Справедливость и насилие — два вида Божественного владычества в мире: лютеранский взгляд


К. ТОЙВИАИНЕН (Хельсинки)

Рассмотрим лютеранское понимание рассматриваемого вопроса. Это делается с полным сознанием трудностей, связанных с этим вопросом, но в то же время с учетом, что речь идет о толковании христианской традиции и, в первую очередь, Священного Писания, изъясненного Лютером.

Прежде чем начать излагать по рассматриваемому вопросу точку зрения Лютеранской Церкви, уместно напомнить об ее источниках. В лютеранских символических книгах очень мало говорится о некоторых понятиях, которые довольно часто считаются собственно лютеранскими. Заглавие 16-й статьи Аугсбургского символа по-немецки — «Von der Polizei und weltlichem Regiment», а по-латински — «De rebus civilibus». Не считая немецкого заглавия, в символе ни разу дословно не встречается очень важный термин «режим». В прочих же символических книгах вообще нет такого места, где бы говорилось об общественных обязанностях христианина (locus de politia), кроме разве Апологии Аугсбургского символа, в 16-й статье которой опять же отсутствуют важные термины regnum Christi и regnum civile («царство Христово» и «царство земное»).

Однако даже из этих скупых высказываний по затронутой теме видно, что основаны они именно на мышлении Лютера, которое мы не можем игнорировать, хотя его произведения лишь в очень малой, но точно определенной своей части использованы в лютеранских символических книгах. Таким образом, хотя произведения Лютера для нас и не обязательны, будет очень трудно понять упомянутые краткие высказывания символических книг по интересующим нас вопросам, если мы не примем во внимание мышление Лютера.

В 28-й статье Аугсбургского символа говорится о власти епископов, а после этого констатируется: «Земная власть занимается совсем иными делами, чем Евангелие: земная власть бережет не души, а тело и имущество, пользуясь мечом и телесным наказанием против насилия». В 16-й статье того же символа отмечается, что «государственная власть в мире и организованное управление с его законами являются богосозданным и благим порядком», ввиду чего христиане могут быть на службе у этой власти. При этом они могут не только занимать должности судей и давать присягу, но также и «вести правильные войны» (jure bellare).

Основой этих высказываний служит учение Лютера о владычестве Бога в мире. Согласно этому учению. Бог действует на человека с двоякой целью и двояким образом: в управлении миром, или в земном режиме, целью Его является насаждение с помощью закона правды и порядка среди людей; в духовном же режиме Его цель—обратить людей к вере силой Евангелия. В первом случае Бог действует как Создатель, во втором же — как Искупитель. Между указанными двумя режимами следует делать четкое разграничение; их нельзя отождествлять, например, так, чтобы предоставлять государству право проповедовать Евангелие, а Церкви — право вести войну. С другой стороны, эти два режима не должны быть разделяемы в том смысле, что сферы действия закона и Евангелия ограничены лишь какими-то областями человеческой жизни: оба режима должны существовать в гармоническом сочетании и взаимовлиянии, так как они являются взаимовосполняющими выражениями действия Бога — Создателя и Искупителя.

Земному и духовному режимам соответствуют действия христианина в их сфере. Бог действует на людей не только тем, что Он открыл им новую эпоху во Христе, но и посредством властей и сил века сего. Поэтому следует делать разницу между общественным, социальным порядком и индивидуальным, личным исполнением заповеди о любви. Действуя в первой сфере, христианин осуществляет свое предназначение в мире, например, как гражданин государства, член семьи, предприниматель и т. п. В этой роли он является
«должностным лицом» (Amtperson), и задачей его, как слуги Божия, является поддержание Божественного творения. «Так как весьма немногие веруют и еще меньшая часть людей живет по-христиански, не сопротивляясь злу и не творя зла, то для этих последних Бог учредил государство, наряду с Царством Небесным и христианством, поставив их под меч закона». Задачей закона является достижение общественной справедливости, которая имеет силу до самой смерти человека, но уже бездейственна в Царстве Божием.

В Царстве же Божием имеет силу безгрешность, которой человек достигает в сфере духовного режима через Евангелие. Евангелие же человек принимает по вере во Христа. В духовном режиме человек подвластен Христу и причастен к Евангелию.

