовом ключе и включает сохранение власти в руках правящей группы. Принцип управляемости не позволяет рисковать лояльностью спецслужб, МВД, прокуроров, следователей и судей, а потому какие-либо серьезные преобразования в этих сферах выведены за скобки. Армия, к счастью или несчастью, в России исторически деполитизирована, поэтому генералы не являются игроками и поэтому, как показал опыт, с ними можно делать почти все, что угодно. Но влияние силовиков — один из ключевых факторов в российском равновесии. Принципы Путина — своих не сдавать, людьми (неважно, насколько они хороши) не разбрасываться — ложатся в эту схему.

Это и есть правила, неписаные, которые в действительности определяют границы политически возможного в России. Эти ограничения, похоже, стали в последнее время настолько тесными, что Путин вынужден перенести центр тяжести политики за пределы страны, перейти к политике управления внешними шоками. Но в большом мире он почему-то следует тем же правилам, которые ограничивают его в России. В России, в противоречие мировым принципам, он поддерживает акционеров компаний, а не сами терпящие бедствие корпорации и их работников. Понятно почему: за эту поддержку он получает безусловную лояльность олигархов. Олег Дерипаска сказал, что готов передать активы государству. Судя по их словам, Владимир Потанин и Игорь Шувалов не будут завещать основные активы детям. Уверен, что и другие подтянутся с подобными обещаниями. Это крайне важные моменты. Активы присягнувших становятся квазигосударственными. То есть государственными в самом худшем смысле: казна берет на себя их долги и оставляет им прибыли, получая сам актив в некоторое подобие собственности.

Так и в мире: Путин поддерживает Башара Асада, поддерживает Виктора Януковича, т. е. тех, кого рассматривает как «акционеров» подведомственных им стран. Люди, населяющие эти страны, при таком подходе остаются заложниками высших сфер. Конечно, и в Сирии, и на Украине есть люди, голосовавшие за Асада и Януковича. Но остальных, получается, нет. Трагизм этого подхода сегодня очевиден. Он консервирует состояние гражданской войны в Сирии, он довел до кризиса внутренний конфликт Украины. Так российская недореформированность стала фактором глобальной политики. И создает внешние шоки для России — совершенно непредсказуемой мощности и непредсказуемых последствий.

 

vedomosti.ru

1

Аватар комментатора

Петр

«. . . Он (Путин) консервирует состояние гражданской войны в Сирии, он довел до кризиса внутренний конфликт Украины. Так российская недореформированность стала фактором глобальной политики. И создает внешние шоки для России — совершенно непредсказуемой мощности и непредсказуемых последствий.»
…………………………………………………………………………………………………..
Автор этими словами как бы показывает на явную (по его мнению) несостоятельность Путина из-за якобы невозможности реформирования России.

По его мнению нужно было бы бросить Сирию, влезть во внутренний конфликт на Украине (не дождавшись созревания внутреннего нарыва). Сломя голову реформировать Россию.

Если бы на месте Путина был бы какой-нибудь из наших бывших успешных царей, то они, думаю не лезли бы сломя голову в этих условиях напрямую решать эти конфликты и резко проводить реформы.

Думаю, Путин всё делает правильно и хорошо, что не поддаётся на провокации. Если бы он делал, как рекомендует ему автор, то Путину аплодировали бы не только сам автор статьи, но и все западные лидеры, так как он бы работал на них.

А Путин всё-таки работает на Россию и это признают самые серьёзные аналитики на Западе. Слава Богу, что он не сбивается с верного пути, явно оправдывая свою фамилию — Путин.

Добавить комментарий