С помощью как земного, так и духовного режима Бог борется против сатаны: посредством духовного режима Он открывает путь к небу, а мечом земного режима сдерживает злобу между людьми. Так. согласно учению Лютера, земные должности и формы жизни указывают путь к исполнению заповедей Божественного закона. Иными словами, Церковь может привести к вере политика, техника или экономиста, но не может смешивать с ней политику, технику или экономику. К этим категориям Бог раз и навсегда завещал относиться как к земным. В них руководящим началом служит разум, критерии которого — умеренность, а это означает, что принимаются во внимание лица, обстоятельства и своеобразные эпохи, чего абстрактная справедливость сделать не может.

Следует особо отметить, что, согласно Лютеру, христианин является членом обоих режимов одновременно. Поэтому он при исполнении должности в земном режиме находится в ином положении, чем при исполнении христианских обязанностей в духовном режиме. Каждый христианин обязан терпеть несправедливость, как и Христос, Который не имел меча, а был распят на кресте. Но в то же время христианин подчинен земному режиму, который ставит его в иное положение. Судья как частное лицо не может лишить кого-то свободы, но если он, исполняя свою должность, не будет судить, то он не исполняет дела, данного ему Богом. Христианин не противится злу посредством зла, но как исполнитель той или иной должности он призван и обязан участвовать в деле Божием, когда требуется поддержать мир или справедливость, при необходимости — и силой.

Богословская цель учения о режимах

Учение Лютера о режимах, конечно, может быть расценено как оппозиция спиритуализму, который целиком отказывается от земной ответственности, и клерикализму, который хочет, чтобы Церковь руководила политикой.

Однако очевидно, что мышлением Лютера руководит более глубокая цель, чем актуальная полемика того времени. Своей главной задачей он считал восстановление богословской координа­ции между земной и духовной властью. Аналогию для такой координации он находил в словах апостола Павла о двух направлениях (зонах) в духовной жизни — Адамовом и Христовом (Рим. 5, 12—21). Его двойной антитезис (земной режим—духовный режим, закон — Евангелие) связан с его исследованиями Священного Писания.

Напряженность между двумя режимами и в то же время их сосуществование по воле Божией, согласно его мнению, могут быть выведены из напряженности между двумя направлениями (зонами) Нового Завета и связаны с сокровенным действием Триединого Бога в мире. Как подданный двух режимов, христианин исповедует себя подвластным владычеству Бога над всей тварью. Поэтому Лютер считает богохульством называть какую-либо область Божиих творений секулярной, самобытной, зависящей только от себя, либо потому, что данная область недостойна помышления Бога, либо потому, что Бог не способен к этому. Бог един владычествует повсеместно.

В то же время лютеранское учение о режимах связано с учением Лютера об оправдании, особенно с его индивидуальным пониманием Евангелия. Согласно его учению об оправдании, человек может быть оправдан только искупительной деятельностью Христа и верой в Евангелие, ибо Евангелие проповедует, что Христос умер за нас. Раз иного пути к спасению нет, всё зависит от проповеди Евангелия и принятия его с верой. В Евангелии речь идет о том, что Бог сделал для нас, а не о том, что Он требует от нас. Таким образом, речь идет о Его любви, а не о той любви, которую Он хочет возродить в нас. Поэтому Евангелие должно быть проповедано «чистым», т. е. без смешения его с законообразными факторами. По сравнению с царством Евангелия или веры земное государство является областью закона (или «дел»), который показывает, что Бог требует от нас, как Его воля должна исполняться в этой жизни. Отсюда различию, которое Лютер проводит между двумя режимами, соответствует различие между законом и Евангелием, и Лютер это различие делает.

Мысль о двух режимах отнюдь не означает, что христианину в жизни следует соблюдать противоположные принципы, т. е. быть двуличным в исполнении предписаний морали. Земная справедливость побуждает людей служить друг другу и уважать друг друга. Христианину следует стремиться к той же цели посредством добровольной и самоотверженной любви. Следовательно, воля Божия исполняется в обоих случаях, хотя и разным образом. В «должности» (Amt) это происходит посредством соблюдения заповеданного Богом земного порядка. Должность является как бы инстанцией, обладающей властью, инстанцией, которая, согласно разумным принципам, защищает права людей, находящихся в этой должности. Как «христианское лицо» (Christeperson), человек в своих действиях руководствуется любовью. Он не требует прав, а отказывается от них даже в пользу неправды. Этот принцип не подходит к земному режиму, поскольку в его сфере каждый человек, как правило, имеет определенные права.

Лютеранское учение о режимах связано также с учением Лютера о миротворении. Его представления о миротворении, конечно, полностью не выявляются из учения о режимах. Одна из перспектив учения о режимах — это рассмотрение соотношения между созидательным делом Бога и новой тварью Иисуса Христа. Бог открыл Себя полностью в Иисусе Христе, но не всё Он открыл только через Него. Есть некоторые истины и категории, которые Бог открыл через человеческий разум. Например, язычники, которые Бога не знают, по своей природе делают то, что велит закон, и этим показывают, что дело законное написано в сердцах их (Рим. 2, 14—15). В этом смысле Бог не оставил человечество блуждать во тьме, хотя всё это, согласно Лютеру, и входит в сферу закона и помогает человеку только до смерти, но не дальше.

Рассмотрим, как понимаются в лютеранском богословии установления, входящие в Божественное мироздание, и какое богословское значение они имеют вообще. Под установлениями подразумеваются достаточно организованные формы человеческого общежития, такие, как, например, семья, народ, раса и т. п. В свое время велась дискуссия о том, какие из этих форм общежития являются этими так называемыми установлениями и какое значение они имеют с точки зрения познания Божией воли, действительного состояния человека и принесенного Христом «обновления жизни» (ή καινότης της ζωής —Рим. 6, 4). Не углубляясь здесь в эту дискуссию, следует лишь сказать, что эти так называемые установления детально рассматривались с трех позиций.

В толковании учения Лютера речь шла, во-первых, об «установлениях творения» (Schöpfungordnungen). При этом отмечалось, что человек подчинен тем руководящим началам или законам, которые сотворены Богом и которыми Он регулирует человеческую жизнь. Хотя эти законы и видоизменяются в связи с историческим развитием, они по своей глубокой сущности постоянны. Законы эти показывают, что мир был сотворен Богом и что Бог на основании их продолжает творить непрестанно (creatio continua). Это толкование, впервые высказанное немецким богословом Адольфом фон Гарлессом (1806—1879), когда он говорил об «установлениях Создателя», впоследствии получило дурную славу потому, что оно применялось в гитлеровской Германии для обоснования, между прочим, национал-социалистских расовых теорий.

Во-вторых, говорилось об «установлениях сохранения» и подчеркивалось, что они не являются какими-то райскими установлениями, а действенными мероприятиями Бога в Его борьбе против сатаны и разлагающих сил греха в земном мире. Эти установления действуют временно до окончательного торжества Царства Божия.

В-третьих, прямо говорилось об «установлениях принуждения». Эти установления направлены также против греха и на исправление греховного состояния человечества. Этику их можно представить как «дисциплину после падения» (notdisziplirt post lapsum). Она указывает на первоначальное состояние, которое утрачено человечеством, и одновременно на новую сущность Царствия Божия. Таким образом, эти установления направлены на исполнение благой волн Божией, но из-за падения человека часто приходится констатировать не самый лучший, а худший вариант этого исполнения, причем возникает моральный компромисс, ввиду действительно греховного состояния человека после падения.

Если «установления сохранения» характеризуют земной режим как проявление благости Бога, то с понятием «установления принуждения» связана мысль о гневе Божием и осуждении человека за грехи. Таким образом, становится ясно, что учение Лютера о двух режимах очень тесно переплетается с его антропологией. Человек, живущий в обоих режимах, праведен только во Христе, но сам по себе грешен. Одобряя государственную власть и используемое властями принуждение, Лютер занимает иную позицию, чем, например, борец за права народа — Жан Жак Руссо.

Последний верил в природную доброту человека и в основанную на ней социальную солидарность между людьми, вследствие чего он отвергал высказывание апостола Павла о повиновении «властей предержащим» (Рим. 13, 1). Лютер же полагал, что «если бы мир был полон истинных христиан, т. е. действительно верующих, то не надо было бы князя, царя, господина, меча и права». Но так как христиане составляют небольшую часть общества, требуется земной режим. Поэтому земной закон и меч находятся во взаимодействии, согласно «Божией воле и установлению».

 

Доцент К. ТОЙВИАИНЕН (Хельсинки) Справедливость и насилие с точки зрения лютеранской социальной этики

Газета Протестант.ру

Добавить комментарий